Последнее испытание

— Приют «Святой Терезы» сгорел две недели тому назад. Небрежное обращение с огнем, простая случайность, но она пришлась как нельзя кстати. В пожаре винят какую-то монахиню. Имела привычку вдыхать ароматические вещества. Насколько я понимаю, вы с ней знакомы. Сестра Мария, или как ее там?..

— Подонок, вот ты кто!

— Таким образом, в этом мире вы один-одинешенек, Римо. А под могильной плитой с вашим именем покоится некий безвестный бродяга. Но попробуйте только заикнуться — тут же отправим прямиком к нему. И ни одна живая душа о том не узнает.

Вот и пришлось Римо Уильямсу смириться со своей новой жизнью. Его направили в обучение к последнему из потомственных мастеров Синанджу и путем долгих тренировок, изнурительных упражнений и жесточайшей диеты превратили в того, кем он стал. Теперь он тоже мастер Синанджу и в совершенстве владеет искусством рукопашного боя — столь древним, что, говорят, оно положило начало всем остальным видам борьбы.

В течение долгих лет, нимало при этом не старея, он исправно и тайно служил Америке. Человек, которого и на свете-то не существовало, работал на организацию, тоже как бы не существующую. И все недруги США вмиг сникали при виде этого молчаливого и непобедимого мужчины.

Теперь вот он хочет уйти. Навсегда.

Но прежде Римо должен отдать старый должок человеку, который отнял у него прошлую жизнь и навязал новую.

Дело в том, что Харолд В. Смит слишком уж тщательно выполнил свои обязанности, уничтожив все следы существования Римо Уильямса. Он просто стер его с лица земли, стер как личность. И теперь, двадцать лет спустя, не осталось ни единой зацепки.

Сиротский приют со всеми его документами и записями сгорел дотла. Сам Смит изучал бумаги Римо давным-давно и мало что помнил. В книге регистрации говорилось о том, что на пороге приюта «Святой Терезы» нашли подкидыша в корзине, младенца мужского пола, нескольких недель от роду. В пеленках была записка с именем: «Римо Уильямс». Вот и все. Никаких объяснений. Никаких слов.

Даже компьютерный файл с данными Римо был уничтожен, как и остальная компрометирующая информация, перед нашествием в КЮРЕ инспекторов из налоговой полиции.

Таким образом, Смит зашел в тупик. Возможно, никакого Римо Уильямса и не существовало вовсе, чего он, директор «Фолкрофта», собственно, и добивался в свое время.

Только теперь им владела навязчивая идея — разыскать родителей Римо. В ближайшие месяцы предстояло продлить контракт между КЮРЕ и Домом Синанджу. И без Римо контору вполне могли закрыть.

Зазвонил голубой телефон. Смит схватил трубку.

— Да?

— Приветствую тебя, о, император знаний и просвещения! Жажду, чтоб твой ясный ум направил меня на путь истинный! — пропищал старческий голос.

— Чем могу помочь, мастер Чиун?

— Римо себя так странно ведет...

— Не так, как обычно?

— Он получил ваш пакет.

— Сделал все, что смог. В распечатке содержится список всех существующих в США мужчин по фамилии Уильямс, даты рождения которых в общем-то соответствуют предполагаемому возрасту отца Римо.

— А он выбросил бумаги, даже не читая.

— Почему?

— Не знаю. — Чиун, похоже, был слегка раздосадован. — Вот я и решил вам позвонить. Интересно, почему Римо перестал интересоваться тайной своего рождения?

— Понятия не имею. На прошлой неделе он, судя по всему, обрадовался, когда я обмолвился о списке.

— А теперь и слышать ничего не желает. Похоже, отвергает даже саму идею поисков, которой жил долгие годы.

— По правде говоря, мастер Чиун, надо рассчитывать только на чудо. Вряд ли его родителей вообще можно найти.

— Вот и хорошо.

— Вы и раньше так говорили.

— А теперь повторяю.

— Но раньше вы по крайней мере намекали на кое-какие сведения из прошлого своего ученика. Правда, никогда не уточняли.

— Да, так оно и было. Я знаю, что Римо — кореец.

— Маловероятно.

— Отец Римо — кореец. Возможно, и мать тоже.

— С чего вы взяли?

О, это же очень просто! Да, Римо белокожий, но ни один самый чистокровный кореец из нашей деревни не способен столь глубоко проникнуться духом Синанджу. А потому белым он быть никак не может. Чисто белым. А если он кореец, то, стало быть, и отец у него кореец. Ведь всем известно, что у истинного корейца и отец кореец.

