Враг

Труба привела под дупленую ветлу. Она подходила под самую ветлу и выходила прямо в дупло. Вскоре обнаружили и другую трубу. Та выходила в колодец. Лопата ударила в сруб. Тогда Сорокопудов показал Анютке чертеж вентиляции, нарисованный им.

- Механика, - тоном знатока заключила Анюта.

Под лопатами загудели бревна сруба.

- Готовь мешки! - крикнул весело Семка.

- Вот гад, скоро добро забыл, - процедил сквозь зубы Мотька и отошел подальше, чтоб не подать виду.

Топорами стали отколачивать и поднимать люк.

- Лом давайте!

- Пешню, не поддается.

Все увлеклись делом, часть народа, склонясь над ямой, помогала советами. Часть лезла в любопытстве в яму. Вдруг по толпе пробежало колыханье.

- Ложись! - заорал вдруг контуженный на войне Егор Высокий и, как дерево, повалился на землю, увлекая передних у ямы.

Не поняв в чем дело, толпа вдруг повалила за ним на землю. И тогда все услыхали, как что-то тяжело стукнулось о рыхлую землю, выброшенную из ямы.

- Подавись на моем хлебе! - крикнул весь белый Никишка, пошатнувшись в дверях.

Сорокопудов увидел под ногами зарывшуюся от падения в землю гранату Миллса, оборонительную, образца 1914 года.

Он вдруг ярко ощутил Анютку, доверчиво стоявшую рядом. И быстрее мысли - толчок его ноги отбросил гранату в яму с хлебом, где копошились шестеро десятников: Семка, старик Савохин, красноармеец Никитин и другие. Сорокопудов взглянул на них, на Анютку, на полегшую толпу и понял, что он сделал. Слезы обиды брызнули у него из глаз. Он вниз головой бросился в яму, грудью упал на гранату и вдавил ее рукой в глубокую прогалину земли между срубом, закрыл глаза. Шли томительные мгновения.

- Раз, два, три, четыре... - считал Егор Высокий, зажимая пальцы, ну, сейчас... - Егор встал. - Подымайтесь, братцы, не разорвалась.

Он подошел к яме. В одном углу лезли друг под друга десятники, самый слабый - Семка - остался наверху и тихо повизгивал.

В другом углу, уткнувшись, влепив рыжие волосы в глину, лежал Сорокопудов.

- Вылазь, братцы, не взорвется. Порченная. Вылазь! - громче повторил Егор.

Никто не ответил.

Тогда он спрыгнул в яму и взял Сорокопудова за плечи. Они были окаменелые, не гнулись.

- Товарищ... Сорокопуд. Милый, ты што!? - закричал Егор, тряся его изо всех сил.

Неожиданно Сорокопудов вырвался и ткнул его кулаками в бок.

- Ты чего, чорт, человека трясешь? Не даешь одуматься! - и выскочил из ямы.

В одной руке у него воронел маузер. Толпа отхлынула на обе стороны. Он вскочил на крыльцо, в сени. В сенях заворкотало.

- Пойдем, папаша милый, поедем со мной. Тебе там лекцию прочитают, отчего старые гранаты не рвутся!

Никишка перевивался у него под ногами.

- Сторожей к хлебу! Ждите меня послезавтра! - кричал Сорокопудов, несясь по рытвинам в грохочущей таратайке. Наверху развевались его рыжие волосы. Внизу как пес, на четвереньках, сидел под ним Никишка.