Оружие разрушения

– У меня есть глаза. И читать я умею. Товарный поезд врезался в стену депо в Тексаркане. Кошмар, что там творилось. Я все видела по телевизору.

– Извините, – пробормотал Смит, заерзав на сиденье.

Он осторожно отпер замки портфеля и извлек портативный компьютер, соединенный с главной ЭВМ санатория «Фолкрофт», штаб-квартиры КЮРЕ, и снабженный телефоном спутниковой связи.

– Что это? – спросила женщина.

– Портативный компьютер, – коротко бросил ей Смит.

– Может быть, портативный, а места тут для него все равно маловато.

Смит включил питание, связался с компьютером «Фолкрофта» и запросил файлы Ассошиэйтед Пресс.

Искомое сообщение шло первым.

Крушение грузового состава. Тексаркана, штат Техас (инф. АП)

Грузовой поезд, принадлежащий Южной Тихоокеанской компании, в Биг-Сэнди, штат Техас, столкнулся на железнодорожном переезде со спортивным автомобилем. Автомобиль был смят, а потерявший управление состав проехал еще миль пятьдесят и сошел с рельсов в депо, расположенном к востоку от Тексарканы. В кабине тепловоза было обнаружено обезглавленное тело машиниста. Причины катастрофы расследуются экспертами Национального совета безопасности перевозок.

Смит сжал тонкие бескровные губы. Правда, с облегчением отметил про себя, что число жертв минимально. Непонятно, почему в отчете ничего не сказано о водителе того спортивного автомобиля. Надо полагать, он остался в живых.

Судя по всему, это крушение произошло по вине человека. По вине водителя, который безрассудно помчался наперерез поезду. Явление столь распространенное, что Смит включал аварии такого рода в ocoбую графу статистического анализа.

– Они не заменят газеты, – неожиданно раздав лось у него над ухом.

Он поднял голову и холодно произнес:

– Я вас не понимаю.

– Я хочу сказать, эти штуки никогда не заменят газеты. Мне наплевать, сколько вырубают деревьев. Газетам батарейки не нужны. Помяните моя слово: дело закончится тем, что сообщения станут рассыпаться при любом сбое ваших мощных супермашин.

– Да, наверное, – отозвался Смит. Он уже снова погрузился в раздумья.

По вагону прошел проводник, громко объявляя:

– Мистик! Следующая станция Мистик. Выход через задние двери. Мистик, штат Коннектикут, стоянка пять минут.

Поезд мчался вперед со скоростью 120 миль в час. Колеса мерно постукивали на длинных цельнокатаных рельсах, и пассажиры не чувствовали обычных на железной дороге толчков на стыках.

Выглянув в окно, Смит увидел сверкающую в лучах летнего солнца и плещущую у самой насыпи воду Лонг-Айлендского пролива.

Поезд как раз проходил крутой поворот, и вдалеке показался дизель-тепловоз, тянущий за собой длинную серебристую змею.

Послышался низкий, печальный гудок. И еще один, на сей раз чуть продолжительнее.

Ничто не предвещало несчастья. Когда поезд тряхнуло, Смит по-прежнему бездумно глядел в окно. Они как раз проезжали мимо соляной топи. На ветру колыхалась безмятежно осока.

Впереди вдруг что-то ухнуло. Толчок. Вагону словно захотелось сбрыкнуть! Смит тотчас отвернулся от окна и увидел изумленные лица людей, которые только что оторвались от чтения или от закусок, предлагаемых компанией «Амтрак».

Казалось, пассажиры вовек не оправятся от замешательства. Но на самом деле оно длилось всего лишь какую-то долю секунды. Конец ему положили глухие звуки взрывов.

Ух-ух-ух-ух...

Вагон неожиданно сошел с рельсов и развернулся перпендикулярно к ним.

Харолд В. Смит, вцепившись в свой портфель, крепко прижал его к груди.

Но это ему не помогло. Какая-то сила бесцеремонно швырнула его в проход – он только и успел заметить вылетевших из кресел товарищей по несчастью.

Как ни странно, никто не кричал. Ни одно живое существо не завопило от изумления или страха даже тогда, когда громада покореженной стали со скрежетом подминала под себя людей, унося их жизни.

Глава 4

Римо как следует подготовился к сотворению дракона.

Стащив с себя белую тенниску, он задумчиво стоял возле огромного ярко-красного бронированного «драгуна» среди разбросанных на земле банок краски. Ясно ведь, что проще запастись краской – купить по две банки каждой, – чем заранее продумывать цветовое решение.

Он должен нарисовать своего первого в жизни дракона, а значит, это должен быть удивительный дракон. Невиданный прежде. Всем драконам дракон!

Вот только как узнать, какой именно?

Само собой, дракон дракону рознь.

Бывают китайские драконы. Есть корейские, японские, даже английские. Вероятно, встречаются и драконы из Уэльса. Или даже французские.

Римо смотрел на сверкающее крыло «драгуна» и мучительно пытался припомнить все, что ему было известно об отличительных признаках драконов корейских.

Увы, безуспешно! Никогда прежде Римо особого внимания не уделял этим чудовищам. Ну не был он драконофилом! Впрочем, не исключено, что любители драконов называются как-нибудь иначе.

Почувствовав затылком чей-то пристальный взгляд, Римо быстро обернулся.

В смотровом окошке часовни мелькнуло озабоченное лицо мастера Синанджу. Мелькнуло и тут же пропало. Чиун умел двигаться так быстро, что невозможно было с уверенностью сказать, действительно ли он там стоял. А вдруг просто почудилось? Но нет, кореец, конечно, наблюдал за учеником. Никаких сомнений.

– Эй, папочка! – крикнул Римо.

