Блуждающая звезда

— Сэр, человечество идентифицировано в моем указателе как малое племя варваров, совсем недавно включенное в галактическое гражданское содружество и пока еще лишенное особо интересных качеств, как физических, так и этических и интеллектуальных. Ни одно человеческое существо не имеет пока права выдавать документ на внеочередную переброску по межгалактической транспортной сети.

— Но Молли говорит, что нам угрожает опасность!

— Сэр, покиньте рампу. Вы можете подать заявку на внеочередность только на допустимом для нас основании.

— Но у меня на это нет времени.

Купол ничего не просигналил в ответ, но плазменное щупальце, начало зловеще утолщаться и удлиняться.

— Погодите! — в отчаянии закричал Квамодиан. — Я член ордена Товарищей Звезды! Вы не можете не знать об этом ордене! Наша миссия — защищать человечество и другие расы.

— В моем указателе не имеется упоминаний о резервации места первоочередной срочности для вашей переброски со стороны Товарищества Звезды. Вы задерживаете все движение, сэр. Пожалуйста, отодвиньтесь в сторону.

Квамодиан угрюмо взглянул на гражданина, напиравшего сзади: сорокатонная масса твердых, как гранит, разумных минералов, иззубренная и черная, парила на собственном невидимом трансфлексионном поле, протягивая в нетерпении свой паспорт на конце твердого плазменного отростка.

— Попрошу не толкаться, гражданин! — рявкнул Квамодиан. — Произошло недоразумение. Контроль, послушайте. Проверьте свои записи. Мы, человеческие существа, присоединены к множественному Гражданину по имени Лебедь, который является симбиотической ассоциацией фузоритов, звезд, роботов и людей. Ее предводительствующую звезду Альмалик… или вы не находите разумные звезды более интересным предметом, чем людей?

Но ирония была потрачена напрасно.

— Прочь с дороги! — повелительно просверкал купол. И долю секунды спустя добавил: — Можете подождать на боковой рампе. Множественный Лебедь в нашем указателе отмечен. Мы вызовем звезду Альмалик, галактика 5.

В самом дурном настроении Квамодиан вырвал флаер из очереди, предоставляя место гранитному существу, которое с презрительным видом проплыло мимо. Квамодиан нетерпеливо парил у края рампы, глядя, как входные ворота впереди раскрылись и поглотили дракона в серой чешуе вместе с его башенкой-симбиотом. На секунду им овладела идея одним безумным прыжком преодолеть расстояние до входного проема. Но в этом не было смысла. Как бы быстро ни двигался флаер, купол контроля окажется быстрее его. И Квамодиан еще больше уменьшит свой крохотный шанс проникнуть в куб транспортирования.

Некоторое время он невидящими глазами смотрел на толпу разнообразных существ, продвигающихся перед ним по раскрытой рампе. Наконец он встряхнулся и взял себя в руки.

— Отвлеки меня, — сказал он хрипло. Немедленно откуда-то со стороны донеслось более чем человеческое сопрано:

— Ми, ми кьямано Мими…

— Нет, оперу не надо.

Голос исчез. На панели связи появилось голографическое изображение шахматной доски с уже расставленными фигурками. Белая королевская пешка продвинулась вперед на две клетки и замерла, ожидая ответного хода.

— В шахматы я тоже не хочу играть. Минутку. Составь для меня вероятностную матрицу. Оцени вероятность того, что Альмалик даст мне разрешение внеочередного места на транспортацию.

— С параллельным ожиданием или только оценку, мистер Квамодиан? — спросил голос флаера.

— С анализом. Я хочу развлечься.

— Что ж, сэр. Будь я проклят, но придется много кой-чего прикинуть. Если мы…

— Без комедийного диалекта.

— Слушаюсь, мистер Квамодиан. Вот основные факторы. Значение человеческой цивилизации в галактическом гражданстве разумных низкое. Примерно 0, 5 триллиона людей разбросано более чем в сотне звездных систем в трех галактиках. Но это составляет одну сотую процента общего населения вселенской цивилизации, даже считая множественных и многочленных граждан как одну единицу. Внимание звезды Альмалик к индивиду-человеку по имени Андре Квамодиан крайне маловероятно.

— А как с заинтересованностью Альмалика Товариществом Звезды? — сердито спросил Квамодиан.

— Сейчас мы как раз к этому переходим, мистер Квамодиан. Степень заинтересованности не превышает шумового уровня, но по шкале реального времени становится достаточно высокой. Критическое значение в данном уравнении — это отношение в термину «Блуждающая Звезда». Я не имею данных для оценки реакции звезды Альмалик на этот термин, мистер Квамодиан.

— Блуждающие Звезды — один из самых важных феноменов Вселенной, — сказал Квамодиан, глядя на рампу. — Станция у Эксиона была основана большей частью именно для их изучения.

— В таком случае… гм… допуская влияние других факторов… вы не следили за новостями, с Земли поступило несколько неприятных известий… так, посмотрим… Я бы оценил вероятность в 0, 7, мистер Квамодиан. Уточнены сто четырнадцать переменных. А именно…

— Не утруждай меня и себя.

— Мне не трудно, мистер Квамодиан, — сказала машина с некоторой обидой. Все они, эти ориентированные на беседу кибернетические устройства были немного унылы и легко поддавались перемене настроений. Такова цена, которую необходимо было платить за удовольствие свободного разговора.

— Ты хорошо справился, — успокаивающе сказал Квамодиан. — Меня просто беспокоит опасность, которую представляет фактор Блуждающей Звезды.

— Я понимаю вас, мистер Квамодиан, — с теплотой в голосе сказала машина, мгновенно реагируя на перемену темы. — Кроме того, когда опасность грозит всему человечеству…

— Мне плевать на человечество!

— Но, мистер Квамодиан, что же тогда вас…

— Меня волнует только судьба Молли Залдивар. Слышишь? Ты должен иметь это в виду. Не забывай — благополучие Молли Залдивар самая важная во Вселенной вещь. Потому что я люблю ее всем сердцем. Несмотря на то, что…

— Простите, сэр, — перебил его флаер. — Нас приветствует приближающийся летательный автомат…

— Кто это?

— Управляет им ваш сородич Соломон Скотт.

— Что?! Скотт? — он прищурился, вглядываясь сквозь сияние огней станции, но никакого аппарата не увидел. — Этого не может быть!

— Это Соломон Скотт, — монотонно повторил флаер. — Имеется положительная идентификация по голосовой матрице. Он вошел в пространство Эксиона 4 без официального разрешения, и теперь его преследует робот-охранник. Но он говорит, что имеет для вас срочное сообщение.

Глава III

Вызывающий их космолет возник в свете огней станции, зацепил фалер и врезался в покрытие неподалеку от рампы. Квамодиан едва удержался на ногах, ошеломленно глядя на странную машину. Она выглядела так, словно побывала в терзавших ее клыках дракона. Большая стальная сфера, помятая и оплавленная, частью почерневшая. Несколько скрученных выступов-стержней были, похоже, остатками потерянных приборов или оружия. У космолета не было ни крыльев, ни дюз, ни посадочного шасси, и он казался Квамодиану совершенно незнакомым, пока он не обнаружил следы скрытого под ржавчиной и царапинами символа: трехзвездной эмблемы станции Эксион.

— Это Скотт! — прошептал он. — Этот шар — экологическая капсула, в которой он здесь жил. Или часть ее.

— Глупый хомо! — оскорбленно воскликнул флаер. — Он едва не врезался в нас. Я вызываю охрану.

— Подожди! Этот человек нужен на Земле Молли Залдивар. Просто тебе нужно прочитать ее сообщение. Она хочет попросить его остановить Клиффа Хаука, который намеревается создать Блуждающую Звезду. Передай все это ему.

Флаер тихо загудел. Ожидая ответа Скотта, Квамодиан начал ощущать стыд. Он не мог подавить глупого сожаления из-за того, что появился Скотт. Да, теперь его шанс оказаться единственным спасителем Молли приближался к нулю.

— Скотт отвечает, — зажужжал флаер. — Он передает, что у него есть для вас очень срочное личное сообщение. Он просит вас подняться на борт его машины, так как не выдержит, если покинет борт своей капсулы.

— А Молли Залдивар? А Клифф Хаук?

— Он говорит, что Клифф Хаук самонадеянный болван, но Молли ошибается, говорит он, если считает его исследования опасными. Блуждающий звездный организм — это безобидный миф, как он говорит.

— Но когда он бронировал исследовательский космолет, он думал иначе, — пробормотал Квамодиан. — Скажи ему, что Молли просто в ужасе.

— Скотт говорит, что она тоже дура, — промурлыкал флаер. — Он говорит, что не намерен тратить время на безумную гонку на Землю. Но он очень хочет видеть вас. Вы не намерены посетить его машину?

Надежда Квамодиана получила новый импульс жизненной энергии. Если Скотт не захочет лететь на Землю, то остается какой-то безумный шанс, что именно он станет единственным избавителем Молли.

— Что? — он вернулся к действительности. — Скажи Скотту, что я сейчас буду.

Он выбрался из флаера. Станция трансфлекса находилась на несколько миль выше уровня человеческой зоны обитания, и жестокий холод кислородно-гелиевой атмосферы перехватил дыхание. Он наклонил лицо и быстро побежал к потерпевшему аварию космолету. Когда он добрался до него, открылся люк и высокий незнакомец, протянув руку, втащил Квамодиана внутрь.

— Скотт? — от ветра у него пропал голос. — Я ищу Соломона Скотта…

— Я Соломон Скотт, — проскрежетал незнакомец. — Входи.

Квамодиан отпрянул. Стоявший перед ним в отсеке шлюза незнакомец казался таким же высоким, как и Скотт, но на этом сходство и кончалось. Скотт был темноволосым, очень энергичным, атакующего темперамента человеком, таким же сильным и способным на безжалостные поступки, как и Клифф Хаук. Этот же человек был сед, согбен, и в движениях его чувствовалась усталость, странная неуклюжесть, с которой он протянул Квамодиану руку из недр своей механической пещеры, словно и сам он был механизмом, а не человеком.

Одежда его поражала в той же степени. На нем была длинная белая рубашка вроде рясы монаха, собранная у талии золотой цепью, голову прикрывал такой же серый монашеский балахон. С золотой цепи свисал длинный золотой кинжал, который призрачно мерцал в полумраке шлюзового отсека.

Квамодиану захотелось повернуться и поскорее убежать, он ничего не понимал. Ему не нравился неприкрытый блеск в глазах Скотта, казавшихся очень измученными, и даже какие-то жирные пятна на его монашеском одеянии. Из недр стального шара потянуло вдруг таким кисло-затхлым воздухом, что он едва не задохнулся.

— Энди! — прокричал незнакомец. — Войди в корабль!

Квамодиан постарался взять себя в руки. В конце концов, он не видел особой опасности и желал помочь Молли. Он схватил протянутую незнакомцем руку, которая показалась ему холоднее ледяного ветра, и забрался в металлическую келью.

— Сол! Он попытался раздвинуть застывшие губы в улыбке. — Какая удача, что ты так вовремя подвернулся, Молли Залдивар отчаянно требуется твоя помощь эксперта. Если ты прочтешь ее послание…

— Забудь об этом, — серая худая длань Скотта небрежно отодвинула в сторону руку Квамодиана, в которой он сжимал полоску трансфакса. — Пойдем отсюда, здесь такой холод, что невозможно говорить.

В желудке Квамодиана что-то перевернулось при одном только взгляде на мрачное пространство за внутренним люком и на фигуру изможденного старика. Вонючие тряпки и рваная бумага. Груды беспорядочно брошенных сломанных приборов. Пустые пластиковые контейнеры из-под пищи. Пыль, тление и запах человеческих испражнений.

— Что это? — он едва удержался, чтобы не передернуться. — Я… я едва узнаю тебя, Сол. Что с тобой стряслось?

— Я думаю, я теперь иной человек, — тихий голос Скотта казался почти нормальным. — Случилось то, что мне удалось узнать нечто. Нечто, что я принес тебе.

— Что бы ни случилось, это очень удачно, что я тебя встретил, — Квамодиан говорил громко, чтобы скрыть отвращение. — Молли говорит, что в Товариществе на Земле не верят в существование Блуждающей Звезды…

— Правильно. — Голова в сером капюшоне торжественно кивнула. — Блуждающие — это миф, вот что я узнал. — Изможденный старик склонился ближе, и Квамодиан попытался не отвести взгляда, почувствовав его дыхание. — Энди, я узнал великую вещь. Мы, люди, до сих пор следовали неверной философии жизни.

В словах не было ничего необычного, но глухой голос Скотта придавал им гипнотическую силу, которую, — Квамодиан знал, — он никогда не сможет забыть.

