Море и рыбешки (пер. Е.Александрова)

– В других состязаниях, – сказала Летиция, – одному и тому же участнику позволено занимать первое место лишь три года подряд, а затем он на некоторое время отстраняется от участия.

– Да, но мы-то ведьмы, – напомнила маманя. – У нас свои правила.

– Это как же?

– Их нету.

Летиция разгладила юбку.

– Пожалуй, пора их придумать.

– Ага, – хмыкнула маманя. – И вы собрались пойти и сказать Эсме об этом? Ты тоже, кума?

Кума Бивис отвела взгляд. Бабуся Развейли пристально всматривалась куда-то в прошлую неделю.

– Насколько я понимаю, барышня Громс-Хмурри – очень гордая женщина, – сказала Летиция.

Маманя Огг снова пыхнула трубкой:

– Это все равно что сказать «море полно воды». Гостьи на минуту примолкли.

– Ценное замечание, – первой нарушила тишину Летиция, – но я не вполне понимаю его смысл.

– Если в море нет воды, это не море, – пояснила маманя Огг, – а всего-навсего здоровущая яма в земле. С Эсме штука в том, что… – Маманя шумно затянулась. – Она – сама гордость, понимаете? А не просто гордая женщина.

– Ну так, может быть, ей полезно научиться быть чуточку скромнее…

– С чего это она будет скромничать? – вскинулась маманя. Но Летиция, подобно многим людям, которые снаружи мягкие как персик, внутри имела твердую косточку и без боя не сдавалась.

– У этой особы, несомненно, природный дар, и, поверьте, ей бы следовало благодарить…

Тут маманя Огг бросила слушать. У этой особы. Вот, значит, что.

Какое ремесло ни возьми, везде одно и то же. Рано или поздно кого-нибудь осеняет: необходима организация. И будьте уверены, организаторами станут не те, кто, по общему мнению, достиг вершин мастерства, – тем не до этого, они работают. Правда, обычно это и не самые худшие – те (а куда деваться!) тоже трудятся в поте лица.

Нет, как правило, организовывать берутся те, у кого достаточно времени и желания бегать и суетиться. И – опять-таки, если не кривить душой, – миру нужны те, кто бегает и суетится. Но не обязательно их любить.

По внезапному затишью маманя догадалась, что Летиция наконец высказалась.

– Да что вы говорите! Вот я, к примеру, – подала она голос, – даровита от природы. У нас, Оггов, колдовство в крови. Мне чары наслать всегда было раз плюнуть. А Эсме… что ж, капелька способностей и ей досталась, это верно, но очень даже небольшая. Пока заклятие наложит, семь потов сойдет с бедняжки. Она просто работала как проклятая. И теперь вы хотите ей сказать «завязывай, родная»?

– Вообще-то мы надеялись, что это скажете вы, – призналась Летиция.

Маманя открыла рот, чтобы выпустить на волю пару-тройку крепких словечек, но передумала.

– Вот что, – решила она, – скажете ей сами, завтра, а я приду ее поддержать.

Когда они появились на дорожке, бабаня Громс-Хмурри собирала Травы.

Обычные травы, используемые поварами или знахарями, считаются простыми. Травы бабани простыми не были. Они были либо сложными, либо никакими. И всякими легкомысленными штучками, вроде миленьких корзиночек и изящных ножниц, тут не пахло. Бабаня пользовалась ножом. И стулом, который держала перед собой. И кожаной шляпой, перчатками и передником в качестве второй линии обороны.

Даже она не знала родины некоторых Трав. Корешки и семена продавались и обменивались по всему свету, а может, и за его пределами. У одних растений цветки поворачивались вслед прохожему, другие выстреливали шипами и колючками в пролетающих птиц, а третьи приходилось подвязывать к колышкам – не для того, чтобы не полегли, а для того, чтобы на следующий день найти их на прежнем месте.

Маманя Огг, которая отродясь не выращивала никаких трав, кроме тех, которые можно курить или бросить в куриный бульон, услышала, как бабаня бурчит себе под нос: «Так-так, паршивцы…»

– Доброе утро, барышня Хмурри, – громко сказала Летиция.

Бабаня Громс-Хмурри замерла, потом очень осторожно опустила стул и обернулась.

– Не «барышня», а «хозяйка», – поправила она.

– Ну, не важно! – безмятежно откликнулась Летиция. – Надеюсь, у вас все хорошо?

– Было до этой минуты, – ответила бабаня и вялым кивком указала на трех ведьм.

Воцарилась звонкая тишина, которая повергла маманю Огг в смятение. Где же предписанное ритуалом приглашение на чашечку чего-нибудь? Какая невоспитанность – томить людей на улице! Почти (хоть и не совсем) такая же, как называть пожилую незамужнюю ведьму «барышней».

– Вы насчет Испытаний, – сказала бабаня. Летиция едва не лишилась чувств.

– Откуда…

– Так ведь вы – типичный комитет. Тут и гадать нечего, – ответила бабаня, стаскивая перчатки. – Раньше-то мы обходились без всяких комитетов. Слух пойдет, все и соберутся. А теперь вот пожалуйста: кто-то берется все устроить. – На миг лицо бабани отразило ожесточенную внутреннюю борьбу, после чего она небрежно завершила тираду: – Чайник греется. Ступайте в дом.

Маманя успокоилась. В конце концов, возможно, существуют обычаи, которыми не может пренебречь даже бабаня Громс-Хмурри. Даже злейшего врага непременно приглашают в дом и поят чаем с пирожками. Честно говоря, чем злее враг, тем лучше бывает чайный сервиз и вкуснее пирожки. После можешь крыть недруга последними словами, но покуда он под твоим кровом – корми его до отвала.

Темные глазки мамани приметили, что кухонный стол еще не просох после мытья.

Когда чай был разлит по чашкам, а обмен любезностями (по крайней мере со стороны Летиции; бабаня встречала их молчанием) завершен, самозваная председательница устроилась на стуле поудобнее и начала:

– В этом году Испытания вызвали большой интерес, барышня… хозяйка Громс-Хмурри.

– Это хорошо.

– Сказать по правде, создается впечатление, что ремесло ведьмы в Бараньих Вершинах переживает своего рода возрождение.

– Чего? Возрождение? Ага.

– Это дает молодым женщинам прекрасную возможность проявить себя, вы не думаете?

Маманя знавала не одну мастерицу срезать собеседника острым словом. Но бабаня Громс-Хмурри умела убийственно внимать. Ей достаточно было услышать что-нибудь, чтобы это прозвучало глупо.

– У вас хорошая шляпа, – заметила бабаня. – Бархат, верно? Видать, пошив не местный.

Летиция потрогала поля и деликатно усмехнулась.

– Это от Киккиморо Болотти, из Анк-Морпорка.

– Как? Готовую купили?

Маманя Огг поглядела в угол комнаты, где на подставке высился обшарпанный деревянный конус. К нему были пришпилены куски черного коленкора и ивовые прутья – каркас бабаниной весенней шляпы.

– Шила на заказ, – ответила Летиция.

– А булавки какие, – продолжала бабаня. – И полумесяцы, и коты, и…

– Эсме, у тебя ж у самой есть брошка-полумесяц, забыла? – вмешалась маманя Огг, решив, что пришла пора дать предупредительный выстрел. Когда на бабаню накатывало желание язвить, она много чего могла наговорить ведьме про ее украшения.

– Верно, Гита. У меня есть брошка-полумесяц. И держу я ее исключительно ради формы. Полумесяцем очень удобно закалывать плащ. Но этим я ни на что не намекаю. Между прочим, ты меня перебила, как раз когда я собиралась похвалить госпожу Мак-Рицу за отличный подбор булавок. Совсем как у ведьмы.

Маманя, резко развернувшись всем корпусом, точно болельщица на теннисном матче, воззрилась на Летицию, желая узнать, поразила ли цель отравленная стрела. Но Летиция самым натуральным образом улыбалась. Есть, есть все-таки люди, которым и десятифунтовым молотом не вобьешь в башку очевидное!

