Помоги проекту - поделись книгой:
— Майкайлы? — Король выглядел озадаченным.
— Вашей дочери Майкайлы, — сквозь зубы подтвердила Харамис. Она всю жизнь не переносила дураков, а после стольких лет одиночества почти забыла придворные манеры. К тому же, будучи Великой Волшебницей, она не заботилась о том, что о ней подумают люди. — Шестой из ваших семерых детей. Вы ведь еще помните ее, правда?
Король изобразил вымученную улыбку:
— Да, разумеется, я ее помню. Но она ведь еще маленькая девочка. Что вы от нее хотите?
К счастью для терявшей остатки самообладания Харамис, королева мыслила более практически. Эта пара вдруг напомнила Харамис собственных родителей — короля Крейна, рассеянного ученого, и королеву Каланту, рассудительную и спокойную. Королева отослала экономку проследить за тем, чтобы в комнате для гостей было все необходимое и чтобы слуги перенесли туда багаж волшебницы и позаботились о фрониалах. Айю, которая, как и ожидала Харамис, вертелась возле экономки, королева тут же отправила разыскать принцессу Майкайлу и немедленно привести ее в небольшую гостиную. Затем она пригласила в эту гостиную Харамис, усадила ее в самое удобное кресло и приказала служанке подать еды.
— Обед скоро будет, — объявила королева, — но, может быть, вы не откажетесь от сушеных фруктов с сыром?
Харамис уселась прямо, стараясь не выдать свою усталость. На улице под ярким солнцем она чувствовала себя хорошо. Но здесь, несмотря на яркий огонь, было мрачно и сыро. Белая Дама взглянула на короля который последовал за ними и теперь неуверенно топтался у двери. Было видно, что он предпочел бы заранее подготовить Майкайлу к встрече с ее престарелой родственницей. Судя по всему, то же самое должна была чувствовать и королева, но она лучше это скрывала. «А может быть, — подумала Харамис, — королю и впрямь трудно припомнить Майкайлу. Он, видно, не очень-то обращал на нее внимание, раз думает, что она до сих пор маленькая».
Подали угощение, и Харамис вежливо за него принялась, едва сдерживая нетерпение, хотя и понимала, что ведет себя неразумно: зачем волноваться, если Айя вот-вот приведет девочку?
Но Айя вернулась одна.
— Где моя дочь? — требовательно спросила королева.
Служанка выглядела невеселой.
— В Цитадели ее нет, ваше величество. Боюсь, что они с лордом Файолоном опять отправились в какую-нибудь экспедицию.
Королева погрузилась в кресло и потерла переносицу, как будто на нее неожиданно навалилась головная боль. Новость была, несомненно, для нее неприятна, но Харамис чувствовала, что в самом факте нет ничего необычного. Действительно, единственной реакцией королевы оказалось лишь мягкое: «Почему сегодня?»
Зато король, кажется, совсем не понимал, что происходит. Харамис же такое поведение было хорошо знакомо. Ее сестра Кадия имела привычку неделями пропадать в болотах в сопровождении одного лишь охотника-ниссома Джегана. Она так много времени проводила среди ниссомов, что ее сделали почетным членом одного из племен.
— В экспедицию? — вспыхнул король. — Что это значит? Уж не хочешь ли ты сказать, что моя дочь бродит одна по болотам?
— Нет, ваше величество, — поспешно ответила Айя, — я уверена, что она не одна. У них с лордом Файолоном много друзей в селении ниссомов к западу от холма. И я не сомневаюсь, что они взяли с собой по крайней мере проводника.
Король готов был взорваться. «Мужчины, — подумала Харамис, — все время спрашивают не о том, что действительно важно». И задала вопрос:
— Куда они могли направиться?
— Месяц назад я слышала их разговор о каких-то древних развалинах вверх по реке Голобар, — сказала Айя, — но тогда они пришли к заключению, что уровень воды недостаточно высок, чтобы лодка могла туда добраться. Разумеется, — добавила она, — с тех пор прошло много дождей.
Харамис знала, о каких развалинах идет речь, хотя сама там никогда не бывала. Они находились на стыке Черной и Зеленой Топей, примерно посередине между истоком Голобара и его устьем — местом слияния с Нижним Мутаром, до которого от Цитадели один день пути в западном направлении. Итак, один день уйдет на то, чтобы добраться до Голобара, и, видимо, в лучшем случае неделя, чтобы подплыть к руинам, принимая, конечно, во внимание…
— Скритеки!
— Что? — взревел король.
— Вы хоть что-нибудь знаете о своем королевстве? — перебила его Харамис — Я уже поняла, что о собственной семье вам неизвестно практически ничего.
— Не волнуйся, мама, скритеки не тронут Майку, — с убеждением проговорил детский голос у двери. — Она говорит с ними, и они оставляют ее в покое.
Харамис с сомнением покачала головой, разумеется, сама она могла приказать вышедшему на охоту скритеку убираться, но то она — Великая Волшебница.
Скритеки, которых прозвали топителями, известны своей повадкой прятаться под водой, поджидая добычу, которой могли служить все прочие оддлинги и крупные животные, а потом хватать ее и топить. Наземный способ охоты выглядел еще кошмарнее. Они действовали стаями. Харамис однажды довелось наблюдать нападение скритеков на людей: их стая истребила изрядную часть войска Волтрика. Но поскольку король Лаборнока Волтрик вторгся в Рувенду, убил ее родителей и пытался прикончить сестер и ее саму, Харамис не стала по этому поводу лить слезы.
Таковы были взрослые скритеки. А молодняк, пожалуй, еще хуже. Скритеки откладывали яйца, будучи единственными оддлингамн, проходившими в своей жизни стадию личинки, и забывали о них. Личинка заботилась о себе сама — и ей это превосходно удавалось — до тех пор, пока она не удалялась в кокон и, преобразовавшись, вылезала на свет в виде маленькой изголодавшейся взрослой особи. Харамис преследовало тяжелое чувство, что один из сухих перелесков, в которых скритеки плетут свои коконы, попадется на пути детям. Она решила при первой же возможности это проверить…
Королева с гордостью представила Белой Даме своего малютку, десятилетнего принца Эгона. Он по всем правилам склонился к руке Харамис — к ее большому, хотя и хорошо скрытому удивлению. Юный денди — ни дать ни взять. У него были пышные золотые кудри и большие невинные голубые глаза; он сильно походил на Анигель. «Вот и снова выплыли наружу наследственные черты, — подумала Харамис. — Надеюсь, он не лишен мозгов, хотя с такой внешностью мог бы прожить и без них».
— Так, значит, твоя сестра говорит со скритеками? — спросила она мальчика. — И что же она им говорит?
— Она говорит, что им запрещено враждовать с людьми.
Харамис удивилась. Это действительно так, и одна из обязанностей Великой Волшебницы — следить за соблюдением запрета. Но откуда Майкайле это знать? И каким образом она обсуждает такие темы со скритеками? Вряд ли те относятся к запрету серьезно. Но если Майкайла думает иначе…
Ясно, что Харамис должна познакомиться с девочкой как можно скорее.
Глава 3
Глубины реки хватало как раз, чтобы плоскодонные лодки ниссомов добрались до развалин. Майкайла и Файолон со своими проводниками Квази и Транео потратили несколько дней, по очереди работая шестами на мелководье и веслами в более глубоких местах, чтобы продвинуть лодки вверх по течению. Это была тяжелая работенка, не прекращающаяся с раннего утра и до захода солнца.
Когда темнота уже не позволяла разглядеть ничего вокруг, плоскодонки вытаскивались на берег, и путешественники, съев точно отмеренные порции захваченного с собой вяленого мяса, укладывались спать внутрь одной из лодок, надежно прикрепив сверху вторую в виде крыши. Так им не приходилось всю ночь караулить друг друга. Скритеки, единственные достаточно крупные существа, которые могли бы разломать лодки, не нападают на людей, если их не провоцировать. К тому же пока Квази и Транео спят между Майкайлой и Файолоном, ни один оказавшийся поблизости скритек не учует их запаха.
Разыскиваемые развалины показались из-за поворота реки на третий день после того, как они ступили на землю скритеков.
— Смотрите, здесь когда-то была деревня! — взволнованно заговорил Файолон. — Может быть, среди этих руин мы разыщем новые музыкальные ящички или еще что-нибудь не менее интересное.
— Навряд ли что-нибудь другое может оказаться столь же интересным, — засмеялась Майкайла, — по крайней мере для тебя.
— Принцесса, — подал голос один из проводников — маленький ниссон Квази. — Вы ведь не пойдете в эти развалины. Выше по реке есть другие, гораздо интереснее.
Майкайла взглянула на него с подозрением:
— Ты хочешь, чтоб мы продолжали плыть вверх по реке через землю скритеков, все больше рискуя с ними встретиться? Чем тебе нехороши эти развалины?
— Лично мне они нравятся, — сообщил Файолон, — и я хочу побольше узнать об Исчезнувших.
— А я действительно намерена разыскать музыкальные ящички, — добавила Майкайла, — и узнать, как они действуют.
— Король будет очень разгневан, если с вами что-нибудь случится, мой господин, — отважился вымолвить Транео, явно чем-то напуганный. — Он строго-настрого предупредил меня, что я головой за вас отвечаю.
— Вздор, — возразил Файолон. — Королю до меня нет дела. Он, небось, не знает, где мы.
Майкайлу так поразили эти слова Файолона и его уверенный тон, что на мгновение она даже забыла, что хотела сказать.
— Но ты так и не открыл, какая опасность может таиться в этих развалинах, — спохватилась она наконец, обернувшись к Квази.
— Они до сих пор живы, — отозвался тот, нервно вращая глазами.
— Живы? — переспросил Файолон. — Развалины? Ты хочешь сказать, что эти дома были и до сих пор остались живыми? Никогда не слыхал, чтобы кому-то, даже Исчезнувшим, удалось сделать здание живым.
— Как только в них кто-нибудь входит, — с дрожью проговорил Квази, — на землю выходят голоса и говорят на непонятном языке.
— Может быть, там до сих пор работают какие-нибудь приборы Исчезнувших! — воскликнула Майкайла. — Мы должны туда пойти!
— Не сейчас, — твердо сказал Транео. — Уже почти сумерки. Прошу вас, принцесса, не поступайте опрометчиво. Подождите до утра, раз уж вы собрались туда идти.
— Ладно, давайте тогда подыщем подходящее место для лагеря, — ответила Майкайла, — и не знаю, как вы, а я проголодалась. Что скажете?
— Я уже три дня живу впроголодь, — сухо заметил Файолон. — Это же ты настояла на строгой экономии наших припасов.
— Я и сейчас считаю, что это правильно, — сказала Майкайла. — Если еда кончится, нам придется возвращаться, а мне это не по душе, по крайней мере сейчас.
— И что, по-твоему, нам надо делать? — спросил Файолон.
— Мне кажется, Квази и Транео надо подыскать подходящее место для ночлега.
Файолон вопрошающе взглянул на Квази, и тот быстро ответил:
— У нас сейчас не так много времени до темноты, мой господин, но я сделаю все, что смогу.
Они еще немного проплыли вверх по течению, и Транео дал знак причалить к берегу около небольшого выступа, покрытого гладкими круглыми камнями.
— Можно попробовать здесь, лорд Файолон. Здесь, по крайней мере, скритекам не спрятаться.
— Это точно, — согласилась Майкайла. — В этой травке не скрыться никому крупнее лугового фанта.
Она выпрыгнула из лодки в поисках сухой травы для разжигания костра, но замерла, едва коснувшись ногой земли.
— Майка, — Файолон, стоя в лодке, тревожно глядел на нее, — что случилось?
— Не знаю, — неуверенно произнесла Майкайла. — Но что-то здесь не так, на этой земле.
Транео уже выбрался из лодки и бродил поблизости, подыскивая место для лагеря. Майкайла медленно двинулась за ним, пытаясь определить источник своего беспокойства.
Она приблизилась к гладким камням и ступила на один из них, но, к ее удивлению, ощутила под ногой необычно мягкую, похожую на кожу поверхность. На глазах у Майкайлы камень начал медленно раскачиваться взад-вперед. Но ведь она не так уж сильно его пнула… Пока девочка стояла, с удивлением уставившись на него, камень со странным треском раскололся. Из расширившейся щели показалась отвратительная зеленая морда с двумя выпяченными черными кругами на макушке.
Майкайле до сих пор не приходилось видеть личинку скритека, но у нее не возникло сомнений, что это именно она. Мерзкая зеленая пасть раскрылась, показав два ряда удивительно длинных и острых зубов, хотя характерные для скритека клыки отсутствовали, а сама личинка была в семь раз меньше взрослой особи.
Быстрое движение отвратительной твари застало девочку врасплох. Казалось, она растет на глазах. С невообразимой скоростью личинка подползла к ним, ухватила челюстями Транео и потащила его к воде. К великому ужасу Майкайлы, это существо начало пожирать ниссома, даже не убив его. Транео пронзительно кричал. Белая пленка кожи все еще покрывала выпученные глаза личинки, но она уже явно обрела зрение и видела свою жертву. В следующее мгновение крик Транео резко оборвался. Раздался всплеск, и лишь круги на воде обозначали теперь место, где мерзкая тварь увлекла за собой на дно растерзанное тело ниссома.
Майкайла в ужасе отпрыгнула назад, споткнулась о камень и растянулась на песке. Ей и раньше доводилось видеть гибель живых существ, но никогда еще зрелище смерти не было столь отталкивающим. Майкайла судорожно пыталась подняться, и ей это почти удалось, но еще одно яйцо попало девочке под ногу, и, поскользнувшись, она вновь с размаху упала на спину, да так резко, что у нее перехватило дыхание. А тем временем из яйца успела вылупиться новая личинка. Маленький скритек уже разинул пасть, но тут же неожиданно покачнулся и повалился на бок, пораженный метко брошенным камнем.
С облегчением переведя дух, Майкайла вскочила на ноги и наткнулась на Файолона, который не слишком галантно схватил ее, втащил в лодку и оттолкнулся шестом от берега. Самообладание начало возвращаться к девочке лишь тогда, когда они оказались на середине реки. Но и после этого она еще долго оплакивала Транео. Думал ли он, что умрет такой страшной смертью?