Никакой реакции.

– Эй, Чиун!

В раскрытом окне снова показалось лицо, на сей раз абсолютно безмятежное.

– Ты звал меня, Римо?

В голосе мастера Синанджу слышалось недоумение, словно его застали врасплох.

Римо решил не разоблачать старого хитреца. Он просто спросил:

– Слушай, у тебя не сохранилось то черное кимоно с золотыми драконами?

– Вполне вероятно, – равнодушно отозвался Чиун.

– Можно взять его на секунду?

– Интересно, зачем?

– Так, примерить захотелось, – ответил Римо с самым невинным видом.

– Придумывай своего дракона, плагиатор! – крикнул ему учитель и захлопнул окно.

– Ничем тебя не возьмешь, – пробормотал ученик и вновь принялся созерцать красное крыло машины.

Вскоре он опять почувствовал на себе взгляд старика и вдруг ощутил прилив вдохновения.

Приблизившись к передней части «драгуна», Римо посмотрел на указательный палец правой руки. Палец как палец, ничего особенного. Правда, ноготь на этом пальце чуть длиннее других. Римо сознательно не стриг его коротко. Никакого желания отращивать длинные ногти он не испытывал и тем не менее знал, что ноготь может стать весьма и весьма грозным оружием. Особенно если владелец умеет правильно его использовать.

Коснувшись краски кончиком ногтя, Римо прикрыл глаза.

Трудность состояла в том, что он все еще порой мыслил как представитель Запада. Человек западной культуры вначале нарисовал бы дракона на бумаге, затем перенес эскиз на холст и только потом приступил к созданию окончательного изображения.

А Римо намеревался творить дракона на восточный манер. Чиуну нужен дракон. Он нисколько не шутит. А значит, ученик должен обнаружить где-то под красной краской скрывающегося там дракона.

Не открывая глаз, Римо ногтем царапнул по поверхности. Услышал скрежет. Отступил на шаг. Еще на шаг. И еще. Только что он с нажимом провел ногтем – видоизменившимся за долгие годы специальных диет, упражнений, обучения – по неподатливой поверхности металлического листа.

На боку автомобиля появилась длинная волнистая черта – абрис хребта дракона. И только отступив на три шага, Римо позволил себе взглянуть на нее.

Не так плохо! Что-то от спины дракона в этом есть.

Римо опять шагнул вперед.

При движении ногтя в обратном направлении слышался несколько иной звук. Римо действовал быстро, уверенно, повинуясь инстинкту. В общем, в стиле Синанджу. Ничем подобным он прежде не занимался, но ведь Синанджу раскрепощает мозг, и обновленное серое вещество тогда пробуждает в человеке все дремавшие дотоле таланты.

Искусство Синанджу наверняка откроет ему и драконов.

Дойдя до носа машины, Римо остановился и приоткрыл один глаз.

Он вернулся в точности к тому месту, с которого начал. Теперь на красном крыле машины сверкает серебристый силуэт. Дракон? Нет, не дракон. Всего лишь начало.

Римо с воодушевлением принялся за лапы чудовища.

Их он решил рисовать с открытыми глазами. Спереди он изобразил коготь, сзади – лапу. Хвост уже наметился, и Римо снабдил его тремя треугольными шипами. Да, в этой штуковине уже проявляется настоящий дракон.

Осталась голова. Самое трудное! Передняя часть дракона мало напоминала голову. Скорее на голову похож хвост. А за хвост может сойти голова. Но если перевернуть дракона, зачем тогда три шипа?

Римо осмотрел серебристый контур под всеми возможными углами и почувствовал новый, небывалый прилив вдохновения.

Он вернулся к голове и изобразил глаза и зубы. Потом подскочил к хвосту и добавил еще несколько штрихов. Затем последовало изогнутое крыло, похожее на крыло летучей мыши.

Наконец Римо отошел на несколько шагов и залюбовался собственным творением.

Да, это дракон! Без сомнения, он. А более всего поражало то, что его создатель сумел обойтись без утомительного смешивания красок.

И тут Римо вновь почувствовал затылком сверлящий взгляд. Казалось, в него целился снайпер, но обычно подобное чувство появлялось тогда, когда за ним наблюдал Чиун.

Ученик повернулся к часовне, улыбнулся и крикнул:

– Ну как тебе?

Но мастера Синанджу в окне не оказалось.

– Эй, папочка, я же знаю, что ты там!

Никакой реакции.

– Чиун! Все готово!

Дверь часовни резко распахнулась, и на пороге показался учитель. В эту минуту он чем-то напоминал куропатку, которую вспугнул охотник. Сморщенное его лицо наводило на мысль об изюме.

Он торопливо подошел к машине, остановился, вгляделся в рисунок на крыле «драгуна», наклонил голову вправо, затем влево. Глаза его сузились, словно щелочки.

– Ну, что скажешь? – с гордостью спросил Римо.

– Почему у него две головы?

– Голова сзади, а спереди хвост.

– Хорошо. Почему он смотрит назад?

– Он смотрит не назад, а в ту сторону.

– Значит, он удирает от опасности?

– Это декоративный дракон, а не боевой.

– Это дракон-трус. – Чиун прищурился. – И глаза у него западные.

– Что ты выдумываешь! Я рисовал его по-восточному.

– И хвост у него английский. Мне не нужен английский дракон на моем экипаже.

– Как ты можешь, Чиун. По-моему, очень приличный дракон.

– К тому же в этих выступах я усматриваю влияние японского стиля.

– Обычные шипы.

– Ха-ха! Они японские. Немедленно все сотри. ОНО оскорбляет мои глаза.

– Да не могу я его стереть! Я нарисовал его ногтем.