- Ты еще мал, чтобы самому все решать, мой мальчик.

- Я подумал, - сдержанно сказал Дэвид, - раз ты правильно поступил, что ушел от нас _навсегда_, потому что больше не хочешь жить с нами, то ничего страшного не произойдет, если я уйду на _один день_.

- У нас с тобой разные ситуации.

- Не понимаю, почему разные?

Джири тоже не понимал и оставил вопрос сына без ответа.

- Как бы там ни было, - сказал он, - я посажу тебя на поезд, чтобы ты вернулся домой, пока они не стали волноваться. Есть подходящий поезд в четыре пятнадцать.

- А сколько до него еще осталось?

Джири посмотрел на часы:

- Около часа.

- Хочешь избавиться от меня, да? - с горечью спросил Дэвид.

- Просто не хочу, чтобы дома волновались, - ответил Джири. Потом, взглянув на отчаявшегося сына, добавил мягко: - Дэвид, пожалуйста, не беспокойся. Как бы жизнь ни повернулась, я не оставлю тебя и ты ни в чем не будешь нуждаться. И всякий раз, когда у тебя появится желание сказать мне что-нибудь или спросить, приезжай ко мне.

- А ты будешь здесь?

- Где бы я ни был, ты будешь знать мой адрес. - Он вытащил бумажник. Вот тебе на дорожные расходы. Держи их отдельно. - Он протянул ему пять фунтов. - Кстати, где ты раздобыл деньги на сегодня?

- Взял из тех, что откладываю к рождеству. Почти все взял, а хватило только на билет в один конец.

- У тебя билет только в один конец? - переспросил Джири. - А если бы ты не нашел меня? Как ты собирался возвращаться?

- Я решил оставаться здесь, _пока не найду тебя_, - сказал Дэвид и отвел глаза. - Я так по тебе соскучился.

В груди Джири словно что-то треснуло. Словно чувства его хранились в каких-то хрупких стеклянных сосудах. А теперь сосуды разбились, и в груди сплошное месиво из крови и стекла. Он открыл было рот, попытался что-то сказать, но в голове все смешалось. Он хотел сказать, что бросит этот вокзал, поедет вместе с Дэвидом домой, прямо сейчас же. Хотел позвать Дэвида жить с ним в гостинице. Хотел объяснить Дэвиду насчет барабанов. Хотел пообещать Дэвиду, что через неделю найдет себе другое жилье, переберется туда и Дэвид сможет приезжать к нему и жить все школьные каникулы. Но больше всего он хотел сказать Дэвиду что-нибудь такое, что сняло бы тяжесть с души мальчика и с его собственной тоже. Слова застряли в нем, он вновь сомкнул губы, углы рта опустились. Отец и сын глядели друг на друга через мертвое бездушное поле стола.

- Ты вернешься когда-нибудь домой? - прошептал Дэвид.

- Дэвид. - В горле у Джири пересохло, голос скрипнул, как захлопнувшаяся дверь. - Обещаю тебе, я сделаю как лучше. Я постараюсь все уладить... - Слова его прозвучали неубедительно. Но сейчас слишком поздно говорить Дэвиду правду. Он сделал еще попытку: - Видишь ли, я хочу начать жить по-другому, эту другую жизнь ты поймешь и примешь в ней участие. Обещаю тебе, Дэвид.

Лицо мальчика слегка просветлело. Но в глазах еще пряталась тревога; он по-прежнему умоляюще смотрел на отца, словно хотел выпросить что-то ощутимое, с чем ему можно будет уйти отсюда.

Джири был в отчаянии. Кровь и осколки стекла клокотали у него в груди. Он любил Дэвида. Он должен найти путь к его сердцу, должен, должен.

- Посмотри! - внезапно произнес он, распахнул и скинул пиджак, стал расстегивать пуговицы на рубашке. Сбросил ее, потом нижнюю рубашку. В тусклом свете унылого осеннего дня блеснул белый пластырь. Дэвид вскочил.

- Господи, что это?

Джири похлопал себя по груди.

- Маленькое происшествие. Но ничего страшного. Я упал и сломал два ребра. Поэтому не смогу отсюда никуда двинуться еще недельку, а то и две. Меня амбулаторно лечат в больнице, она в конце привокзальной улицы.

Охваченный ужасом и жалостью, Дэвид не отрываясь смотрел на пластырь.

- Больно?

- Сначала немного болело. Две первые ночи не мог спать. А сейчас уже все в порядке.

- Как же это случилось?

- Поскользнулся на верхней ступеньке лестничного марша. То ли банановая кожура виновата, то ли кусок сальной бумаги, а может, еще что-нибудь. Как бы то ни было, когда я очутился на нижней ступеньке, два ребра с одного бока были сломаны.

- Тебя подняли?

- Я сам поднялся, - ответил Джири. Ему вдруг стало стыдно за этот спектакль, и он быстро оделся. - Теперь ты сам видишь, - закончил он с кривой усмешкой, - есть дельце, вынуждающее меня торчать здесь, даже если отбросить остальное.

Дэвид подбежал к окну.

- Мне теперь полегче. Повидал тебя, узнал, что с тобой случилось, и во всем этом...

- Есть свой резон?

- Да, есть.

Теперь они оба успокоились и улыбались друг другу. Клокотание в груди Джири стихло. Ему даже показалось, что стеклянные осколки могут срастись, как ребра.

- Ну-с, нам пора на вокзал, - сказал он, взглянув на часы.

- Уже?

- Так ведь сколько успеть надо! Узнать, с какой платформы отходит поезд, купить тебе билет. Можешь подобрать себе в киоске книжку по вкусу. К тому времени, как мы все это проделаем и напоим тебя чаем, подойдет время отъезда.

Он застегнул пиджак и направился к дверям. Тишина в номере начинала угнетать его.

- Пошли!

Дэвид нехотя двинулся за ним.

- Ты мне будешь писать? - спросил он отца.

- Каждую неделю, - с радостной готовностью ответил Джири.

- А когда заживут ребра, дашь знать?

- Пришлю телеграмму, как только снимут пластырь.

Оба рассмеялись. Смех этот делал их шаги невесомыми, они словно катились на роликах - сначала по коридору, потом в лифт. Нигде не задерживаясь, Джири пересек холл и направился к вокзалу.

Как только они оказались в неиссякаемом людском потоке, то приливающем на перрон, то откатывающемся от него, Джири вновь стало легче дышать. В конце концов, проблемы его разрешимы. У Дэвида теперь будет спокойнее на душе. Узы, связывающие их, на время ослабли, а сейчас все опять на своих местах. Даже ирландец помог этому, благодаря ему у Джири появилась объективная причина жить в гостинице. Он с любовью взглянул на светловолосого мальчугана, шагавшего рядом. И тут увидел Блейкни.

Очки доктора Блейкни поблескивали в лучах фонаря, под которым он стоял, - в это время года фонари горели и днем. Должно быть, он пораньше пришел на вокзал к тому же поезду в четыре пятнадцать, каким Джири собирался отправить Дэвида. А что, если они увидят друг друга? И Блейкни от нечего делать начнет донимать ребенка вопросами, ведь ехать им больше часа?!

Джири резко остановился. Надо, чтобы они ехали врозь. Несложно проследить, как Блейкни сядет в поезд, займет свое место, а потом Дэвид...

Но тут произошло худшее. В двадцати пяти ярдах от отца с сыном Блейкни повернулся и увидел их обоих.

- Дэвид, - быстро проговорил Джири, - нам бы лучше... - Он оглянулся. Справочное бюро было совсем рядом. - Надо сперва узнать, с какой платформы тебе...

- Вон расписание, - сказал Дэвид. - Там должно быть написано.

Он подошел к расписанию и принялся изучать его. Мальчику было приятно, что он такой взрослый и сообразительный.

- Я не доверяю этим расписаниям, - сказал Джири, в горле у него стало сухо. - Вечно что-нибудь меняют без всякого предупреждения. - Джири сделал вид, что не замечает Блейкни, величественной походкой приближавшегося к ним. - В справочном бюро все-таки...

Джири в полном смятении переминался с ноги на ногу.

- Вот! - воскликнул Дэвид, переполненный гордостью за самого себя. Первая платформа. Он отсюда отходит, папа. Прямо где мы стоим. Скоро подадут.

Дэвид вытянул шею, чтобы получше разглядеть пути.

- Прекрасно, - сказал Джири. - Пойдем купим билет. Нечего попусту терять время, - резко добавил он. Блейкни был совсем близко. Джири схватил Дэвида за руку и торопливо зашагал по платформе, но не прочь от Блейкни, а прямо ему наперерез.

- Что ты так торопишься, пап? - запротестовал Дэвид.

- Вот мы и опять встретились! - радостно воскликнул Блейкни.

- Угу, - промычал Джири и стремительно прошел мимо него.