– Кстати о ведьмах, – сказала Летиция, в манере прирожденной председательницы переводя разговор в нужное русло. – Я подумала, что стоило бы обсудить с вами ваше участие в Испытаниях.

– Ну?

– Вам… э-э… вам не кажется, что побеждать из года в год несправедливо по отношению к остальным?

Бабаня Громс-Хмурри задумчиво осмотрела пол, потом потолок.

– Нет, – наконец сказала она. – Я лучше их.

– А вам не кажется, что это отбивает у других участниц охоту состязаться?

Вновь последовал внимательный обзор пола и потолка.

– Нет, – сказала бабаня.

– Но все с самого начала знают, что первого места им не видать.

– Я тоже.

– Да нет же, вы наверняка…

– Я имела в виду, я тоже с самого начала знаю, что первого места им не видать, – уничтожающим тоном перебила бабаня. – А надо им браться за дело с уверенностью, что победы не видать мне. Нечего удивляться проигрышу, если не умеешь верно настроиться!

– Но это охлаждает их пыл.

Бабаня, казалось, была искренне удивлена:

– А что им мешает бороться за второе место? Летиция не сдавалась.

– Вот в чем мы надеемся убедить вас, Эсме: примите почетную отставку. Вы вполне могли бы произнести небольшое напутственное слово, вручить приз и… и, пожалуй, даже… э-э… войти в состав судейской коллегии…

– А будут судьи? – удивилась бабаня. – У нас никогда не было судей. Просто все знали, кто победитель.

– Ага, – подтвердила маманя. Ей вспомнились сцены в финалах одного или двух Испытаний. Когда побеждала бабаня Громс-Хмурри, всем это было ясно как день. – Истинная правда.

– Это был бы очень красивый жест, – продолжала Летиция.

– Кто решил, что должны быть судьи? – поинтересовалась бабаня.

– Э-э… комитет… то есть… ну… нас собралось несколько человек. Дабы не пускать на самотек…

– Ага. Понятно, – кивнула бабаня. – А флажки?

– Простите?

– Вы, конечно, развесите гирлянды таких маленьких флажков? И, может быть, организуете продажу каких-нибудь яблок на палочках?

– Разумеется, мы по мере сил украсим…

– Хорошо. Не забудьте про костер.

– Ну, если все пройдет славненько и гладенько.

– Ага. Что ж. Все пройдет очень славненько. И очень гладенько, – пообещала бабаня.

Госпожа Мак-Рица не сумела подавить вздох облегчения.

– Значит, все замечательно устроилось, – сказала она.

– Разве? – спросила бабаня.

– Мне казалось, мы договорились, что…

– Да что вы? Неужто? – Бабаня выхватила из очага кочергу и яростно ткнула ею в огонь. – Я еще подумаю.

– Хозяйка Громс-Хмурри, могу я пойти на откровенность? – спросила Летиция.

Кочерга замерла на полдороги.

– Ну?

– Видите ли, времена меняются. По-моему, теперь я поняла, отчего вам кажется, будто непременно нужно быть властной и суровой, но поверьте мне, если я скажу вам по-дружески: вам станет гораздо легче, если вы капельку смягчитесь и постараетесь держаться чуточку любезнее – вот как присутствующая здесь наша сестра Гита.

Улыбка мамани Огг окаменела и превратилась в маску. Летиция как будто бы не заметила этого.

– Похоже, все ведьмы на пятьдесят миль в округе трепещут перед вами, – продолжала она. – И надо признать, вы обладаете многими ценными умениями, но, чтобы быть ведьмой, в наши дни вовсе не обязательно притворяться старой злючкой и пугать людей. Я говорю вам это как друг…

– Будете проходить мимо, заглядывайте, – оборвала ее бабаня.

Это был знак. Маманя Огг торопливо поднялась.

– Я полагала, мы обсудим… – заартачилась Летиция.

– Я провожу вас до дороги, – поспешно вызвалась маманя, выволакивая товарок из-за стола.

– Гита! – резко окликнула бабаня, когда компания уже была у дверей.