— Понимаю... — рассеянно протянул Харолд В. Смит и решил сменить тему. — И что же, по-вашему, теперь делать? Продление контракта под угрозой. Мало того, что Римо вдруг забастовал. Без контракта он способен выкинуть что-нибудь еще похлеще.

— Ему надо запретить искать отца, — произнес Чиун.

— Почему?

— Да потому, — несколько странным голосом отозвался старик, — что если он продолжит поиски сам, то никогда не простит мне одной вещи.

— Как это? — удивился Смит.

Но мастер Синанджу уже повесил трубку.

Харолд В. Смит тоже нажал на рычаг и снова повернулся лицом к окну. Сложил пальцы домиком, и на его грубоватом лице с резкими чертами возникло кислое выражение.

Всю свою жизнь он торговал информацией. Твердой валютой у него были проверенные факты. Опираясь на них, Смит принял множество важнейших решений, от которых зависела жизнь и смерть. В глубине души глава КЮРЕ надеялся, что данные о происхождении Римо не могли бесследно исчезнуть. Просто затерялись где-то вдали, в Галактике. И что, если удастся запустить щупальца в это бесконечное пространство, поймать нужные радиосигналы, ну, типа тех, 50-летней давности передач «Тень», «Зеленый шмель» или «Я обожаю тайны», которые он слушал в детстве, тогда, возможно, ответ найдется.

Существовал же где-то документ, бумажка, вырезка из газеты, наконец, человек, которому была ведома тайна происхождения Римо Уильямса!

Весь вопрос в том, как найти и опознать его.

Глава 4

Римо Уильямс шагал по пляжу в Уолластоне и удивлялся тому, что он все время жил рядом с водой. Ньюарк, «Фолкрофт», Синанджу. И вот теперь — Квинси, штат Массачусетс.

С бухты Квинси дул сильный порывистый ветер. Белые чайки зависли в воздухе, точно запущенные кем-то воздушные змеи — лапки вниз, шеи изогнуты, глаза неустанно высматривают добычу. Время от времени какая-нибудь резко падала вниз и выхватывала из воды рыбку или некий съедобный корешок, прибитый волнами к песчаному берегу.

Римо шел на север, туда, где песок превращался в камни, а затем — в солевые болота. За ними открывался вид на Хаммок — гору, поросшую деревьями и кустарником. Иногда ее называли Эрроухедхилл. Некогда там до прихода белых обитали индейцы племени мосветусет — по утверждениям знатоков, носители удивительно богатой и интересной, скорее, даже изысканной культуры. Именно это племя дало название штату Массачусетс, теперь же о его существовании напоминал лишь лесистый и порядком замусоренный холм. Вдали, за Хаммоком, виднелись голубые небоскребы Бостона, не самого большого в стране, но тем не менее знаменитого города. Небоскребы поблескивали стеклом и металлом, словно торжествуя победу цивилизации над маленьким безвестным племенем мосветусетов.

Римо вспомнился другой пляж, в тысячах миль отсюда, скорее, каменистый, чем песчаный, омываемый бурными неприветливыми водами Западно-Корейского залива. На берегу этого залива и приютилась маленькая деревушка Синанджу, населенная преимущественно рыбаками.

Она просуществовала свыше пяти тысяч лет, и почти никто на Западе не знал и не ведал о ней. Но именно из этой деревушки вели свой род мастера Синанджу — первые и самые искусные убийцы в истории человечества. Отсюда направлялись они в разные уголки света на службу к великим правителям древности.

Служили они и египетским, и китайским династиям, не говоря уже о Римской империи, которая, по понятиям Синанджу, пала совсем недавно. И хотя слава Дома Синанджу гремела на протяжении тысячелетий, историки о том не подозревали, а потому никаких летописей и воспоминаний не сохранилось.

Мастера Синанджу всеми способами поддерживали мир и спокойствие на земле. Когда, к примеру, сильным мира сего требовался умелый убийца, когда надо было устранить врага, внутреннего или внешнего, а тем паче сохранить свое господство, они прибегали к услугам мастеров Синанджу. С их помощью удалось избежать многих разорительных и кровопролитных войн, спасти бессчетное число жизней... Сохранить армии, установить стабильность и спокойствие в государствах.

По крайней мере именно так Чиун объяснял Римо роль своего народа в мировой истории.

Деревня существовала уже тогда, когда индейцы племени мосветусет только-только научились использовать кремень для добывания огня. И не исчезнет с лица земли, даже когда Бостон канет в вечность. Если Чиун свершит все, что задумал, то в один прекрасный день Римо станет первым в деревне белым мастером Синанджу.

Римо, покидая сиротский приют, строил несколько иные планы. В те дни мечты у него были куда скромнее. Зарплата полицейского, жена, ребятишки, стандартный деревянный коттедж за белой изгородью и с зеленой лужайкой перед ним. Такими домиками застроена вся Америка, но Римо так и не довелось пожить ни в одном, во всяком случае, до сих пор. Подобные мечты у него никогда не сбывались.

Живущим в Синанджу он себя не представлял. Но за долгие годы обучения и тренировок Римо стал скорее похож на корейца-синанджу, нежели на американца.

Ньюарк, город, где прошла юность, теперь для него не существовал. Никто Римо оттуда не выгонял, он мог бы жить там и дальше, если бы не «Фолкрофт». Но домом для него санаторий все равно не стал. Да и какой может быть дом у сироты, никогда не знавшего родителей?.. Он был лишен приятных воспоминаний о прошлом, уверенности в будущем.

Римо просто продолжал свой путь. Явившись из ниоткуда, он мало заботился о конечной цели этого путешествия.

Он шел, опустив глаза и глядя в землю, когда рядом вдруг послышались шаги. Чиун! А Римо и не заметил.

— Ты вышагиваешь, как утка, — пискнул кореец.

— Пожалуй, — покорно согласился Римо.

— Прекрасная мишень для любого недруга.

— Это называется подсадная утка.

— Мастер Синанджу, который не заботится о собственной безопасности, и есть самая настоящая подсадная утка.

— Разве мне грозит опасность?

— Опасность потому и опасность, что ее не ждешь. И попадаешь ей прямо в разинутый рот.

— Не в рот, а в пасть.

— Какая разница! — вздохнул Чиун. — Лучше скажи, что тебя беспокоит?

— У меня никого нет. Я — ничей...

— Ты мой.

— А после твоей смерти?

— С чего вдруг ты заговорил о смерти?

— Но это мое ремесло, — с горечью произнес Римо. — А я ведь никогда не хотел быть убийцей.

— Ну вот, опять за старое. Похоже, возник новый повод для беспокойства, не так ли, сын мой?

Ученик секунду помолчал, затем еле слышно выдавил:

— Она опять приходила ко мне этой ночью. Моя мать...

— Потаскуха! — прошипел Чиун.

— Ты же говорил, что ее не существует.

— Она — всего лишь игра твоего воображения, а стало быть, потаскуха. Кто же еще может вдруг всплыть в сознании белого мужчины?!

— Нет, она настоящая. И она посоветовала мне продолжить поиски отца.

— Надеюсь, ты, как послушный сын папочки, заставил ее замолчать?

— Нет. Она мне кое-что показала.

— Что же?

— Одно видение.

— Галлюцинация! — фыркнул Чиун.

— Однако, когда мне привиделся Великий Ванг, ты рассудил по-другому.

— Увидеть Великого Ванга означает, что тебе остался всего шаг к полному овладению мастерством Синанджу. Одна ступень.

— Страсть как удобно отмечать таким образом достижения и ступени! Сперва Ночь Соли, затем Сон Смерти. Потом испытание Мастера. Через каждые три года — новый шаг к совершенству.

— Существует еще одна, последняя ступень, которой ты пока не достиг.

— Какая именно? Танец Рехнувшейся Утки?

— Нет. Ступень Овладения.

Римо взглянул на очертания Бостона вдали.

— Первый раз слышу.

— И моя задача — подготовить мастера.

— Как? — Без всякого энтузиазма спросил ученик.

— Провести его через посвящение в полные мастера Синанджу. С тем, чтобы, когда учитель его удалится на покой, он мог бы получить звание Верховного мастера Синанджу.

— Ты хочешь отойти от дел?

— Нет.

Римо резко остановился и посмотрел на мастера Синанджу. Он то и дело потирал широкие крепкие запястья, что с ним бывало лишь в минуты сильного волнения. Более непохожих мужчин вряд ли можно было сыскать. Римо, подобно башне, возвышался над низкорослым корейцем. Белая футболка, серые хлопковые брюки... в то время как на Чиуне красовалось пурпурно-сиреневое кимоно. Первый — мужчина без возраста, второй — глубокий старик.