Они направились в зал продажи билетов, там им ничто не грозило.

- У нас еще много времени, пап!

Джири оглянулся.

- Дэвид, ты заметил того человека? Который говорил с нами?

- В очках? Только что?

- Да-да, - подхватил Джири. Дыхание его участилось. Он вытащил носовой платок и вытер с лица испарину. - Пожалуйста, запомни, что я тебе сейчас скажу, Дэвид. Не разговаривай с этим человеком.

- Я ведь его даже не знаю.

- Возможно, он поедет с тобой одним поездом, - вполголоса продолжал Джири. - Если он начнет расспрашивать тебя, не отвечай. Встань и перейди в другой вагон. Если захочешь, можешь пойти в ресторан, я дам денег, чтобы тебе не разменивать свои пять фунтов. Но если он и туда придет и сядет рядом с тобой, пересядь за другой столик или возвращайся в свое купе. _Ни в коем случае не разговаривай с ним_.

Дэвид кивал головой, глаза его округлились от удивления. Он испытывал священный трепет перед мощными страстями взрослых. Он вступил на арену этих гигантов и оттого был переполнен чувством собственной значимости, но одновременно понимал, как он беспомощен.

- Я буду держаться подальше от него, папа. - Он догадывался, что нельзя расспрашивать: тут скрывалось нечто слишком серьезное и важное.

Джири купил Дэвиду билет. Предстояло еще как-то убить двадцать минут. Поезд, громыхая вагонными сцепами, лениво подкатил к перрону, но Джири боялся отпустить Дэвида. Разрешить мальчику сейчас сесть в поезд - все равно что на тарелке преподнести Блейкни сына. Разве что... Он просветлел:

- Идем, Дэвид. Я посижу с тобой в вагоне до отправления. Мы спокойно там поговорим и не будем бояться, что поезд уйдет без нас.

Мальчик медлил.

- А что, если тот человек тоже сядет?

- Он не посмеет подойти к тебе, пока я с тобой.

Джири ошибся. Не успели они с Дэвидом устроиться в купе, как на платформе появился Блейкни. Дэвид сидел у окна, и, поравнявшись с их купе, Блейкни заметил мальчика. Заинтересованный, он остановился.

- Он увидел меня, папа, - испугался Дэвид.

- Ничего страшного, - ответил Джири. Такого наговорил сыну, что тот, поди, думает, будто Блейкни - детоубийца или вампир.

- Но он смотрит на меня.

Блейкни приветливо улыбнулся, подошел к окну. И тут увидел Джири. Он продолжал улыбаться, только теперь улыбка стала более сдержанной и осторожной.

- Пусть входит, что поделаешь, - процедил Джири.

Блейкни исчез. Без сомнения, он прошел вдоль вагона ко входу. Джири сидел не двигаясь, все в нем напряглось. Он чувствовал, как влажная кожа на груди беспомощно бьется о пластырь.

- А что ты будешь делать, если он войдет? - спросил Дэвид.

Вопрос отрезвил Джири.

- Он не опасен, Дэвид, - тихо проговорил он. - Я хочу сказать, он не причинит тебе вреда. Единственное, что он может сделать, будь у него мало-мальская возможность, так это пристать к тебе с расспросами. С расспросами обо мне.

- Я ведь ничего о тебе не знаю.

- Есть кое-что, о чем он не прочь бы узнать от тебя. Но я не хочу, чтобы ты ему что-либо говорил обо мне.

- Он твой враг, папа?

В дверях купе стоял Блейкни и смотрел на них сверху вниз.

- Да! - тихо ответил Джири.

- А, мистер Джири, - приветливо протянул Блейкни. Он подтолкнул дверь, открывая ее пошире. - А вы мне вроде не говорили, что сегодня тоже едете. - Он вошел и поднял руку с "дипломатом", собираясь положить его на полку. - Не возражаете, я присоединюсь к вам?

- Мне бы не хотелось, - коротко ответил Джири.

- Я мешаю? - Блейкни оставался учтив и невозмутим.

- Нам надо поговорить, - сказал Джири.

- Сомнений нет, отец и сын, - сказал Блейкни. - Сразу видно, одна кровь. И вам срочно надо побеседовать друг с другом, не откладывая до дома.

- Мой отец... - начал было Дэвид. Вероятно, он хотел объяснить Блейкни, что Джири никуда не поедет.

Джири наступил Дэвиду на носок ботинка и не дал сыну докончить: