Оружие разрушения

В предварительном отчете Мелвис Каппер указал на наркотическое опьянение машиниста как на предположительную причину катастрофы. Предварительный отчет эксперта попал в центральный офис Национального совета безопасности перевозок в Вашингтоне, округ Колумбия, и компьютер распространил его по всем региональным отделениям НСБП.

Проводившая эту нехитрую пересылку девушка-оператор сделала больше, чем любой эксперт для успешного разрешения загадки катастрофы в Тексаркане. Впрочем, тогда еще никто ни о чем не подозревал – так же, как никому не приходило в голову, что трехлетняя серия кошмарных катастроф на железных дорогах отнюдь не была серией случайных совпадений или затянувшейся полосой невезения.

Все происшествия подчинялись строгой системе. Правда, никому пока не удавалось ее обнаружить.

Глава 2

Его звали Римо. В данный момент он испытывал свою новую тачку в боевых условиях.

Поток машин обтекал его со всех сторон. То один, то другой водитель резким рывком вырывался на соседнюю полосу. Как ни парадоксально, автомобилям чаще приходилось двигаться вбок, а не вперед. Порой они буквально протискивались с одной полосы на другую, а через некоторое время водители, не утруждая себя подачей звукового сигнала, возвращались в недавно покинутый ими ряд. На дороге выработался своеобразный ритуал. Как только в каком-нибудь ряду открывалось свободное пространство, все находившиеся поблизости машины устремлялись туда. Звенели бамперы, гудели клаксоны. Над шумом и грохотом разносились ругательства. Победитель наслаждался плодами своего успеха примерно на протяжении четверти мили. Едва завидев новую «дырку», он, не раздумывая, рулил туда. Мысль о том, чтобы кому-то уступить, представлялась такой же дикой, как и мысль о том, чтобы не превысить скорость.

Когда-то, очень давно, Римо вроде бы сформулировал для себя основной закон поведения водителей на улицах Бостона. Каждый житель Бостона убежден, что правила движения на дорогах обязательны для всех, кроме него самого. Потому-то каждый шофер и игнорирует их, вполне искренне предполагая, что другой непременно будет следовать их букве и духу. В результате правила не соблюдаются практически никем.

И второе: бостонские водители постоянно куда-то опаздывают, вследствие чего они всегда готовы рисковать жизнью и здоровьем, чтобы сэкономить шесть-семь секунд. Поэтому они виляют на дорогах с такой же легкостью, с какой обычные люди изменяют своим убеждениям.

Уличное движение в Бостоне оказалось настолько безумным, что Римо перестал ездить на машине. Приходилось пользоваться такси либо подземкой.

Просто ему не удавалось найти такой автомобиль, который, по его мнению, соответствовал бы бостонским улицам. Промучившись понапрасну, он попросил своего шефа подыскать ему что-нибудь подходящее. Понятно ведь, что, если он погибнет в автокатастрофе, Смиту придется платить миллионы за обучение его преемника – не говоря уже о том, что он лишится одного из двух наиболее высокооплачиваемых ассасинов.

Шеф заупрямился – поначалу.

– Об этом и речи быть не может!

– Послушайте, Смитти, – сказал ему Римо, – на подготовку летчиков-истребителей тратят огромные деньги, и когда с ними что-нибудь случается, целые эскадрильи вылетают им на выручку. Пилота спасают, даже если приходится жертвовать самолетом. Разве нет?

– Все правильно, – процедил сквозь зубы доктор Харолд В. Смит.

– На мою подготовку ты потратил тонны денег. А поскольку я вынужден жить в этом сумасшедшем доме...

– Бостон – не сумасшедший дом.

– Когда едешь по городу, складывается впечатление, что на тебя со всех сторон прут маньяки-убийцы. Жители Бостона – люди как люди, когда ходят пешком, но стоит им сесть за руль, как они тут же летят кубарем вниз по эволюционной лестнице.

Смит откашлялся.

– Думаю, что вы преувеличиваете.

– Когда я в последний раз ехал из аэропорта, буквально все водители были готовы растерзать и меня, и мою машину за то, что я остановился у пешеходного перехода, чтобы пропустить человека.

– Сомневаюсь.

– Еще был случай, когда я стоял первым у светофора и не рванулся с места немедленно, как только зажегся зеленый свет. Так какой-то идиот сзади загудел и обложил меня на все буквы алфавита.

– Наверное, он спешил.

– Ну да! Заторопился в больницу, когда я укоротил ему язык.

Смит неловко кашлянул.

– Запишите машину в мой контракт, – попросил его Римо. – Мне нужна машина, способная выдержать езду по Бостону. Причем красная.

– Почему красная?

– А почему нет? – парировал Римо.

И поскольку найти хороших ассасинов непросто, доктор Смит согласился. Пришлось.

Дожидаться машины пришлось дольше, чем хотелось. Несколько предложений Римо отверг. На первой машине – «боннвиле» – Римо отправился на пробную поездку по Бостону и очень скоро столкнулся с мальчишкой-почтальоном, ехавшим на велосипеде.

Римо вышел из машины, чтобы проверить, как там парень. Тот швырнул ему в лицо вечернюю газету и пригрозил подать в суд.

– Ты сам меня подрезал, – заметил Римо, убедившись, что правая рука мальчишки не пострадала.

– Надо смотреть, куда прешь, придурок! – завопил пацан, и кольцо у него в носу задрожало.

– Тебя так мама учила разговаривать?

– Именно так мама учила меня разговаривать, когда приходится разговаривать с придурками. Велик был совсем новенький. А теперь, посмотри...

Римо взглянул. На зеленой краске осталась царапина. В остальном – порядок.

– А я только что приобрел эту машину, – возразил Римо, указывая на царапину на переднем крыле автомобиля.

– Надеюсь, твоя матушка высечет тебя за то, что ты ее поцарапал.

– Поцарапал ее не я, а ты. И поосторожнее насчет моей матери! Я ее не знал.

– Повезло тебе. Моя мать из меня котлету сделает.

– Только предупреди ее, что котлета получится тухлая.

– Я ведь и в суд на тебя могу подать. Мой отец постоянно с кем-нибудь судится.

– Прежде всего ему надо бы вчинить иск твоей матери – за то, что произвела на свет такой кусок дерьма, – откликнулся Римо.

– Ты не имеешь права так разговаривать со мной! – заорал почтальон.

– На месте твоего отца я потребовал бы назад свою сперму, – заявил Римо, впрочем, уже более добродушно.

В ответ парнишка шагнул к новенькому «боннвилю» Римо, наклонился и лизнул оцарапанную предохранительную решетку. Римо сначала решил, что присутствует при новом ритуале обнюхивания автомобиля, но пацан тотчас выпрямился, а на решетке появилась новая царапина, в точности такая же, как от столкновения. Газетчик высунул язык, и Римо увидел на нем налет серебристой краски.

Пришлось несколько усовершенствовать велосипед своего оппонента, превратив его в подобие птичьей клетки. Владелец велосипеда каркал по-вороньи, сидя внутри нового сооружения, когда Римо покинул поле боя.

После этого «боннвиль» вернулся к поставщику.

Второй вариант оказался «шеви-блейзером». Эта машина благополучно выдержала первую поездку по кварталу, добралась даже до 128-го шоссе и вернулась домой. Римо припарковал ее на стоянке возле супермаркета, и там в нее врезался, дав задний ход, «мерседес-СЛ».

Женщина, сидевшая за рулем «мерседеса», вышла из салона, бросила взгляд на искореженный капот «блейзера» и на пострадавший задний бампер собственной машины, после чего повернулась к Римо.

– Надо смотреть, куда едете! – громогласно изрекла она.

– Я всего лишь стоял на стоянке, – возразил Римо преувеличенно спокойно, так как к этому времени уже пришел к убеждению, что у всех автомобилистов Бостона неустойчивая психика.

– Это вы утверждаете! Я дам другие показания! – пролаяла женщина, поворачиваясь спиной к «провинившемуся».

– Участники дорожного происшествия должны обменяться координатами, – крикнул ей вслед Римо. – Закон штата, знаете ли.

– Я в происшествии не участвовала. Виновник происшествия – вы. Вот и обменивайтесь координатами с самим собой.

Римо вышел из «блейзера», дождался, пока дама скроется в магазине, и принялся пинать шины ее «мерседеса». Методично, одну за другой. Носок его ботинка отскакивал от толстой резины. И после каждого удара раздавалось шипение спускавшей камеры.

Когда Римо вновь сел за руль покалеченного «блейзера», «мерседес» суровой дамы просел на обода колес.

От «блейзера» Римо также отказался.

Шеф, естественно, не преминул заметить, что Римо, по всей вероятности, не умеет аккуратно ездить.

Римо, само собой, возразил, что в городе Бостоне существует только один способ аккуратно передвигаться в автомобиле – привязать к колесам по воздушному шару и парить над улицами.

– Сделаем еще попытку, – сказал он Смиту.

Последний автомобиль прибыл только что, точнее – утром. Римо взглянул на него и, энергично потирая руки, сообщил:

– Честное слово, не могу ждать.

Лучшего нечего было и желать. Главное – машина была красная. Вернее, красная с разводами. Римо и не знал, что на заводах машины окрашивают в красный цвет с разводами, как в былые времена. Подобную окраску автомобилей ему приходилось видеть лишь в детстве, когда даже мечта о собственном велосипеде полностью противоречила его финансовым возможностям.

Сейчас Римо двигался по Юго-восточному экспресс-шоссе, известному среди автомобилистов как Юго-восточное депресс-шоссе, а также – в лучшие дни – как Зеленый монстр. Он проводил испытания новой машины. Длинная, перегруженная транспортом, напоминающая застывшего над Бостоном удава эстакада. Скоро ее должны будут разрушить, чтобы освободить место для пришедшей ныне в упадок Центральной магистрали. Римо искренне надеялся, что городские власти проявят благоразумие и не забудут пропороть сердце этой змеи осиновым колом.

Машина буквально пылала под ярким июльским солнцем. Ее разглядишь и за много миль – немалое преимущество. В Бостоне водители нередко не замечают предметы, уступающие по размерам водонапорной башне.

Когда Римо съезжал с эстакады вниз, на Рокс-бери-масс-авеню, его подрезал отчаянно сигналящий черный «форд-рейнджер-бигфут». Его громадные колеса едва не грызли асфальт.

В былые времена Римо расстроился бы или даже разозлился. Сейчас же он лишь широко улыбнулся.

И тут же нажал на газ – и обошел «форд». Ошеломленный водитель едва успел показать Римо средний палец[1]. Тогда Римо легким движением одной руки вывел свою машину на соседнюю полосу. Водитель «рейнджера» попытался вытеснить его, но настоящего состязания здесь и быть не могло. «Форд-рейнджер-бигфут» – это всего лишь спортивный автомобиль. Римо же сидел за рулем внушительной четырнадцатитонной бронированной махины.

Римо оттеснил «форд» за боковую линию и, не довольствуясь малой победой, прижал его к ограждению. На протяжении целой мили крыло «форда» высекало искры из металлического барьера, и только после этого изрыгающий проклятия водитель вывернул руль в отчаянной, но бесплодной попытке вытеснить Римо, но добился только того, что задние колеса его автомобиля оставили черный след на асфальте.

– Вот это мне нравится, – изрек Римо, оставив посрамленного соперника позади.

– Вы сошли с ума, – проговорил сидевший рядом с ним доктор Харолд В. Смит. Щеки его побелели. Он прижимал к груди портфель, а глаза за стеклами очков без оправы казались совершенно безумными.

Смит приехал в Бостон только для того, чтобы лично вручить Римо ключи от машины и документы, подтверждающие его право пользования бронированным автомобилем. Римо уговорил его принять участие в пробной поездке. Сейчас Смит явно жалел о своей доверчивости.

– Я всего лишь защищался, – возразил Римо. – Разве вы не видели, как он меня подрезал? И не спорь.

С этими словами Римо аккуратно повернул на шоссе Непонсет – Куинси.

Серебристого цвета «хонда» внезапно пошла на обгон, подсекла машину Римо, и он едва не врезался в заграждение. Лишь его сверхъестественная реакция предотвратила катастрофу.

В салоне «хонды» сидели две монахини.

Пристроившись за «хондой», Римо дал долгий гудок. Та монашка, что не управляла автомобилем, высунулась из окна и швырнула в Римо четками. Четки ударились о бампер, скрепляющая их нить лопнула, и бисер рассыпался по асфальту.

– Вот видите! – торжествующе воскликнул Римо. – Надеюсь, теперь вы меня понимаете? Даже монашка за рулем становится мегерой.

– Невероятно.

– Бостонские водители – самые жуткие в мире.

– И вы – один из них, – бросил Смит.

– Что-о?

– Римо, вам же все это нравится.

– Да, мне нравится чувствовать себя на дороге уверенно, – с жаром откликнулся тот. – Мне нравится сознавать, что моя жизнь не висит на волоске, когда я выхожу из дома и еду в магазин. Нравится ощущать, что я сильнее и умнее какого-нибудь придурка, который садится за руль и при этом понятия не имеет, что значит водить машину.

– Итак, надо полагать, вы береште эту тачку?

– Еще бы! Кстати, у нее есть какое-нибудь название?

– Она называется «драгун».

– Ага, значит, я смогу объявить Чиуну, что ко мне на службу поступил тяжеловооруженный драгун.

– Вообще-то, – возразил Смит, – самое тяжелое вооружение я попросил убрать.

– Зря. В наших краях оно помогло бы поставить кое-кого на место.

– Чем меньше вес, тем меньше требуется бензина, – отрезал Смит.

– Тонко подмечено! И на сколько же миль хватает галлона бензина такому зверю?

– На три, – ответил Харолд В. Смит, директор официально не существующего сверхсекретного правительственного агентства КЮРЕ.

* * *

Когда Смит с Римо подъехали к частному дому в городе Куинси, мастер Синанджу уже поджидал их.

Худощавый, невысокий – всего пяти футов ростом, – он был одет в кимоно чайного цвета. Невзрачный человечек, но на лице его запечатлелась мудрость столетий. Кореец. Лысый. Карие глаза. Длинные ногти. Реденький пушок за ушами. Тоненькая, трепещущая на ветру бороденка. В общем, облик этого человека совершенно не соответствовал его репутации одного из самых грозных ассасинов двадцатого века.

Едва Римо выбрался из машины, как услышал недовольный, скрипучий голос:

– Как поживает великолепный дракон?

– «Драгун», – поправил мастера ученик.