Помоги проекту - поделись книгой:
— Без топора не выйдет.
— А я топор в лесу найду! — по-детски схитрил Кащей.
— Найдешь топор — и что же? Ты размахнешься по сосне — а стукнешь по ноге!
«Заговариваюсь, — подумал Кащей. — Откуда здесь сосны?» Однако замечание внутреннего голоса насчет ноги и топора было так обидно, что он завопил:
— Но почему?!!
— Да потому, что никогда и ничего не делал в жизни сам!
Да, это было верно. И, прекратив спор, Кащей уныло побрел вдоль берега. Что же делать? Как вернуться и угробить весь мир? И вдруг...
— Обитаем! Обитаем! — завопил Кащей, чуть было не запрыгав от радости. На узкой полоске мокрого пляжа он обнаружил след босой ноги и, радостно приплясывая, прошептал: — Я готов целовать песок, по которому ты ходил... Только кто?
И тут невдалеке послышались гортанные крики и грохот барабанов. Кащей, приплясывая еще веселее, двинулся на звук. Но, приблизившись и выглянув из-за валуна, он остудил свой пыл. Эти до шкафов еще не додумались...
На берег были вытащены огромные пироги, а их хозяева развели на берегу костер и что-то стряпали на огне, пританцовывая: видимо, стряпня являлась ритуалом.
Вдруг несколько человек отделились от остальных и побежали к лодкам, а еще через минуту они уже тащили к костру двоих своих соплеменников, на ходу освобождая их от пут. Одного из них ударили по голове дубинкой, не особенно церемонясь, распороли живот и принялись потрошить. Дикари так увлеклись этим занятием, что не сразу заметили, как второй вдруг ринулся вперед и с невероятной быстротой пустился бежать по песчаному берегу. Трое человек устремились за ним в погоню.
— Уйдет, уйдет ведь! — Симпатии Кащея, конечно же, оказались на стороне людоедов. Не рискуя приближаться, он, однако, всей душой был с ними.
На пути убежавшего встала небольшая бухточка, беглец ринулся в воду и в два счета переплыл ее. Двое из троих преследователей сделали то же самое. Их потенциальный обед скрылся в чаще, и тут Кащей увидел, как навстречу преследователям выскочил одетый в лохматые шкуры человек. Первого этот новый персонаж уложил прикладом, во второго выстрелил в упор. Затем вернулся в заросли.
Кащей прокрался поближе, и сквозь кусты увидел, что так и не съеденный дикарь и одетый в шкуры человек, обменявшись какими-то знаками, вместе двинулись вглубь чащи.
Пригибаясь, Кащей проследовал за ними и вышел к частоколу. Пакостить на чужой территории было для Кащея делом привычным, поэтому перебрался он без труда.
Из-за стены дощатой хижины доносился хриплый неуверенный голос: «Это хлеб. Это молоко. Пей, пожалуйста. Пей. Пей же, придурок!» Обогнув хижину, Кащей остановился как вкопанный. Вот он! Наконец-то! За изгородью чинно прохаживались похожие на куриц птахи, а в дальнем углу загона прилепился к частоколу собранный из бамбуковых плетенок шкаф! Кащей, не задумываясь, перелез через забор, пробежал мимо взволнованно раскудахтавшихся птиц, приоткрыл створку и увидел внутри три плетеные же полки. На них лежали мелкие коричневые яйца. Видимо, так оберегал их хозяин от местных тушканчиков. Кащей, согнувшись в три погибели, втиснулся под нижнюю полку, вытянув руку, затворил дверцу... И вскоре выпал из шкафа в библиотеке своего замка.
Поднявшись и исполнив от радости пару хореографических па, он вытащил из-под шкафа книгу и по слогам прочел название: «Даниэль Дефо. Робинзон Крузо.»
«Вот так занесло! — подумал он, — впредь буду осторожнее.»
Похвастаться очередным волшебным достижением не терпелось, и он побежал к Гапону.
Поп выслушал его, не выпуская из рук ножницы и кабель, от чего сердце Кащея холодело, энтузиазма не проявил, спросил только:
— Ты, Кащей, просто свихнулся от переживаний. Помешался. На шкафах. Как твое изобретение поможет мне стать князем русским?!
— А-а! — с обидой махнул Кащей рукой, — что с тобой толковать! — Но, увидев, как хищно поп пощелкал ножницами, добавил: — Поможет, поможет, не боись! — и помчался обратно в замок, бормоча: — Теперь только детишек выкрасть осталось...
Задача осложнялась тем, что отправиться за пацанами в прошлое Кащей не мог: там, в отсутствии этномагического поля, он потерял бы свое нынешнее обличье, магические способности и злодейский характер. А все это ему очень любо было.
Выход нашелся быстро. Кащей решил сделать во времени дыру, (что это такое, он и сам не понимал, но знал, что справится) и уговорить пацанов в эту дыру шагнуть.
Привычно взмахнув руками, Кащей произнес зловещие заклинания. На потолке библиотеки зазвенела люстра, стеллажи с книгами зашатались, а посреди помещения возникло дрожащее пятно света...
Кащей подошел поближе и вгляделся в него. Глазам его открылась небольшая комнатка, с продавленным диваном, на котором сидели два мальчика с разинутыми от удивления ртами..
Глава третья, в которой Стас берет инициативу в свои руки, но это не очень-то помогает
Когда я пришел из школы, Стас сидел на диване, и, высунув от натуги язык, писал в клетчатой тетрадке, подложив под нее учебник природоведения. Услышав, как хлопнула дверь, он торопливо спрятал тетрадку в самое надежное место — под диван. Вот глупый, не понимает, что в зеркале, висящем в прихожей, все прекрасно видно. Интересно, что он такое секретное пишет?
Бросив портфель в угол, я посмотрел на Стаса и поинтересовался:
— Что на обед?
— Варенье с батоном, — хмуро ответил Стас. — На второе — чай.
— Лентяй! — возмутился я. — Сегодня твоя очередь готовить!
— Не хочешь варенье — зажарю яйца, — согласился Стас. — Как ты вчера.
— Хочу варенье, — быстро передумал я. И мы отправились обедать.
...Шли третьи сутки нашего автономного существования. Запасы пищи подошли к концу вчера, деньги — на день раньше.
— Это ты виноват, что у нас только хлеб и варенье остались, — намазывая очередной бутерброд, обвинил я Стаса.
— Я думал, ты не очень расстроишься, если я позову друзей перекусить после футбольного матча, — смущенно ответил брат.
— Одного-двоих — это еще куда ни шло, — рассуждал я, давясь ненавистным бутербродом. — Но целая орава проголодавшихся пятиклассников — это офигеть можно!
— Надо было спасать положение, — оправдывался Стас. — Мороженные пельмени — идеальное решение!
Бутерброд определенно не лез в горло, а торопливо спрятанная Стасом тетрадь не давала покоя. Стихи он, что ли, писать начал?
— Делай яичницу, — велел я, откладывая истекающий вареньем хлеб. Стас вздохнул, открыл холодильник, и стал доставать с плетеных полок мелкие грязные яйца, брезгливо держа их кончиками пальцев. А я тихонечко пошел в зал, запустил руку под диван, вытащил тетрадь и принялся читать...
«Вы про меня ничего не знаете, если не читали книжки под названием „Сегодня, мама!“, но это не беда. Эту книжку написали сразу два писателя, наверное, в одиночку не решились, и, в общем, не очень наврали. Кое-что присочинили, но в общем рассказали все как было. Это ничего. Я еще не видал таких людей, чтобы совсем не врали, кроме разве Кубатая и Смолянина, да еще сфинксов, но они не люди. Про Кубатая — это генерал-герой, — про Смолянина и сфинксов рассказывается в этой самой книжке, и там почти все правда, только кое-где приврано. А еще эти писатели решили, что если в книжке два главных героя, то одного надо все время ставить в смешные положения и показывать каким-то недотепой. Не знаю, как они выбирали, над кем будут издеваться, может спички тянули, только издевались в основном надо мной. А мой старший братец Костя все время оказывался таким умным и находчивым, что прежде чем я дочитал до конца, я две книжки порвал на кусочки.
Только в этой истории никакого такого вранья не будет. И ничего смешного тоже, я уж постараюсь. Это будет зловещая книжка. Так что если кто-то хочет посмеяться, то пусть эту книгу не читает, а идет в магазин, покупает себе колбасу, ест ее и молчит. А я буду писать серьезно и трогательно, как знаменитый детский писатель Игорь Петрович Решилов.
Недавно наши родители уехали в Антверпен, на конгресс археологов-борцов за палеоконтакт. Мы с Костей немножко надеялись, что они и нас возьмут. Но этого не получилось по финансовым соображениям, так папа признался. Про наши приключения в будущем никто не знает, а вот родители недавно откопали какую-то древнюю железяку и сразу стали знаменитыми. Вот их и пригласили на халяву.
Папа очень не хотел оставлять нас одних, он считает, что если дети остаются одни дома, то с ними непременно случаются какие-нибудь неприятности. Но мама, конечно, его переспорила. Она-то помнит, как достойно я проявил себя в Древнем Египте.
Так что мы родителей за границу отпустили. Папа ведь даже в прошлом не был, а уж на Венере и мама не бывала. У них было тяжелое детство, у мамы — рабовладельческое, у папы — пионерское. Пусть отдохнут. Нам оставили в морозильнике котлеты и пельмени на неделю, деньги на молоко и хлеб — в пределах разумного, как сказал папа, и попросили соседку — тетю Клаву — за нами присматривать. Ничего интересного пока не случилось, и я боюсь, что...»
На этом месте, похоже, мое появление прервало Стасово творчество. Я спрятал тетрадь и покачал головой. Ну и Стас! Вот это да! Писателем решил заделаться! С чего бы это? Может ему витаминов не хватает? Или от того, что я его футбольным мячом по голове стукнул? Бедняга...
— Я сготовил яичницу, — хмуро сообщил Стас, входя в комнату и подозрительно меня оглядывая. — Только она... не очень. Будешь есть?
— Буду, Стасик, — оставив его в полном остолбенении я вышел на кухню. Есть яичницу, приготовленную писателем, мне еще не доводилось, и я мужественно приступил к обеду. Ничего особенного, скажу вам. Яичница как яичница, подгорелая и несоленая.
Потом я вернулся в зал, сел рядом с притихшим и настороженным Стасом, и мы немножко поговорили на древнеегипетском. Это чтобы не утратить навыка, и еще потому, что мы по маме скучали, хоть и не хотели друг другу в этом признаваться.
— Большая железная птица, в которую сели папа и мама, перенесла их над широкой-широкой рекой, — грустно сказал Стас. В древнеегипетском нет слов «самолет» и «океан», так что ему приходилось выкручиваться.
— И молодая рабыня-прислужница прошла по большой железной птице и накормила их ножками маленькой домашней птицы, — со вздохом подтвердил я. Слово «курица» я забыл, а может и не знал никогда. — И мудрые погонщики железной птицы перегнали ее через большую-большую реку... Какую реку, Стас? Разве селение Антверпен находится на другом большом куске земли?
— Нет, конечно, — признал Стас. — Но так красивее звучит...
И тут случилось ЭТО!
Что-то сверкнуло, грохнуло, нас качнуло на диване, так что сразу вспомнились мамины рассказы о землетрясениях. И перед нами появилось ДЫРКА! Не в стенке, а прямо в воздухе. В эту дырку было видно большое, заставленное книгами помещение, библиотека, наверное. А прямо перед нами стоял толстенький румяный дядька с маленькими лукавыми глазками на добродушном лице.
— Добрый вечер, мальчики! — вскричал он и хитро подмигнул.
Стас, наверное, вложил все свои умственные способности в написание романа. Он спросил:
— Вы кто? Если бандит, то у нас денег нет. Только варенье в холодильнике...
— Варенье? Отлично, — обрадовался бандит. — Знаете, после путешествия во времени так хочется сладенького.
— Так вы... — хором завопили мы.
— Из двадцать пятого века, — гордо сказал дядька утирая пот со лба. — Привет от Кубатая.
— От Кубатая? — Стас подался вперед и дрогнувшим голосом сказал: — Я знал, знал, старый друг — не ржавеет.
Тут он что-то явно напутал с пословицами, но я не стал смеяться, зная его восхищение генерал-сержантом, и пошел за вареньем. Выбрал банку малинового, оно самое вкусное и сладкое, вернулся, и протянул дядьке. Тот взял банку, не высовываясь из своей дырки, и принялся пальцем отколупывать бумажную крышку.
— Вы заходите, заходите, — суетился Стас. — Чайку попьем!
— Не могу, — отхлебывая варенье прямо из банки отозвался наш гость. — У вас нет этномагического поля.
— Какого? — удивился я.
— Этномагического. Я ведь не на машине времени прилетел, а более интересным методом воспользовался, — дядька небрежно показал на дырку.
Уточнять мы не стали, помнили, какая секретность там у них, в Департаменте. А дядька отставил пустую банку, и сказал:
— Ну, ребята, вас наверное уже вопросы одолели?
— Да, — признался я. — Вы к нам как, отдохнуть или в командировку?
— В командировочку, — сладким голосом подтвердил он. — Кубатай в беде. Он зовет вас. Ему нужна ваша помощь, ребятки.
Стас охнул, но дядька не дал ему расслабиться.
— Ты, который пухленький, принеси-ка мне еще варенья, — попросил он.
Вот чудо из чудес: Стас не возмутился, а покорно пошел! Дядька же уселся на пол в своей библиотеке и почесал затылок.
— Думаю, нам надо познакомиться. Я — Манарбит. Знакомый Кубатая. Работали с ним вместе... транслятор чинили... да. Ты, как я понял, Костя, а это, — он ткнул пальцем в возвращающегося Стаса, — твой младший брат.
— Это не я его младший брат, — возмутился Стас, — а он мой старший брат!
— Логично, — согласился Манарбит. — Так вот, у Кубатая беда. Ему нужна ваша помощь.
— А что, путешествия во времени разрешили? — с надеждой спросил Стас.
— Нет, дети. Не разрешили. Но в ДЗР сложилась критическая ситуация. Помните Остров Русь?
— Какой остров? — засмеялся я. А Стас важно подтвердил, ну, прям, словно он что-то помнит...
— Смолянин упоминал про какой-то остров, только ему было запрещено рассказывать.
— Это он и есть! — подтвердил Манарбит. — Остров Русь проклятый! Беда ДЗР-овская, горе-горюшко... Ты варенье-то давай, Стасик, а то, небось, тяжело держать...
И он рассказал нам про Остров Русь, богатырей, князя Владимира, ученого Кащеева, который стал Кащеем Бессмертным, змеев горынычей, леших, боянов и прочую нечисть. Кубатай со Смолянином и местный богатырь Иван-дурак чуть было Кащея не победили, а магию его не разрушили. Только им стало жалко, что все волшебство исчезнет, так что они магию сохранили, а Кащея в цепи заковали. Думали, удержат надолго. Куда там! Кащей уже через несколько месяцев от цепей освободился. Он мужик хитрый, все это признают...
— У вас в будущем и волшебство есть? — обрадовался я. — Драконы, богатыри, Кащей?
— В будущем все есть, — гордо сказал Манарбит. — Будущее светло и прекрасно. Так вот, мальчики, Кащей решил такое сотворить, что еще ни один злодей в мире не делал!
Манарбит торжественно помолчал, прожевал ягоды (на этот раз варенье было вишневым), потом ловко выплюнул косточки в стоящую на нашем журнальном столике греческую амфору. Пролетая сквозь дырку во времени косточки красиво заискрились. А Манарбит обвел нас взглядом и шепотом продолжил:
— Кащей решил извести какого-нибудь знаменитого человека в прошлом. Чтобы ход истории нарушился, и весь мир погиб!
— Он же и сам тогда погибнет! — заявил Стас. Временами у него бывают удачные мысли.
— Ну и что? — отпарировал Манарбит. — Он такой злодей и пакостник, что ему себя не жалко! К тому же Бессмертный он, неуязвимый и неубиваемый. Решил проверить, уцелеет ли.
Наступило тягостное молчание, только Манарбит громко прихлебывал. Я побежал за новой банкой. А когда вернулся, то первое что увидел — как Стас, подпрыгивая, спорит с Манарбитом.
— Вовсе мы не знаменитые! — вопил он. — И еще неизвестно, чей потомок сфинксов создал — мой, или Костин!
— Значит, Кащей вас обоих уничтожит, — грустно сказал Манарбит, просовывая сквозь дырку руку и выхватывая у меня падающую банку.
— Кащей нас убить решил! — сообщил мне Стас, обрадовавшись, что я не слышал этой новости. — Представляешь? Кащей Бессмертный за нами охотится!
— Ну и как он это сделает? — засомневался я. — Мы-то в двадцатом веке, а он — в двадцать пятом! А машины времени у него нет.
— Зачем Кащею машина времени, — засмеялся Манарбит. — Он же волшебник! Понимаете — волшебник! Куда хочет, туда и попадет.
— Так что же делать? — спросил я, стараясь не смотреть на Манарбита, а то у меня губы начинали слипаться.
— Прятаться. Вы сейчас отправитесь в будущее, и я вас так спрячу, что даже Кубатай не найдет. Это будет самым надежным.
— А как мы в будущее попадем? — полюбопытствовал Стас.
— Проще пареной репы! — заверил Манарбит, потирая руки. — Шагайте ко мне. Вот так, вот так...
Мы, словно загипнотизированные, двинулись к дырке. Наверное, очень уж нам хотелось в будущем снова побывать. И когда подошли к самой границе настоящего и будущего, Манарбит цепко схватил нас за грудки и проворно втянул к себе, только волосы дыбом встали от электричества. Мы ввалились в библиотеку, которая оказалась очень большим, мрачным залом со сводчатым потолком.
Поделиться книгой: