Помоги проекту - поделись книгой:
Хазард задумчиво кивнул.
– Да. Во время Второго сражения при Манассасе. Это были настоящие, храбрые солдаты, и хотя их предки служили неправому делу, они разделяют наше негодование по поводу того насилия, которое вот-вот обрушится на святую землю, ставшую могилой многим доблестным бойцам в серых и синих мундирах.
Повисла хрупкая тишина. Полковник Хазард вглядывался в лица своих людей. В этот мрачный час он призывал их к нелегкому решению, и ему оставалось лишь гадать, как парни отнесутся к его просьбе.
– Полагаю, нет смысла напоминать о том, что на этом самом месте 30 июля 1864 года от Рождества Христова состоялась битва между союзными и конфедеративными батальонами. Завтра они снова вступят в бой, но на сей раз плечом к плечу – единые американские войска, противостоящие врагу, к которому оба лагеря питают еще большую ненависть, чем друг к другу. Северяне смогли позабыть о разделяющей нас пропасти и протянули руку мятежному Югу; так неужели мы не сумеем ответить тем же?
Вслед за робким призывом полковника Хазарда повисло самое долгое молчание в его – увы! – такой короткой жизни. В этот миг решалась судьба питерсбергского национального поля битвы и славы Юга. Хазард затаил дыхание и не решался выдохнуть, пока не заныла грудная клетка.
– Какого черта! – взорвался один из бойцов. – Уж если северянам так полюбилась старая добрая Виргиния, что они готовы поступиться своим достоинством, то нам и вовсе грех не побороть неприязни и не принять их помощи.
– Беда лишь в том, что в сражении от янки мало проку. Жители Новой Англии – никудышные стрелки, это всем известно.
Полковник Хазард выдохнул из легких жаркий воздух Виргинии и сомкнул веки, пряча слезы гордости.
– Теперь, когда Север и Юг объединились против общего врага, он, трижды проклятый, не имеет ни малейшего шанса, – произнес Хазард сдавленным голосом.
«...трижды проклятый враг не имеет ни малейшего шанса...»
На южной окраине Питерсберга стоял фургончик передвижного командного пункта. Там сидел мужчина в рубашке с короткими рукавами. Сняв наушники и щелкнув переключателем на пульте, он проговорил в микрофон:
– Говорит координатор оперативно-тактической группы Кобьен.
– Слушаю вас, координатор Кабан.
– Стоящая против нас Шестая виргинская пехотная рота «выходного дня» вызвала подкрепление – род-айлендскую артиллерийскую батарею и Первый массачусетский кавалерийский эскадрон.
– Чтоб им пусто было, этим мятежным бездельникам!
– Ваши рекомендации?
– Продолжайте прослушивание. Если начнется заварушка, снимайтесь с места.
– Вас понял. Конец связи. Кобьен.
После того как был съеден последний сухарь и выпита последняя кружка цикория, полковник Хазард объявил отбой. Бойцы забрались в свои крохотные пятисотдолларовые копии палаток времен Гражданской войны, поплотнее закутались в грубые шерстяные одеяла, спасаясь от ночной прохлады, и один за другим погрузились в беспокойный сон. Нельзя было забывать о том, что на рассвете сюда вернутся ненавистные северяне. Они не появлялись здесь с тех самых пор, как беспощадные головорезы Сорок восьмого пенсильванского батальона пробили туннель под фортом конфедератов и заложили в фундамент восемь тысяч фунтов черного пороха, взрыв которого отправил к праотцам три сотни повстанческих душ и вырыл злосчастный кратер, которому исполнилось ни много ни мало сто тридцать лет.
Тогда противники не стали дожидаться рассвета: они добрались до фундамента форта задолго до того мгновения, когда земли коснулись первые лучи солнца.
Вооружившись кружкой кофе, на дежурство заступил капрал Прайс. Он прислонился к дубу и прислушался к урчанию своего желудка, который, натужно борясь с беконом и сухарями девятнадцатого столетия, пытался пропихнуть их сквозь пищеварительную систему, привыкшую к кулинарным изыскам двадцатого.
Где-то в темноте хрустнула ветка. Прайс, подхватив свой «харперз мини» ручной работы, двинулся на звук и негромко воскликнул:
– К-кто там?
В ответ раздался выстрел. Пуля удивительно отчетливо ударила в подпорку мушкета, сломала ее и раздробила правую руку парня.
Все существо Прайса пронзила мучительная боль; капрал отшатнулся назад, споткнулся и, как слепой щенок, пополз по земле. Когда в глазах у него прояснилось, взору предстала ужасная картина.
Из густой чащобы появились мужчины с суровыми лицами, на всех – синие мундиры с ярко-голубой каймой и золотыми шевронами. Они неумолимо приближались к раненому, целясь в него из мушкетов.
– Вы... вы из Первого массачусетского? – спросил Прайс, проглотив застрявший в горле комок.
Прежде чем ему ответили, послышался знакомый голос:
– Где ты, Прайс? Отзовись!
– Полковник Хазард! – завопил капрал. – Это те самые чертовы янки!
– Что?
– Проклятые янки! Они пришли раньше, чем их ждали! Они стреляют свинцовыми пулями!
Целый рой смертоносных шариков, устремившись к голове капрала Прайса, расколол его массивный череп, словно глиняный кувшин.
Так началась Вторая битва при кратере.
В свое время история должным образом зафиксирует факт гибели Шестой виргинской пехотной роты, защищавшей земли предков от предательского вторжения северян. В ту ночь подразделение лишилось двадцати четырех из тридцати пяти своих бойцов, включая полковника Лестера Хазар да, которого впоследствии похоронят на том самом месте, где он испустил дух, а на его мраморном памятнике начертают слова: «Надежда Виргинии».
Большинство обороняющихся были застрелены в палатках, едва они проснулись с первыми зловещими звуками схватки.
Полковник погиб, проявив себя с самой лучшей стороны. Наткнувшись на бездыханное тело капрала Эдэма Прайса, он только-только успел прижать к плечу приклад своего полуавтоматического «спенсера», как вокруг засвистели свинцовые пули, впиваясь в его голову и грудь. Но прежде чем скончаться от ран, полковник четырежды выстрелил и четырежды промахнулся.
История умалчивает о том, что полковник Хазард так и не сумел поразить врага. Порою правда бывает слишком горька, чтобы с ней примириться.
На следующее утро изрядно потрепанные остатки Шестой виргинской пехотной роты залегли вдоль шоссе Ричмонд-Питерсберг Тэрнпайк неподалеку от Питерсберга, дожидаясь прибытия Сорок четвертой род-айлендской артиллерийской батареи.
Когда в полном соответствии с договоренностью на дороге заурчали взятые батареей напрокат автобусы, из укрытия выкатили фургоны с виргинскими номерами и перегородили шоссе.
Расчеты Сорок четвертой род-айлендской батареи выбрались из машин, удивленные и озадаченные. Их взорам предстала баррикада, за которой мелькали знакомые серые мундиры. Северяне инстинктивно потянулись за оружием. Не так-то просто перебороть застарелую ненависть.
На сей раз бойцы Шестой виргинской пехотной роты стреляли без промаха и перебили Сорок четвертую род-айлендскую артиллерийскую батарею до последнего человека.
Час спустя на шоссе показались мотоциклы Первого массачусетского кавалерийского эскадрона, но к этому времени уже была поднята по тревоге виргинская Национальная гвардия, а все участники событий набивали подсумки боевыми патронами.
В Америке разразилась Вторая гражданская война. Никто и не догадывался, что эта битва – лишь предвестник куда более ужасного конфликта.
Глава 2
Его звали Римо. Он бастовал.
– Нет результатов – нет и работы, – сказал Римо и тут же повесил трубку. Телефон немедленно зазвонил опять.
Римо оставил его призывы без внимания. Пусть трезвонит хоть до скончания века.
С верхнего этажа донесся скрипучий раздраженный голос:
– Почему этот шумный прибор продолжает нас беспокоить?
– Да это Смитти, – отозвался Римо.
Маленькая гибкая фигурка появилась на пороге по-спартански обставленной спальни намного быстрее, чем можно было ожидать.
– Он хочет предложить нам работу? – осведомился старичок скрипучим голосом.
– Какое мне дело? Я послал его подальше.
В глазах Чиуна, мастера Синанджу, застыл благоговейный ужас.
– Ты ударил Смита? – спросил он.
– Нет, – терпеливо объяснил Римо. – Я бастую.
Миндалевидные глаза Чиуна превратились в узкие щелочки.
– Расскажи мне, что означают эти непонятные слова.
– Смитти вздумал меня околпачить. Месяц назад он пообещал разыскать моих родителей и до сих пор отделывается неуклюжими отговорками. Его нужно постоянно подхлестывать. Я послал его подальше и буду бастовать до тех пор, покуда не получу то, что просил.
– Значит, ты не станешь работать?
Римо вызывающе скрестил руки на груди и заявил:
– Даже пальцем не пошевелю.
Тут снова зазвонил телефон.
– Надо узнать, чего хочет император Смит, – сказал Чиун.
– Ради Бога, – отозвался Римо и тотчас заткнул уши указательными пальцами. – Я не намерен слушать ваш разговор.
– А ты и не услышишь, – заверил его Чиун, протягивая руку к аппарату. Внезапно он повернулся, выставил вперед изогнутый ноготь длиной почти в палец и легонько царапнул Римо по лбу.
Парализующее прикосновение мастера Синанджу молниеносно ввергло нервную систему ученика в ступор. Он успел только выдернуть пальцы из ушей.
Пока Чиун беседовал по телефону, Римо стоял неподвижно. На его суровом скуластом лице отразилось явное недоумение, а глубоко посаженные карие глаза, казалось, вопрошали: «Как я мог попасться на такую дешевую уловку?»
Чиун тем временем, не обращая на него ни малейшего внимания, проговорил:
– Приветствую тебя, о император Смит, раздающий золото и увлекательные задания. Мастер Синанджу ждет твоих распоряжений.
– У нас очередное затруднение, мастер Чиун, – отозвался доктор Харолд В. Смит, голос которого не уступал своим благозвучием аромату чистящего средства с лимонной эссенцией.
– Я внемлю тебе, о мудрейший.
– В Виргинии происходит что-то ужасное, – выдохнул Смит. – Ренактеры затеяли перестрелку.
– Реакционеры уже давно мертвы!
– Не реакционеры, а ренактеры.
Чиун наморщил свой безволосый череп.
– Я не знаю этого слова.
– Ренактеры – это люди, которые носят костюмы и форму времен Гражданской войны и воссоздают ее основные сражения.
– Они вступают в битвы, исход которых уже давно решен?
– Они стреляют понарошку.
Лоб Чиуна вновь покрылся морщинами.
– В чем же цель сражения? Если нет смерти, нет и победы в войне.
– Это действие носит чисто театральный характер, – пояснил Смит. – Слушайте внимательно, прошу вас. Случилось так, что союзный батальон напал на подразделение южан и разгромил его.
– Ну и что? Они ведь не убивают.
– На сей раз северяне стреляли по-настоящему. Оставшиеся в живых конфедераты в свою очередь заманили в засаду другой батальон северян и уничтожили его подчистую. Подразделение виргинской Национальной гвардии, вызванное для подавления беспорядков, приняло сторону мятежников, в плен взят еще один батальон Союза.
– Значит, повстанцы победили?
– Пока нет. Если незамедлительно не вскрыть истоки этих событий, в стране может вспыхнуть Вторая гражданская война. Мастер Чиун, мы обязаны предотвратить дальнейшее развитие конфликта.
Чиун потряс своей старческой головой.
– Слишком поздно, – произнес он.
– Почему?
– Остановить войну можно только до ее начала, но не после. Вы позвонил нам слишком поздно.
– Я позвонил сразу, как только узнал о стычке, но Римо отказался со мной разговаривать.
Чиун пренебрежительно взмахнул рукой.
– Не имеет значения. В любом случае вы опоздали. Если люди в форме вступили в сражение, оно прекратится только тогда, когда одна из армий сдастся на милость другой. Таков закон войны.
Голос Смита явственно окреп.
Поделиться книгой: