Фидель Кастро. Политическая биография

Но не всех убедило темпераментное и красноречивое выступление Фиделя. В конце концов сошлись на том, чтобы поставить на голосование каждое из двух предложений: немедленная казнь через расстрел или разжалование в рядовые... Результаты этого необычного голосования были следующими: из 146 присутствующих 76 высказались против вынесения смертного приговора, 70 — за. Лало Сардиньяс был спасен».

Помимо солдат Повстанческой армии, революционным трибуналам приходилось рассматривать дела предателей и бандитов, которые, выдавая себя за повстанцев, занимались грабежами, насилиями, а нередко и убивали местное население. Впоследствии Фидель говорил, что за все время войны, за 25 месяцев, число расстрелянных составило не более 10 человек, но эти меры очистили всю зону действия партизанских отрядов от всякого рода бандитов, компрометировавших своими преступлениями высокое звание повстанцев.

С момента введения революционной законности на освобожденной территории практически не было серьезных преступлений.

В Повстанческой армии с разрешения Фиделя Кастро действовали несколько священников в качестве капелланов. Наибольшей известностью пользовался отец Гильермо Сардиньяс, который был настоятелем церкви в г. Новая Херона на острове Пинос, а после начала войны в Сьерра-Маэстре с согласия церковного начальства выехал в расположение армии. Гильермо Сардиньяс некоторое время ходил с партизанами по горам, а потом он стал вести оседлый образ жизни, занимаясь крещением, венчанием и отпеванием среди крестьян Сьерра-Маэстры. В конкретных условиях Сьерра-Маэстры в то время появление там священника было также определенной формой облегчения положения людей. Ведь очень многие бойцы Повстанческой армии были верующими, не говоря о крестьянах гор. Они нуждались в отправлении некоторых обрядов, к которым привыкли на протяжении веков.

Самый конец 1957 года был отмечен крупной принципиальной конфронтацией Фиделя Кастро с буржуазными оппозиционными партиями и организациями. Она была вызвана тем, что 1 ноября 1957 года в Майами собралась группа лидеров кубинской эмиграции и буржуазной оппозиции, в их числе Прио Сокаррас, Мануэль Антонио де Варона (бывший председатель сената), Роберто Аграмонте и др. Они подписали документ «о единстве кубинской оппозиции перед лицом диктатуры Батисты», который получил название «Пакт Майами». В этом опусе объявлялось о создании Хунты кубинского освобождения и выставлялось требование, чтобы США и Организация американских государств признали Хунту воюющей стороной, поскольку, мол, на Кубе идет война. От имени «Движения 26 июля» его подписал уже упоминавшийся Фелипе Пасос и два малозначительных представителя, которые не имели на это никаких полномочий. Сформированная таким образом Хунта вскоре назначила временным президентом Кубы Фелипе Пасоса и тем самым постаралась предопределить весь характер послереволюционного устройства Кубы. Как только документ был подписан, он был предан широкой гласности. В Сьерра-Маэстру он попал 20 дней спустя и вызвал резко отрицательную реакцию со стороны Фиделя Кастро, который созвал Национальное руководство «Движения 26 июля» для обсуждения ответа на эту провокацию. Отправленный авторам «Пакта» 14 декабря 1957 года ответ Фиделя носит принципиальный характер для понимания его кредо в разгар революционной войны.

Он начал послание с подчеркивания того факта, что 20 ноября, в самый разгар боевых действий, которые партизаны ведут одни, не получая никакой помощи от других оппозиционных партий и группировок, был неожиданно получен документ, который ставит под сомнение «не только наш престиж, но и саму историческую роль событий 26 июля».

«Для революции, — писал Фидель, — важно не единство само по себе, а принципы, положенные в его основу, та форма, в которой оно осуществляется, и те патриотические идеи, которые его вдохновляют.

Принять решение в пользу соглашения о единстве на условиях, которые мы даже не обсуждали, согласиться, чтобы это соглашение подписали люди, которые на это не уполномочены, без всяких церемоний провозгласить единство из какого-нибудь уютного города, расположенного за пределами нашей страны, и тем самым поставить руководство «Движения 26 июля» перед необходимостью противостоять общественному мнению, обманутому мошенническим пактом, — все это представляет собой гнусную ловушку. Нельзя допустить, чтобы в эту ловушку попалась по-настоящему революционная организация. Это обман общественного мнения страны, обман мирового общественного мнения».

Первое, против чего категорически возражал Фидель, — это снятие пункта о недопустимости иностранного вмешательства в дела Кубы. Он пишет: «Обойти в документе о единстве вопрос об отрицательном отношении ко всякого рода иностранному вмешательству во внутренние дела Кубы — означает в патриотическом плане равнодушие и трусость».

Вторым положением, вызвавшим возмущение Фиделя, была договоренность о создании Хунты для временного управления республикой. «В этом документе отсутствует пункт, в котором говорилось бы о том, что военная хунта в любом виде неприемлема. Замена Батисты военной хунтой была бы губительной для нации, тем более что существует обманчивая иллюзия, будто кубинскую проблему можно решить путем устранения диктатора...»

Фидель Кастро категорически возражал против наличия в «Пакте» так называемых секретных, т. е. необнародованных положений. Он приводил слова X. Марти о том, что «в революции методы борьбы должны храниться в секрете, а цели борьбы всегда должны быть достоянием общественности».

Далее следовало заявление, вообще не оставляющее камня на камне от честолюбивых намерений профессиональных политиканов, рассчитывающих прийти к власти за счет подлинных революционеров.

«Руководство борьбы против тирании, — писал Фидель, — находится и впредь будет находиться на Кубе. Тот, кто хочет, чтобы в настоящем и будущем его считали вождем революции, должен находиться в стране, где идет борьба, неся на своих плечах ответственность, идя на риск, принося жертвы, которые требует в настоящий момент кубинская действительность.

Те, кто находится в эмиграции, должны принимать участие в этой борьбе, но было бы абсурдным допустить, чтобы из-за границы нам диктовали, какую высоту мы должны взять, какую плантацию сахарного тростника мы должны сжечь, какой акт саботажа мы должны осуществить или в какой момент, при каких обстоятельствах и в какой форме нам следует провести всеобщую забастовку. Это не только абсурдно, это просто смешно».

Поставил точку в своем письме Фидель словами: «Чтобы погибнуть с честью, не нужна компания».

В этих обстоятельствах было особенно важно, чтобы Повстанческая армия нанесла чувствительный удар правительственным войскам и делом доказала, что именно она является решающим фактором в борьбе против диктатуры.

16 февраля 1958 года партизаны атаковали местечко Пино-дель-Агуа, гарнизон которого успел организовать круговую оборону и вызвал на помощь подкрепления из близлежащих воинских частей. Однако такой прием противника был просчитан Фиделем заранее, и подходившие подкрепления попали в засады, понесли большие потери и вынуждены были отступить, смирившись с неминуемым разгромом самого окруженного гарнизона. В этом бою партизаны захватили 5 пулеметов, 33 винтовки и большое количество боеприпасов. Фидель в этом бою все время находился в передней линии своих боевых порядков.

Подобный метод действий на втором году войны стал основным в практике революционной армии. Фидель очень хорошо изучил психологию военного командования. Он позже напишет так: «Ни одна армия в мире не оставит в беде окруженное подразделение, она обязательно пойдет на выручку, а самым слабым местом у противника было именно движение на марше, когда он становится максимально уязвимым. Повстанцы никогда не штурмовали в лоб вражеские позиции. Для этого у них не было сил. Атака движущегося противника из засады, нанесение ему чувствительных потерь стало главным законом партизанской войны. Особенно тяжело переносили части батистовцев атаки, наносившиеся одновременно и с фронта, и с флангов, а если еще добавлялся удар с тыла, то они полностью деморализовались. Нас всегда окружали батальоны противника, и нас это особенно не беспокоило, а если мы окружали у них один батальон, то начиналась настоящая паника». Масштабы боев, их частота и ожесточенность непрерывно нарастали. В этих условиях руководители колонн и всех подразделений Повстанческой армии пришли к выводу, что личное участие Фиделя Кастро в боях является недопустимым с точки зрения интересов революции.

19 февраля 1958 г. он с некоторым удивлением получил такое письмо: «Товарищ команданте Фидель Кастро! Офицеры и весь личный состав Повстанческой армии, принимая сложившуюся обстановку и вытекающие из нее требования, хотят выразить чувство признательности, которое испытывают к Вам бойцы за Вашу помощь в руководстве боями и Ваше непосредственное участие в боевых операциях.

Мы просим Вас не подвергать без нужды риску свою жизнь и тем самым не ставить под угрозу тот успех, который был достигнут в результате вооруженной борьбы и который мы должны закрепить победой революции.

Знайте, товарищ Фидель, что это не проявление какого-либо сектантства, не стремление показать свою силу. Когда мы пишем это письмо, нами движет чувство любви к родине, к нашему делу, к нашим идеалам.

Вы без сомнения должны понять ту ответственность, которая лежит на Ваших плечах, и те чаяния и надежды, которые возлагают на Вас вчерашнее и завтрашнее поколения. Сознавая все это, Вы должны учесть нашу просьбу, которая носит характер приказа. Может быть, это сказано слишком смело и повелительно, но мы делаем это ради Кубы и во имя Кубы ждем от Вас еще большего самопожертвования.

Ваши братья по борьбе и идеалам. Сьерра-Маэстра, 1958 г.»

Фиделю пришлось подчиниться этому приказу Повстанческой армии, тем более что стремительно нарастал объем новых забот и обязанностей армии и революции. 24 февраля впервые в эфир вышла радиостанция, смонтированная с огромными трудностями в Сьерра-Маэстре, и Фидель обратился с речью к кубинскому народу. Батиста спешно отдал приказ глушить «Повстанческое радио», но оно с каждым днем расширяло свою аудиторию. Народ стал презрительно называть правительственное радио «балабошкой», и все радиоприемники настраивались на волну мятежного передатчика.

27 февраля произошло еще одно крупное событие в истории революционной войны. В этот день приказом Фиделя Кастро была создана новая колонна партизанских войск, которой поручалось вторгнуться в северную часть провинции Ориенте и развернуть там второй фронт партизанской борьбы. Командиром колонны был назначен Рауль Кастро, произведенный в высшее повстанческое воинское звание «команданте».

Открытие второго фронта говорило о том, что у Повстанческой армии нарастали силы для переноса военных действий в новые районы, что в руководстве революцией выросли и закалились руководители, которые могли правильно и твердо, а главное, самостоятельно проводить революцию в обширных отдаленных зонах, не имея возможности каждый раз советоваться с главным штабом. Для противника это был тяжелый морально-психологический удар, к которому добавлялась необходимость еще больше растягивать фронт своих сил.

В тот же самый день Фидель подписал приказ о повышении в звании капитана Хуана Альмейду Боске и назначении его командиром еще одной колонны, которая должна была вести действия на территории Сьерра-дель-Кобре к востоку от Маэстры. Команданте Альмейда получил те же полномочия, что и Рауль Кастро.

Война начала распространяться в зоны, отдаленные от центра первоначальных действий в Сьерра-Маэстре. Фидель считал, что появление революционных сил на новых территориях послужит катализатором для всех имевшихся там революционных элементов.

Утром 1 марта бойцы, составившие колонны № 3 и № 4, вышли из Сьерра-Маэстры и собрались в установленном месте, где была намечена встреча с Главнокомандующим Фиделем Кастро, который прибыл, чтобы проводить их перед выходом на выполнение исторической миссии.

Когда все собрались, Фидель объяснил, что они идут открывать новые фронты, предупредив их об опасностях, с которыми они встретятся при выполнении своей задачи, и призвал их выполнить свой долг, несмотря ни на что. Сказал Раулю, что его первый контакт по прибытии в зону будет с Вильмой Эспин, которая получила задание обеспечивать поставки новому фронту (в тот момент она находилась в Сьерра-Маэстре).

По окончании сбора Фидель попрощался с товарищами, затем Рауль Кастро, который задержался, слушая новости по радио, попрощался с Фиделем. После стольких месяцев войны, не считая многих лет, проведенных вместе в тюрьме и в изгнании, они расставались, и возможность новой встречи в этот момент была далека. Без слов братья крепко пожали друг другу руки, и, уходя, Рауль крикнул: «Удачи!»

Март 1958 г. ознаменовался новыми успехами Повстанческой армии, которая стала пробовать свои силы уже за пределами традиционно признанной освобожденной зоны. По многим признакам чувствовалось, что наступает агония диктатуры Батисты. На другом конце острова в горах Эскамбрай из различных оппозиционных сил сформировался еще один очаг партизанской борьбы. Фауре Чомон, один из руководителей Революционного директората, оставшийся чудом в живых после атаки на президентский дворец, сумел подготовить на территории США экспедицию, которая благополучно достигла берегов Кубы, пересекла остров поперек и создала свою опорную базу в Эскамбрае. Фидель со специальным гонцом направил бойцам Эскамбрая письмо, в котором приветствовалось открытие нового фронта борьбы против диктатуры, и обещал им всю возможную помощь со стороны подпольного аппарата «Движения 26 июля». Он по-товарищески советовал повстанцам, если окажется невозможным продолжать сопротивление в Эскамбрае, пытаться прорваться в Сьерра-Маэстру. Со своей стороны, бойцы Сьерра-Маэстры давали обещание своими боевыми действиями сковать противника и не давать ему возможности наваливаться всеми силами на новый очаг партизанского движения.

Расширение повстанческого движения в стране, углубление всех видов подпольной деятельности в городах, включая пропагандистскую работу, диверсионно-саботажнические акции, исполнение акций возмездия против наиболее кровавых палачей диктаторского режима — все это, казалось, говорило о приближении краха Батисты. Складывалось впечатление, что подошло время для начала всеобщей политической забастовки, которая на фоне побед Повстанческой армии должна была привести к победе.

У Фиделя были определенные сомнения относительно благополучного исхода такого варианта действий. Ведь он и его товарищи, находившиеся в горах, не могли знать в деталях, как развивалась подготовка к гражданскому выступлению, не могли чувствовать степени подготовленности масс, уровня координации между отдельными отрядами сопротивления, ориентировавшимися на различные политические силы, и им приходилось верить на слово своим коллегам из равнинного руководства. Но, со своей стороны, Повстанческая армия готовилась сделать все возможное.

12 марта за подписями Фиделя как главнокомандующего повстанческими силами и Фаустино Переса как делегата Национального руководства «Движения 26 июля» был обнародован манифест, в котором говорилось об объявлении в скором времени общенациональной забастовки и содержался призыв ко всему населению готовиться к этому.

Доводилось до всеобщего сведения, что 1 апреля объявлялись прерванными все транспортные сообщения по дорогам провинции Ориенте. По любым нарушителям мог быть открыт огонь без предупреждения. Запрещалась уплата налогов правительству Батисты и предписывалось платить налоги революционным властям. Всем чиновникам государственного аппарата предлагалось подать в отставку с 5 апреля под угрозой быть объявленными государственными преступниками. Все военнослужащие, которые будут продолжать после 5 апреля оставаться в вооруженных силах диктаторского режима, теряют право служить в армии после победы революции. Поскольку правительство объявило о призыве новых 7 тыс. человек в армию, манифест объявлял всякого, кто вступит в вооруженные силы в соответствии с распоряжением Батисты, предателем, подлежащим суду военного трибунала. В заключение манифеста говорилось: «Начиная с этого момента страна должна считать себя в состоянии тотальной войны с диктатурой. Оружие, которое находится в армии, флоте и полиции, принадлежит народу. Оно должно быть поставлено на службу народу. Никто не имеет права применять его против народа, а кто поступит иначе, тот не заслуживает никакого снисхождения. Чтобы дать время для доведения содержания этого документа до заинтересованных лиц, мы будем ждать до 5 апреля, после чего начнется кампания уничтожения всех, кто служит с оружием в руках диктатору. Начиная с этого числа война против военных станет беспощадной. Чтобы вернуть себе свое оружие... народ будет вынужден уничтожать военных, где бы они ни находились, как злейших врагов своей свободы и счастья».

Из содержания и тона этого документа можно сделать вывод, что он в значительной степени основывался на излишне оптимистической оценке обстановки за пределами Сьерра-Маэстры, которую давали товарищи из равнинного руководства. Манифест воспринялся так, как будто не было никаких сомнений в том, что речь шла о последнем и решительном бое, для которого все было подготовлено. Впервые за все время войны Фидель Кастро употреблял в отношении военных такой жесткий язык. Складывалось впечатление, что Фидель рассчитывал нанести этим документом последний удар деморализующего характера по противнику, чтобы вызвать окончательное замешательство и панику в самый решающий момент. Но, к сожалению, как показали последовавшие события, обстановка в стране была несколько иной, чем информировали Фиделя Кастро товарищи из равнинного руководства. Они просто-напросто скрыли крупные недостатки в своей работе по подготовке всеобщей забастовки.

Они полагали, что достаточно будет объявить о начале забастовки да к тому же подкрепить свой призыв некоторыми военными акциями, рассчитанными на внешний успех, как победа будет обеспечена. Люди, которым было доверено вести работу среди рабочего класса, не имели для этого необходимых данных. Они много рассуждали о всеобщей забастовке, но не занимались повседневной организационной работой на заводах, фабриках, в мастерских.

Поэтому, когда 9 апреля вооруженные командос «Движения 26 июля» захватили в столице радиостанцию, вышли в эфир и передали призыв к забастовке, среди рабочих коллективов возникла немалая сумятица. Кое-кто расценил это как возможную провокацию, другие не были достаточно подготовлены, третьи просто не слышали призыва, потому что радиостанция была вскоре вновь захвачена правительственными силами. На местах в большинстве случаев не были заблаговременно созданы забастовочные комитеты, которые взяли бы в свои руки практическое осуществление выдвинутого лозунга. В результате всех этих факторов забастовка, к которой столь долго готовилось «Движение 26 июля», окончилась по существу горькой неудачей.

Однако неудавшаяся попытка забастовки была проигранным боем, но не поражением в войне. У революции остались огромные резервы и решимость народа к борьбе. Естественно, что неудача акции, на которую возлагались столь большие надежды, сначала повергла в отчаяние повстанцев. Тирания решила, в свою очередь, что революционное движение не сможет противостоять мощному наступлению, которое оно готовилось начать против Повстанческой армии в Сьерра-Маэстре.

3 мая 1958 года в горах в штабе Повстанческой армии состоялось совещание Национального руководства «Движения 26 июля», на котором были подвергнуты серьезному анализу объективные и субъективные причины провала забастовки 9 апреля. Кроме членов комитета, на совещании присутствовали Че Гевара, который оставил отчет о нем в своей книге «Эпизоды революционной войны». Заседание длилось с раннего утра до 2 часов ночи. Были заслушаны доклады ответственных лиц, а затем выступил с большой речью Фидель Кастро, который подверг острой критике равнинное руководство «Движения 26 июля». Было единодушно признано, что руководство равнинных революционных организаций недооценило силы противника и слишком преувеличило свои силы, использовало неправильные методы борьбы.

Дискуссии закончились полным поражением равнинного руководства. Престиж и авторитет Фиделя Кастро резко возрос. Он был единогласно провозглашен Главнокомандующим всех революционных сил, включая народную милицию, подчинявшуюся до того времени подпольному руководству. Кроме того, Фидель был назначен Генеральным секретарем «Движения 26 июля». Впредь и политическое, и военное руководство всей борьбой против Батисты переходило в Сьерра-Маэстру.

Был создан секретариат «Движения» в составе пяти человек, который должен был заниматься проблемами политического, финансового и организационного характера. Вопросы сношений с заграницей, контакты с зарубежными представительствами «Движения 26 июля», получение и распределение оружия и другие переходили в ведение непосредственно Генерального секретаря, т. е. Фиделя Кастро.

В данном случае неудачу забастовки 9 апреля воистину можно прокомментировать, приведя старую пословицу, что нет худа без добра. Она вскрыла все недостатки подпольного руководства и позволила организованно решить все наболевшие вопросы одним ударом, расчистив путь к консолидации революционных сил и к резкому повышению эффективности их действий.

Батиста, со своей стороны, также сделал вывод из неудачи забастовки 9 апреля. Он посчитал, что подполье полностью деморализовано и ослаблено, что силы его оказались не такими большими, как это представлялось, другие оппозиционные силы и группировки были разгромлены (военные моряки, Революционный директорат и др.), что, следовательно, обстановку в стране можно считать стабилизированной и надо сосредоточить все внимание на скорейшей ликвидации партизанского очага в Сьерра-Маэстре. Правительству было известно, что к маю 1958 года в Повстанческой армии насчитывалось приблизительно 300 вооруженных бойцов да имелось в резерве еще около 400 человек, которые проходили разные курсы подготовки, но не имели оружия и боеприпасов, чтобы включиться в борьбу. Силы повстанцев были разбросаны на огромной территории провинции Ориенте. Поэтому батистовские генералы разработали план ликвидации главного оплота Повстанческой армии-колонны № 1, которой командовал Фидель Кастро. В район Сьерра-Маэстры было переброшено от 10 до 12 тыс. солдат батистовской армии, усиленных американскими танками «Шерман», бронемашинами, горной артиллерией. Авиации предписывалось обеспечить постоянную поддержку действиям наземных сил. Планом предусматривалось полностью блокировать район расположения основных сил Повстанческой армии, отрезать второй фронт, а затем одновременным наступлением с севера и юга разрезать надвое контролируемую колонной № 1 зону и захватить район, где размещались все штабные подразделения и основное тыловое хозяйство повстанцев (госпиталь, радиостанция, оружейные мастерские и пр.). Противник рассчитывал, что, располагая многократным превосходством, он сможет не только рассеять организованные силы революционной армии, но и уничтожить большую часть партизан. На карту было поставлено многое, и повстанцы готовились к отпору.

Уверенный в том, что армия может нанести мощный удар, Фидель отдал приказ о подготовке территории, чтобы успешно отразить штурм противника. Началось оборудование траншей на основных дорогах и подступах, где мог появиться противник. Было дано указание о строительстве укрытий не только от ударов с воздуха, но и артиллерии.

Кроме того, командующий повстанцев приказал начать создание телефонной сети, которая тянулась бы от ставки Главного командования по всей Сьерре до ее главных проходов. Это, естественно, позволило бы существенно улучшить связь, которая до этого поддерживалась через посыльных.

Другим вопросом, которому командующий уделил особое внимание в этот подготовительный период, было снабжение. Учитывая, что любой доступ на территорию, где располагались основные силы Повстанческой армии, будет перекрыт, было решено реквизировать крупный рогатый скот у помещиков и политиков, поддерживавших тиранию Батисты, чьи поместья находились в отдаленных зонах.

Удалось раздобыть около десяти тысяч коров, которые предназначались для питания бойцов и крестьян, оставшихся в зоне боевых действий.

В эти и последующие дни Фидель отдавал многочисленные письменные указания различным повстанческим группам, содержавшие точные инструкции.

Один из таких документов, направленный 8 мая капитану Рамону Масу, заканчивался такими словами: «На всех дорогах мы будем оказывать врагу сопротивление, постепенно отходя в сторону Маэстры, стремясь нанести ему максимальные потери. Если противнику удастся проникнуть на всю нашу территорию, каждый взвод должен превратиться в партизанский отряд и наносить удары противнику, перехватывая его на дорогах, заставляя его вновь уйти. Это решающий момент. Надо сражаться как никогда прежде».

После восемнадцати месяцев военной кампании Главнокомандующий Повстанческой армии знал зону, где будут разворачиваться события, как свои пять пальцев, что в какой-то мере компенсировало преимущество противника в живой силе и технике. Правильное использование территории было одним из факторов, который Фидель сделал своим союзником. Воля и вера в победу Фиделя в этот решающий момент чувствовались на каждом шагу и прослеживались в каждом письме.

Наступление началось 24 мая 1958 года, и, по оценке Фиделя, в ходе его сложилась в третий раз чрезвычайно опасная ситуация для судьбы революции. Две крупные армейские группировки начали медленное продвижение вглубь горного массива. Завязались тяжелые бои.

Партизаны противопоставили противнику невероятный героизм, упорство, находчивость в бою. На дорогах ставились фугасы и мины, чтобы остановить тяжелую технику; на удобных для обороны местах стали возводиться укрепленные позиции классического типа. Засады и постоянные тревожащие нападения изматывали противника. Партизаны, конечно, превосходили армию Батисты своим боевым опытом. Но главным оставался непревзойденный моральный дух Повстанческой армии, который удесятерял силы защитников Сьерры-Маэстры. Наступавшая с севера группировка вскоре была блокирована в местечке Санто-Доминго и надолго застряла там, теряя людей от меткого огня повстанцев. Но решающие события развернулись на южном участке фронта, где высадившиеся 10 июля с кораблей войска противника наиболее коротким путем пытались проникнуть в район Ла-Платы, где находился со своим штабом Фидель Кастро. Ударным батальоном противника командовал майор Хосе Кеведо. Солдатам Батисты удалось продвинуться далеко в глубь освобожденной территории, и в один из самых напряженных моментов между северной и южной группировками противника оставалось не более 7 километров по прямой. Под контролем повстанцев оставался лишь небольшой пятачок Сьерра-Маэстры, но Фидель и его соратники не теряли присутствия духа. Заблаговременно были приняты меры по концентрации в районе действия колонны № 1 других партизанских сил, ранее отправленных в другие зоны. Строжайше выполнялся приказ о всемерном изматывании противника. Фидель Кастро лично возглавил операции против передового батальона, наступавшего с юга, который удалось окружить в местности, известной под названием Эль Хигюэ. С 11 по 20 июля 1958 года там происходило военное и в то же время психологическое сражение, исход которого в значительной степени повлиял на судьбу всего правительственного наступления. Батальон противника, окопавшийся на берегу реки Ла-Плата и идущей вдоль нее дороги, вскоре оказался в трудном положении из-за нехватки продовольствия, воды. Он находился под непрерывным снайперским огнем партизан. Вскоре, по приказанию Фиделя, к месту боя были доставлены громкоговорители, которые вели политическую обработку личного состава батальона. Его командиру Фидель написал несколько писем, призывая его, как честного офицера, капитулировать в интересах родины и не проливать бессмысленно кровь за диктатора.

Повстанцы регулярно информировали осажденных о провале попыток армейского руководства деблокировать окруженный батальон. И в самом деле, многоступенчатые засады, поставленные в нескольких местах, перекрыли дорогу и неизменно отбрасывали противника с большими потерями обратно к морю. Мастерски организованное Фиделем морально-психологическое воздействие на окруженных дало свои результаты. На десятый день осады майор Кеведо уведомил Фиделя, что батальон готов сложить оружие. Это была огромная победа.

В руки Повстанческой армии попали: 91 винтовка, 47 стволов автоматического оружия, безоткатное орудие, 81-мм миномет, 60-мм миномет с боеприпасами, 35 тыс. патронов пополнили всегда скромные резервы боеприпасов. 170 солдат и офицеров противника оказались в плену, а если учесть и тех, что были пленены во время засад, в которое попадали шедшие к Эль Хигюэ подкрепления, то общие потери противника составили 260 человек. Все пленные были вскоре переданы через посредство Международного и Кубинского Красного Креста, а в Ставке Фиделя остался только командир батальона Хосе Кеведо, который вскоре начал активно сотрудничать с повстанцами в подготовке их военных резервов для будущих боев. Он так и остался в рядах революционных сил и впоследствии стал полковником и был военным атташе Кубы в Москве.

Победа при Эль Хигюэ явилась решающим военным и политическим успехом летней кампании 1958 года. После нее начался быстрый отвод частей батистовской армии из Сьерра-Маэстры. Деморализация охватила все части вражеских войск, принимавших участие в наступлении. Очень красноречиво признание высшего армейского руководства относительно состояния своих войск, сделанное в приказе по действующим частям от 26 июля 1958 года. В разделе «Моральное состояние» говорится: «Очень низкое. Наши последние неудачи, осознание того, что противник теперь значительно лучше вооружен, все это вместе с убежденностью, что противник мягко обращается со сдавшимися в плен и с офицерами, которые капитулируют со своими подразделениями, и что попасть в плен означает решить разом все свои проблемы, — все это подрывает желание сражаться у всех категорий военнослужащих... Очень большие потери мы несем из-за сознательного нанесения себе травм и самострелов. Иногда приходится прибегать к угрозе применения силы, чтобы заставить целые части занимать отведенные для них позиции... Общее состояние личного состава и боевой техники не позволяет возобновить наступательные действия».

Итоги наступления были катастрофическими для Батисты. 17 батальонов, посланных им в Сьерра-Маэстру, вернулись потрепанными, понеся большие потери, данные о которых правительство тщательно скрывало. В руки партизан попало 507 единиц оружия, включая 2 танка, 10 минометов, 12 станковых пулеметов и т. д. В общей сложности повстанцы возвратили через систему Красного Креста 443 взятых ими пленных. 18 и 19 августа Фидель в своих выступлениях по повстанческому радио рассказал о полной победе революционных сил, подчеркнув, что победы на войне выигрываются не количеством оружия, а главным образом высоким боевым духом бойцов.

После поражения противника в ходе летнего наступления Фидель подписал приказ по Повстанческой армии, в котором говорилось, что «партизанская война прекратила свое существование, она стала позиционной и маневренной войной». Сбылась затаенная мечта Фиделя Кастро — перенести войну в другие районы страны.

18 августа Фидель Кастро подписал приказ по армии, которым создавалась специальная колонна вторжения во главе с команданте Камило Сьенфуэгосом. Колонне поручалось пересечь всю территорию страны, следуя вдоль ее северного побережья, достичь крайней западной провинции Пинар-дель-Рио и развернуть там революционную войну. Колонне было присвоено имя национального героя Антонио Масео, который во время освободительной войны в конце XIX века предпринял похожий поход по всему острову, во время которого погиб в бою недалеко от Гаваны.

21 августа был отдан аналогичный приказ о создании другой колонны вторжения, которая под руководством Че должна была пройти южным побережьем страны в провинцию Лас-Вильяс и открыть там новый постоянный фронт борьбы с базированием в горном массиве Эскамбрай.

Прошло немногим больше недели, и 30 августа новым приказом Хуан Альмейда получил задание плотно блокировать с суши Сантьяго, столицу провинции Ориенте и второй по величине город страны. В тот же день в одном из писем Фидель Кастро сделал запись: «Именно сейчас революция развивается самым великолепным образом».

Сложной проблемой в годы революционной войны являлось изыскание средств для финансирования расходов Повстанческой армии. Ведь партизаны воздерживались от каких-либо реквизиций (за исключением особых случаев) у местного населения. Все, что крестьяне Сьерра-Маэстры поставляли повстанцам, оплачивалось наличными. Но откуда брались средства? Главным образом они поступали в виде добровольных пожертвований от членов «Движения 26 июля» или его сторонников.

С середины 1958 г. руководство Повстанческой армии стало облагать налогами крупный бизнес в зоне, находившейся под ее контролем или в радиусе ее действия. В августе Фидель Кастро выделил специального эмиссара, которому было поручено посетить всех владельцев сахарных заводов, расположенных в провинции Ориенте (это главный сахаропроизводящий район страны) и уведомить их, что по распоряжению Повстанческой армии им надлежит уплачивать налог в размере 15 центов за каждый мешок сахара весом в 250 фунтов урожая 1958 года. Регулярная уплата этого налога являлась гарантией безопасности как посевов сахарного тростника, так и промышленных сооружений данного завода. В случае неуплаты налога к нарушителям применялись санкции.

Аналогичные налоги были распространены на всех скотоводов, владельцев кофейных плантаций, собственников рисовых полей и рисорушек.

В сентябре 1958 г. Фидель Кастро в письме представителю руководства «Движения 26 июля» в Гаване сообщил, что по решению командования Повстанческой армии и гражданской администрации освобожденных территорий кубинская банковская система облагалась разовым налогом размером в 1 млн. долларов. Каждый банк должен был уплатить причитающуюся ему часть в зависимости от его доли в общем финансовом обороте страны. После победы революции эти суммы будут вычтены из тех налогов, которые банки должны платить правительству.

К крестьянам Сьерра-Маэстры Фидель и в годы войны, и после нее питал и питает глубокие чувства симпатии и благодарности за их бесценный вклад в победу революции. Еще в дни непрестанных боев с батистовцами, окруженный плотным кольцом армейских гарнизонов и опорных пунктов, Фидель Кастро изыскивал малейшие возможности, чтобы оказать местному населению максимальную помощь. По его распоряжению врачи Повстанческой армии обеспечивали крестьянам бесплатное медицинское обслуживание. Че Гевара не без горького юмора описывает, как ему приходилось из-за катастрофической нехватки медикаментов прописывать одни и те же лекарства своим многочисленным пациентам. Правда, он отмечает, что все они страдали одним и тем же: желудочно-кишечные заболевания как следствие антисанитарных условий жизни и ранняя общая изношенность, преждевременное разрушение организма в результате непосильной работы. Для их лечения нужны были социальные перемены, а не медикаменты, и не только врачи.

Когда появилась возможность захватывать крупный рогатый скот у помещиков в долинных районах, Фидель немедленно наладил массовый угон скота и распределение его среди крестьян. Вот как он рассказывал об этом своем опыте в письме к Камило Сьенфуэгосу 26 апреля 1958 года: «Я на этих днях занимаюсь многими делами, в том числе распределением 10 тыс. голов мясного и молочного скота среди крестьян. Я надеюсь таким образом хотя бы немного облегчить тяжелое положение населения. Под самым носом у армии мы захватываем весь скот на равнине... Наша система направлена не на сокращение животноводства, а на увеличение его. Категорически запрещается убивать коров. Отелившихся и стельных коров мы распределяем как молочный скот, а телки остаются в резерве, чтобы распределить их потом. Всякий, кто продаст или забьет полученную корову, теряет право на землю. Даже если скот получит случайное повреждение, его запрещается пускать в пищу. Это единственная форма предотвратить массовый забой скота. Мы передаем скот в пользование, но после окончания войны крестьяне получат на него право собственности. Маленьких бычков крестьяне могут продавать только нам. Я тебе пишу об этом на тот случай, если тебе придется проводить что-то подобное в районе твоих операций».

22 февраля Фидель Кастро подписал регламент о порядке снабжения гражданского населения Сьерра-Маэстры (на освобожденной территории проживало к этому времени около 10 тыс. крестьянских семей. — Н. Л.), Все население делилось на три категории: «А» — семья, один из членов которой постоянно находился в рядах Повстанческой армии, служил проводником или исполнял другие обязанности; «Б» — семья, один или несколько членов которой оказывали временные услуги Повстанческой армии; «В» — семья, члены которой не связаны с Повстанческой армией, но которые добросовестно обрабатывают принадлежащую им или арендуемую землю. Крестьяне, входившие в категорию «А», получали бесплатно необходимые продукты и товары и были обязаны только честно и добросовестно обрабатывать землю, на которой они жили. Семьи, входившие в категорию «Б», платили половину цены за получаемые товары, а категория «В» оплачивала их полностью, но могла производить оплату не деньгами, а излишками продуктов земледелия и животноводства.

В этом регламенте был специальный пункт, касавшийся распределения скота. В нем, в частности, указывалось, что молочный скот в первую очередь передается многодетным семьям, имеющим наибольшие заслуги перед революцией. Преимущество отдавалось тем крестьянам, которые никогда ранее не имели в своей собственности коров. Ни скот, ни получаемые от них продукты не могли подлежать продаже без санкции военного командования Повстанческой армии. Все ограничения, налагавшиеся на крестьян, были направлены только на то, чтобы они приучились сами потреблять продукты животноводства. 10 октября 1958 года, в годовщину начала освободительной войны против Испании, Фидель Кастро подписал закон «О праве крестьян на землю» (его иногда называют первым законом об аграрной реформе). В соответствии с ним все арендаторы, издольщики и незаконно поселившиеся на пустовавших государственных землях крестьяне получали документы на право владения этими участками земли, причем в пределах до 28 га без всякой компенсации ее стоимости бывшим владельцам.

Обе колонны — Че Гевара и Камило Сьенфуэгоса — общей численностью около 200 человек, преодолевая огромные трудности, связанные с необходимостью совершать тяжелые марши по заболоченным малодоступным местам, чтобы избежать ненужных столкновений с правительственными войсками, постепенно продвигались вперед. Более месяца они затратили на переход из Сьерра-Маэстры в провинцию Лас-Вильяс, где они соединились в октябре и стали готовить операцию по рассечению острова пополам. По указанию Фиделя Камило и его колонна приостановили свой поход в Пинардель-Рио, поскольку неотложные военно-политические задачи требовали создания в центре страны сильной военной группировки.

Наступало время последних сражений. Хотя общее развитие обстановки в стране, безусловно, складывалось в пользу повстанцев, все-таки армия Батисты располагала совершенно очевидным преимуществом и в численности, и в вооружении.

В такие напряженные моменты истории страны многое зависит от того, какая сторона окажется инициативнее, энергичнее, кто сможет склонить чашу весов в свою сторону. Батиста в течение длительного времени готовился к проведению очередного избирательного фарса, поскольку срок его пребывания во дворце кончался и надо было избрать нового «президента» страны. На этот пост он выдвинул кандидатуру своего ставленника Андреса Риверо Агуэро. День проведения выборов был назначен на 3 ноября 1958 г. Каким-то инфантилизмом попахивало от расчетов Батисты на то, что приход к власти нового «президента» может способствовать ослаблению внутриполитического конфликта. Всякому мало-мальски разумному человеку было ясно, что эти выборы были обречены на полный провал с самого начала.

Фидель выступил по «Радио Ребельде» 24 октября 1958 г. Он твердо сказал: «Какими бы ни были результаты этих выборов, чье бы имя ни вписала диктатура в избирательные бюллетени, Революция неизменно будет следовать своим курсом. Никто не в состоянии изменить его, и 4-го числа народ узнает о результатах сражений, которые мы дадим, чтобы проложить настоящую дорогу к миру».

Фидель выделил следующие моменты: «Задача Повстанческой армии на данном этапе состоит в том, чтобы на период с 30 октября по 4 ноября парализовать движение на автомобильных и железных дорогах. В день выборов граждане не должны покидать своих домов. Иностранные журналисты узнают, кто является настоящим хозяином положения».

Действуя в сговоре, правительство Батисты и Вашингтон выискивали предлоги, чтобы оправдать прямое вмешательство американских войск в события на Кубе. В частности, Госдепартамент воспользовался фактом задержания повстанческим патрулем группы в составе 2 американцев и 7 кубинцев, которые работали на предприятиях компании «Тексако» и оказались в зоне военных действий.

Представитель Госдепартамента Линкольн Уайт в этой связи сделал несколько оскорбительных для патриотов заявлений и намекнул на возможность принятия ответных мер.

Батиста, со своей стороны, сначала отдал приказ своим частям оставить территорию принадлежавших США никелевых заводов в Никаро, а когда эта зона была занята повстанцами, диктатор вновь высадил десантные части около Никаро, чтобы спровоцировать военные действия и последующее разрушение американской собственности, что явилось бы явным основанием для интервенции.

Фидель выступил по «Радио Ребельде» 25 октября с разоблачением истинных намерений США. Он в заключение ясно и недвусмысленно сказал: «Мы предупреждаем, что Куба — свободное и суверенное государство. Мы хотим поддерживать самые дружеские отношения с США. И хотим, чтобы между Кубой и ее северным соседом никогда не возникало конфликта, который нельзя было бы разрешить, руководствуясь здравым смыслом и принимая во внимание права народов.

Однако, если Государственный департамент США и дальше будет потворствовать интригам Смита [Посол США в Гаване] и Батисты и совершит непоправимую ошибку, прибегнув к иностранной агрессии против суверенитета нашей страны, мы знаем, как защитить ее с честью. Есть долг перед Родиной, который мы выполним любой ценой. Угрозы, которые содержатся в ваших последних заявлениях, не делают чести такой большой и могущественной стране, как США. Угрозы могут подействовать на трусливый и покорный народ, но они никогда не запугают людей, готовых умереть, защищая свой народ».

В ответ на эти маневры правительства Фидель Кастро приказал начать крупную военную операцию по освобождению города Гиса на равнинной части провинции Ориенте. Фидель лично на себя взял руководство этим сражением, в котором был блестяще применен весь опыт двухлетней войны с противником. Особенность этой операции состояла в том, что она проводилась практически под носом у армейского командования провинции Ориенте, главный штаб и основные силы которых находились в Байямо в 12 км от места событий.

Повстанцы блокировали гарнизон Гисы 20 ноября, перерезали все дороги, связывающие Гису с Байямо, но речь шла уже не о засадах, а о настоящих оборонительных позициях с отрытыми в полный профиль траншеями, с применением инженерных сооружений для противодействия движению танков противника. Ожесточенные бои продолжались в течение 10 дней, и за все это время только один раз, в самом начале событий, противнику удалось прорваться в Гису и доставить подкрепление гарнизону. В дальнейшем, сколько бы попыток батистовцы ни предпринимали, бросая в бой танки «Шерман», механизированную пехоту, постоянно подвергая бомбардировке и обстрелу с воздуха позиции повстанцев, им не удалось потеснить солдат армии свободы ни на шаг.

Были моменты, когда противник бросал на позиции повстанцев сразу по два батальона солдат под прикрытием танков и плотного артиллерийского огня, но подразделения колонны № 1 стойко отражали все атаки, нанося врагу большие потери. Хотя части гарнизона удалось вырваться из окружения, его отступление было похоже на бегство.

Одним словом, сражение под Гисой было проведено по всем правилам уже не партизанской, а классической войны, причем в нем приняли участие главные силы противостоявших противников. Руководили операциями непосредственно командующие войсками той и другой стороны. По ожесточенности боев операция под Гисой значительно превосходила все бои, проведенные ранее Повстанческой армией. С полным основанием это сражение можно назвать генеральным в революционной войне 1957-1958 гг. Оно окончилось полной победой патриотов. Противник потерял более 200 человек убитыми, раненными и пленными. В руки повстанцев попали богатые трофеи, в том числе танк, который по ходу сражения впервые был использован для штурма осажденной казармы в Гисе.

Из Гаваны тем временем поползли упорные слухи о неизбежном военном перевороте. Фидель, всегда опасавшийся именно этого, немедленно с поля боя дает указание руководству повстанческого радио подготовить передачу с инструкциями «Движению 26 июля» и народу.

Существо мероприятий, продуманных Фиделем на этот случай, сводилось к следующему: отсечь провинцию Ориенте от остальной части страны; приказать Че Геваре двигаться на главные города в центре — в частности, на Санта-Клару; Камило Сьенфуэгосу двигаться или в направлении Гаваны, или поддержать Че Гевару, в зависимости от обстановки; всем вооруженным силам Движения надлежало занять города и наиболее важные позиции, поддерживать порядок, арестовывать всех военных и полицейских преступников и доносчиков, предотвращать грабежи, поджоги, анархию. Своими указаниями Фидель старался предотвратить любое замешательство среди революционных сил, заранее дать четкую линию поведения всем активистам и бойцам Движения в предвидении наиболее вероятного направления развития обстановки.

В этот момент до Фиделя Кастро дошли сообщения об угрозе вмешательства США в события на Кубе. Американский журнал «Тайм» опубликовал статью, в которой утверждалось, что сахарная промышленность Кубы находится в опасности из-за военных действий повстанцев, контролирующих 65 процентов всех посевов, что в результате этого население США может оказаться под угрозой нехватки этого продукта, а потому журнал требовал от правительства США постановки вопроса в Организации американских государств о вмешательстве в события. Фидель саркастически откомментировал это сообщение, сказав: «Ну и нашли же эти люди время, чтобы высунуться со своими интервенционистскими предложениями и приглашением ОАГ. Когда диктатура десятками и сотнями рубила головы патриотам, их это совсем не тревожило. Пусть уж и теперь они ни о чем не беспокоятся»... «Мы не примем никоим образом никакого вмешательства в этот конфликт. Мы категорически отвергаем подобные предложения. Мы не примем ничего, кроме безусловной капитуляции Батисты и военного городка „Колумбия“... Всякий, кто захочет вмешиваться в наши дела, пусть знает, что он встретит вооруженное сопротивление... Кроме всего прочего, я думаю, что ни одна латиноамериканская страна не поддержит такое предложение, более того, они все выступят против этого». Эта точка зрения Фиделя Кастро, высказанная им открыто, стала главным препятствием на пути осуществления интервенционистских планов.

Вообще отношения повстанцев с Соединенными Штатами складывались очень сложно, и наибольшее обострение их произошло чуть раньше, в дни летнего наступления батистовцев. Тогда через доверенное лицо «Движения 26 июля», работавшее в аппарате военного и военно-воздушного атташе посольства Кубы в Вашингтоне, Фидель получил секретные документы и фотографии, которые свидетельствовали о том, что военные самолеты Батисты приземлялись на аэродроме американской военной базы Гуантанамо, пополняли там свой боекомплект бомб, ракет и снарядов, после чего отправлялись на бомбардировку повстанческих районов. Фиделю Кастро не раз лично приходилось быть под бомбежкой и видеть результаты варварских налетов на мирные хутора и отдельные крестьянские дома в Сьерра-Маэстре. Повстанцы не имели никакой возможности защитить население от систематических бомбардировок и обстрелов с воздуха. 5 июня 1958 года Фидель Кастро написал короткое письмо Селии Санчес, в котором поклялся отомстить американцам за пособничество политике геноцида, которую проводил Батиста. В письме говорилось: «Селия! Когда я увидел, как ракетами был уничтожен дом Марио, я поклялся, что американцы дорого заплатят за то, что они творят. Когда эта война закончится, для меня начнется другая война, гораздо более долгая и большая: война, которую я поведу против них. Я чувствую, что это будет мое подлинное призвание».

Рауль Кастро предпринял буквально через несколько дней так называемую операцию «Правда», получившую широкий международный резонанс. 22 июня 1958 г. он отдал приказ о том, чтобы были задержаны все американские граждане в специально оговоренных зонах и доставлены в штаб Второго фронта. Предлагалось задерживать только мужчин, хорошо с ними обращаться и содержать в скрытых местах, чтобы они не стали жертвой стихийного гнева населения. Цель задержания американцев определялась так: «Чтобы сами американские граждане, против которых мы ничего не имеем лично, побыв с нами некоторое время, воочию убедились в гнусных преступлениях, которые их правительство совершает против беззащитного кубинского народа. Единственная опасность, которая угрожает задержанным, не превышает того самого риска, которому подвергаемся и мы, т. е. выдерживать бомбардировки».

В соответствии с этим приказом повстанческие отряды задержали 26 июня 12 инженерно-технических работников принадлежавшей американцам «Моа бей майнинг компани». 10 задержанных были гражданами США Через два дня группа партизан остановила автобус с 30 американскими солдатами и матросами, которые возвращались с увеселительной прогулки в Гуантанамо (кубинский город того же названия, расположенный в нескольких километрах от военной базы США. — Н. Л.), и отправила его под конвоем в штаб Второго фронта. После проведения еще нескольких рейдов количество задержанных американских граждан составило 50 человек.

Когда задержанным американцам были показаны результаты и последствия бомбардировок батистовской авиации, многие из них были потрясены. Пять американцев написали письмо руководству своей компании «Стеббинс энджиниринг энд мэнифэкчуринг К°» с просьбой предпринять соответствующие шаги в Вашингтоне, чтобы прекратить пособничество Батисте. В письме говорилось: «Они (повстанцы. — Н. Л.) вынуждены были пойти на эти крутые меры, потому что американские бомбы и снаряды убивают ни в чем не повинных людей, включая женщин и детей. Разумеется, любой американец с отвращением отнесется к этим фактам».

30 июня в лагере повстанцев появился консул США Парк Уоллем, которому пришлось полемизировать со своими соотечественниками, обвинявшими правительство США в незаконном расходовании тех средств, которые граждане платят в виде налогов. Он пытался отвергать приведенные факты, тогда ему были предъявлены фотографии батистовских самолетов в момент бомбовой загрузки на базе в Гуантанамо, копии документов, которыми оформлялись поставки боеприпасов и продемонстрированы осколки напалмовых бомб с четкой надписью «Собственность ВВС США», но со стертой датой выпуска. Консул оказался не в состоянии что-либо противопоставить этим доказательствам.

Сложившаяся ситуация имела громкий резонанс в Соединенных Штатах, получили огласку и все факты скрытого сотрудничества между Батистой и США.

2 июля Фидель Кастро дал по радио указание Раулю Кастро отпустить задержанных иностранных граждан.

В конце июля 1958 г. Батиста внезапно отвел свои войска из местечка Ятеритас, где находились насосные станции, подававшие воду с территории Кубы на военную базу США Гуантанамо. Американцы немедленно заняли станцию, совершив тем самым акт агрессии против Кубы. Батиста рассчитывал столкнуть повстанцев, выступавших последовательными защитниками суверенитета и независимости страны, и американцев. «Движение 26 июля» выступило с резким протестом против действий США. Оно обратилось к кубинскому народу, ко всем странам Латинской Америки, к общественности США с разоблачением агрессивных действий военного командования базы в Гуантанамо.

В ходе начавшихся переговоров представители США предложили объявить зону Ятеритас нейтральным районом в обмен на фактическое признание повстанцев воюющей стороной. Но патриоты твердо стояли на своем и требовали немедленного отвода американского военного персонала, признания этой зоны частью Кубы, а со своей стороны давали слово не мешать нормальной работе станции. Американцам пришлось уступить и отвести свои подразделения.

В ходе этих и других более мелких конфликтов с Повстанческой армией во время революционной войны американцы должны были убедиться, что они имеют дело с последовательными патриотами Кубы, твердо стоящими на страже суверенитета своей родины, не поддающимися никаким угрозам и давлению.

23 декабря руководители «Движения 26 июля» в Гаване имели встречу с полковником Флорентино Россел, командующим инженерными частями батистовской армии в провинции Лас-Вильяс, который предложил объединить части правительственной армии, дислоцированные в трех восточных провинциях страны, с Повстанческой армией и вместе вторгнуться на запад Кубы. Он одновременно предложил создать военно-гражданскую хунту. Полковник Россел добавлял, что этот план был уже согласован с Государственным департаментом, который поддержал его и пообещал немедленное признание этой хунты правительством США.

На это предложение Фидель Кастро ответил кратко и категорически: «Все условия отвергнуты».

Ясность политической линии, твердость в ее проведении имели самое главное значение в эти критические дни конца 1958 года, когда рождались десятки политических комбинаций выхода из войны. Фидель, поддерживавший постоянный контакт с колоннами Че Гевара и Камило Сьенфуэгоса по радио, давал им четкие указания. 26 декабря он сообщил Че Геваре: «Война выиграна, силы противника разваливаются на глазах. В Ориенте мы связываем и блокируем 10 тыс. вражеских солдат. Гарнизоны провинции Камагуэй находятся в мешке. Все это является результатом только одного — наших усилий...