— Мы пытались сделать фундаментальным законом существования людей соревнование, соперничество. Очевидно, мы впали в это заблуждение из-за того, что отцы наши многие миллионы лет жили охотой, убивая, чтобы выжить. Во всяком случае, Энди, Блуждающая Звезда — это идеал такого рода людей «убойного»типа. Совершенный индивидуалист. Абсолютно свободный. Бессмертный, как Вселенная. Обуздать Блуждающую Звезду невозможно

— Я знаю, — Квамодиан натянуто кивнул. — Вот почему я и опасаюсь…

— Когда-то Блуждающие были моим собственным идеалом. — Измученный старик не обратил внимания на последние слова Энди. — И Хаука тоже, надо полагать. Когда я прибыл сюда создавать стеллар-секцию, я соперничал со всеми в области моей науки. Я был мужчиной, и это была мужская игра. Мне нужно было бросить вызов лучшим умам во всех галактиках, которые собрались здесь, у Эксиона. Я должен был победить роботов, соединенных трансфлексионными сетями, делящих общие банки памяти и записи программ, что делало их единым гигантским мозгом. Мне нужно было выстоять против многочленных граждан содружества, которые сливали силы логического мышления по тому же принципу, что и роботы. Мне нужно было соревноваться со своими сородичами-людьми, отбросившими индивидуальную свободу ради симбиотического союза с фузоритами. — Скотт вскинул голову в сером капюшоне. — Именно этот идеал Блуждающей Звезды побудил меня выступить против Хаука и именно он вывел меня на след сбежавшей звезды, которую открыл Хаук.

— Что же случилось там, Сол?

— Я нашел так называемую «Блуждающую Звезду» Хаука. — В скрежещущий голос Скотта проникло холодное презрение. — Никакая это не Блуждающая. Просто разумная звезда, но рожденная так далеко от остальных, что она никогда не сталкивалась с иным разумом. Робкое существо, невежественное и боязливое. В постоянном опасении перед всей Вселенной. В постоянном страхе. Ее нетренированный ум был слабее моего! Она испугалась меня!

Он зашелся визгливым смехом, отчего согнулся чуть ли не вдвое. Смех перешел в приступ астматического кашля. Квамодиан подхватил его костлявую руку, чтобы старик не упал, и с неловким чувством заглянул внутрь затхлого логова, которое начиналось за внутренним люком шлюза.

— Это был урок мне, — с трудом выдохнул Скотт, кончив кашлять и вновь обретя способность говорить. — Я не вернулся в секцию, потому что узнал высший принцип. Закон соединения. Именно этот закон стянул вместе первые клетки зарождающейся жизни, чтобы начать эволюцию человека. Именно этому закону подчиняются растения, выдыхая кислород для нас, и мы, выдыхая окись углерода для растений. Именно этот закон связывает людей в семьи, кланы, нации. Энди, это именно то универсальное правило, которое сейчас связывает людей и фузоритов. И мыслящие звезды, и симбиотическое существо, называемое Лебедем.

— Возможно, — пробормотал Квамодиан. — Но какое это имеет отношение к моему перелету на Землю?

— Забудь Землю! — хриплый голос Скотта превратился в надтреснутое пение. — Забудь Клиффа Хаука и Молли Залдивар. Забудь все ложные волнения твоего заблудшего «я» и все бессмысленные цели, к которым ты изо всех сил стремился. Забудь закон соревнования — он для глупцов. Испытай закон соединения.

Квамодиан осторожно пятился назад.

— Послушай, Энди, — холодные когтевидные пальцы сомкнулись на его плече. — Я отбросил идеал блуждающего. Теперь я проповедую соединение. Именно об этом я и должен был тебе сказать. Я прошу тебя присоединиться к нам, к нашему симбиоту, вселенскому братству Лебедь.

Охваченный внезапной паникой, Квамодиан рванулся и высвободил плечо. Он отступил к наружному люку и там остановился, недоуменно хмурясь и стараясь не терять головы.

— Я считаю, что каждый сам определяет свое отношение к обществу, — сказал он наконец. — Но меня не очень влечет симбиоз. В качестве члена Товарищества Звезды я и так полезный гражданин. Все, что мне нужно, — это Молли Залдивар…

Голос его прервался, когда он увидел тонкие серые пальцы, сомкнувшиеся на золотом клинке. Он быстро сделал шаг назад, чтобы глотнуть свежего воздуха

— Эй, Скотт! — выдохнул он. — Смотри! Не вздумай прикасаться!

— Мое касание — это вечная жизнь, — глаза Скотта ярко и фанатично блестели, а в глухом голосе не осталось и следа человеческой теплоты и здравомыслия. — Этот шприц заряжен фузоритами-симбиотами. — Зажав в бескровном кулаке, он поднял сверкающее острие. — Форма жизни более древняя, чем наша галактика. Достаточно древняя, чтобы знать закон соединения. Циркулируя в твоих жилах, микроскопические симбиоты не дадут стареть и разрушаться твоему телу. Они сольют твой разум с их разумом и с разумом миллиардов других людей-симбиотов, с сознанием мыслящих солнц.

— Подожди-ка, Скотт. — Энди поднял, защищаясь, пустые руки и попробовал говорить спокойно. — Не совсем что-то я понимаю, к чему ты клонишь. Ну, о гражданине Лебедь я знаю, к его симб-союзу принадлежат мои родители. Я знаю, что миссионерства он не позволяет. Люди должны сами просить разрешения на вступление в союз. Поэтому ты мне кажешься подозрительным. — Он посмотрел на согнувшегося перед ним старика. — Если бы Молли не просила прилететь вместе с тобой…

— Забудем же наши одинокие эгоистические «я», — скрипел Соломон Скотт. — Вольемся в бесконечно длящийся союз… — удивительно проворно он сделал выпад, далеко вперед вытянув руку с золотой иглой. Квамодиан ухватил старика за похожее на палку запястье, почувствовав в руке невероятную силу. Игла дрожала, роняя желтые капли. Дикая сила все ближе и ближе пододвигала клинок к телу Квамодиана.

Энди задохнулся, хотел набрать в легкие воздуха и снова глотнул тошнотворной вони. Он кинулся к открытому люку, к свежему воздуху. Старик в серой рясе подставил ему подножку. Падая на металлическую стенку шлюза, он снова ухватился за тонкую, как трость, руку, сгибая ее и не давая игле коснуться горла.

— Забудь о Блуждающих Звездах! — хрипел Скотт. — Забудь…

Вдруг безумная сила его погасла, так же, как и клокочущий голос. Кость-палка упала с сухим хрустом. Длинная изможденная фигура, закутанная в серую рясу, безвольно села на пол. Из сломавшейся иглы, пронизавшей ткань капюшона, вытекали капли жидкого холодного огня.

Квамодиан бросил на эту сцену лишь один взгляд и, пошатываясь, выбрался из корабля на ледяной свежий воздух. Парящий рядом флаер подхватил его и с проворством отнес к краю рампы еще до того, как прибыли роботы-охранники. Он долго с благодарным чувством покоя отдыхал в кресле, дрожа в тепле кабины и не в состоянии никак отдышаться. Только потом он начал задавать вопросы.

— Охранники не могут выяснить, как удались Скотту выжить после встречи с Блуждающей Звездой, — сообщил ему флаер. — Они не могут также определить, как ему удалось вернуться на Эксион-4 и почему он приземлился именно здесь. Но они сообщают, что он мертв.

— Кажется… — Квамодиан замолчал, едва сдерживая волнение. — Кажется, это я его убил.

— Охранники изучили инцидент, — сказал флаер, — Они выяснили, что Скотт сам наткнулся на иглу шприца, которая пронзила его горло и вызвала смерть. Против вас не будет выдвинуто никаких обвинений.

— Но как могла игла убить его, — спросил Квамодиан, — если она содержала фузоритов-симбиотов?

— Но это не так, — сказал флаер. — Светящиеся фузориты в шприце не относятся к симб-разновидности. Это похожий вид, встречающийся в Рифах Космоса. В крови вашего вида они действуют как опаснейший яд. Охранники сделали заключение, что Скотт явился сюда, чтобы убить вас.

— Почему? — Квамодиан опять содрогнулся. — Почему меня?

— Охрана не располагает необходимыми записями относительно иррациональных типов поведения среди представителей вашего вида, подверженных саморазрушительным тенденциям, — протянул флаер. — Они могут ответить вам лишь по другим вопросам. Кто имел основание предотвратить вашу переброску на Землю?

— Клифф Хаук, наверное. — Квамодиан задумчиво нахмурился. — Больше, кажется, никто. Но Хаук за многие галактики отсюда. Все это ставит меня в тупик.

Флаер гудел две секунды.

— Охрана будет продолжать расследование этого случая, — сказал он. — Они сообщают о многих фактах, до сих пор не поддающихся логическому объяснению. Однако они могут дать вам совет, основываясь на первоначальном анализе имеющихся данных.