— Я так понимаю, что… что это был скритек, а эти похожие на камни шары — яйца скритеков, — прервал молчание Файолон.
Квази, сидевший во второй лодке и державшийся рукой за корму, мрачно подтвердил догадку мальчика. Майкайла бросила взгляд на берег.
— Я молу поладить со взрослым скритеком, но не с этой штуковиной. Чем ближе с ними знакомишься, тем меньше симпатий они вызывают, — заметила она. — А уж так близко, как сегодня, я никогда больше не намерена с ними общаться. Если это ты, Файолон, запустил камень — спасибо; думаю, ты спас мне жизнь. Что же нам теперь делать?
— Мне кажется, стоило бы вернуться к развалинам, — не без дрожи в голосе сказал Файолон. — Лучше уж иметь дело со странными голосами, чем с вылупившимися скритеками.
— Согласна, — ответила Майкайла. — Вы только взгляните, что там творится.
На берегу раскачивались и трескались все новые и новые яйца. Лишь только очередная личинка появлялась на свет, как ее свежевылупившиеся старшие братья, скрежеща смертоносными челюстями, наваливались сверху и рвали ее на куски. Вскоре весь берег покрылся сплошной массой грызущихся и разрывающих друг друга личинок, обрызганных и перемазанных мерзкой грязно-зеленой кровью. Путешественники с отвращением отвели глаза от берега.
Плоскодонки стремительно неслись вниз по течению. Файолон стоял у руля, а Квази по-прежнему держался за корму, не давая лодкам разойтись. Майкайла, все еще немного дрожа, стала ему помогать. Разумеется, ей и раньше доводилось видеть печально известных топителей, но со всеми встречавшимися ранее можно было объясниться. А вот создания, которых нельзя ни в чем убедить, ибо они вообще слов не понимают, — это совсем другое дело!
Майкайла с Файолоном почти одновременно проснулись на самой заре, готовые исследовать развалины. У Квази эта затея не вызывала энтузиазма. Но оставаться одному ему тоже не хотелось, и поэтому оддлинг, скрепя сердце и не переставая ворчать, отправился вместе с подростками.
Они осторожно пробирались по заросшей тропинке тянувшейся к развалинам, высматривая по дороге камневидные яйца, но не нашли ни одного.
— Наверное, эти яйца можно встретить только выше по течению, — заметил Файолон.
— Будем надеяться, — мрачно ответил Квази.
— Я не чувствую тут никакой опасности, — сказала Майкайла и обернулась к оддлингу. — Квази, ты говорил что приходившие сюда слышали голоса. А что было потом? Кто-нибудь из них пострадал?
— Любой здравомыслящий оддлинг, принцесса, — язвительно отозвался Квази, — сразу повернет назад, заслышав странные голоса.
— Другими словами, — подытожила Майкайла, — здесь ни с кем никогда ничего не приключалось?
— По крайней мере, мне об этом неизвестно. — Судя по тону, Квази не разделял оптимизма девочки.
— Во всяком случае, пока ничьих скелетов мы не обнаружили, — бодрым голосом произнесла Майкайла.
— Глядите! — воскликнул Файолон так неожиданно, что Майкайле сперва показалось, будто он и впрямь нашел скелет. — Вон то здание впереди — оно смотрится как новенькое!
Дети рванулись вперед, и Квази недовольно поспешил за ними.
Здание действительно было целехонько, и как только они переступили порог, голоса, о которых говорил Квази, дали о себе знать.
— Они не звучат угрожающе, — заметила Майкайла, остановившись и прислушиваясь.
Файолон сосредоточился.
— Я думаю, они говорят одно и то же на разных языках — какое-нибудь приветствие или, может быть, объявление. Обрати внимание на ритм и интонации. Чувствуешь, как они похожи?
Майкайла слушала до тех пор, пока голоса не затихни, а потом сокрушенно покачала головой:
— Видимо, у меня не тот слух, что у тебя, Файолон. но ты наверняка прав. Пройдемте, господин музыкант, посмотрим, не найдется ли тут для вас еще одного музыкального ящичка. — Она взяла его под руку и потащила в глубь здания.
Здание было каменным, с просторными комнатами и большими решетчатыми окнами, сплошь увитыми снаружи виноградной лозой, что не служило, однако, препятствием для солнечного света.
— Видимо, здесь была школа, — предположила Майкайла, когда они проходили через комнату, заставленную столами и скамейками.
— Или театр. — Файолон провел ее в следующее помещение. — Смотри, скамейки поднимаются рядами вокруг сцены.
— Да, — согласилась девочка. — Это похоже на тот театр, что я видела на рисунке в одной книжке. Но ведь и школа могла иметь собственный театр?
Поделиться книгой: