Помоги проекту - поделись книгой:
Убедившись, что оба турка убиты, Валид вернулся к машине, и караван устремился в глубь Турции.
Ибрагим испытал странное чувство. Все его тело горело от восторга, события принимали необратимый характер.
– Возблагодарим Аллаха, – неожиданно тихо произнес он. Затем голос его окреп, и он закричал:
– Слава пророку! Да пребудет с ним мир!
Махмуд не ответил. Пот стекал по его черным щекам к перекошенному рту.
Сидящие на заднем сиденье притихли.
Ибрагим следил за машиной Валида. Спустя две минуты «кадиллак» свернул с дороги в золотую пустыню. Следом за ним устремились «додж» и «форд». Песок полетел из-под колес, автомобили медленно теряли скорость. Через сотню ярдов они окончательно увязли в песке. Мужчины вылезли наружу.
Пока Ибрагим и Махмуд выносили из машин сиденья и вытаскивали из багажника фальшивую дверь, остальные быстро и уверенно приступили к выполнению задания.
Глава 6
Благодаря стоящим на двигателях глушителям вертолет «Хьюз-50/Ю» считается одной из самых тихих машин этого типа. Небольшой хвост Т-образной конструкции обеспечивает высокую устойчивость и невероятную маневренность на любых скоростях. В носовой части размещаются пилот и два пассажира, еще четверо могут поместиться сзади. Двадцатимиллиметровая пушка и крупнокалиберный пулемет делают вертолет идеальным средством для патрулирования границ.
Когда поступил сигнал тревоги с пограничного поста севернее Камышлы, пилот и штурман обедали. Они только что завершили долгий облет границы. До четырех часов вылетов не предвиделось, и летчики обрадовались вызову. Последнее время все шло слишком спокойно. Настолько спокойно, что они успели затосковать по настоящему делу. Улыбнувшись и показав друг другу большие пальцы, турки побежали к машине. Спустя пять минут боевой вертолет поднялся в воздух.
Полет проходил на небольшой высоте. Пилоты осматривали одинокие деревушки и затерявшиеся в предгорьях фермы. Приближался пограничный пост. Не сумев вызвать постовых по радио, летчики встревожились по-настоящему. Пилот старался вести машину таким образом, чтобы солнце оставалось у него за спиной. Это значительно осложняло задачу стреляющим по нему с земли.
Вначале летчики заметили исковерканный кузов автомобиля, затем разрушенную пограничную будку. Описав круг над местом происшествия, они доложили в штаб, что видят внизу тела двух убитых пограничников и троих нарушителей.
– Машина повреждена, – произнес пилот в закрепленный на шлеме микрофон и приник к янтарному окуляру. – Кажется, один нарушитель шевелится.
– Высылаю вертолет с врачом, – отозвался диспетчер.
– Похоже, раненый долго не протянет, – доложил пилот. – Я хочу спуститься и допросить его, прежде чем он подохнет.
На другом конце посовещались.
– Капитан Галата разрешает вам действовать по собственному усмотрению, – сказал диспетчер. – Где сирийские пограничники?
– Сидят в своей будке, – доложил пилот. – Похоже, они не пострадали.
Войти с ними в связь?
– Не надо, – отозвался диспетчер. – Их опросят по официальным каналам.
Пилот кивнул. Если убитые – сирийцы, то пограничники ни слова не скажут туркам; если это турки, то сирийцам все равно не поверят. Разрешение на пересечение границы и допрос сирийских пограничников можно было получить только на самом верху. Весь процесс превращался в длительную и бессмысленную процедуру.
Летчик опустил вертолет на высоту сорок метров и описал еще один круг.
Лопасти поднимали тучи песка, мешающего разглядеть происходящее. Командир сообщил штурману, что они садятся.
Вертолет опустился на землю в пятидесяти ярдах от трех автомобилей. Турки выдернули из креплений старые автоматы образца 1968 года и надели защитные очки от поднимаемого двигателем песка.
Первым из машины выпрыгнул штурман. Он захлопнул за собой дверь и обошел вертолет. Затем из кабины выбрался пилот. Двигатель не выключали – на случай, если придется поспешно ретироваться. Летчики медленно пошли в сторону «кадиллака», водитель которого был еще жив. Рука бессильно свисала из открытого окна машины, из рукава сочилась кровь. Она попадала вначале на пальцы, потом струйкой стекала в песок. Раненый с трудом поднял голову.
– Помогите...
Штурман поднял автомат и огляделся. Командир шел впереди, подняв ствол кверху.
– Прикрой меня, – бросил он через плечо. Штурман остановился, упер приклад в плечо и наставил оружие на раненого. Пилот сделал еще несколько шагов и остановился возле машины. Потом осторожно обошел ее кругом, чтобы убедиться, что никто за ней не прячется. Шины были пробиты, – Кто ты? – спросил летчик окровавленного бородача.
Раненый что-то пробормотал.
– Громче! – приказал летчик, наклоняясь. Водитель сглотнул и попытался пошевелить рукой. Затем стремительным и мощным движением ухватил турка за воротник и рванул его на себя. Летчик ударился лицом о крышу машины.
Штурман не мог стрелять, ибо командир находился на линии огня. Он перебежал на другое место, но из песка за его спиной уже поднялся человек с автоматом. Турок не услышал, как прогремели оборвавшие его жизнь выстрелы.
Когда он рухнул на песок, Валид отпустил пилота. Тот попятился и свалился на землю. Махмуд дал еще одну очередь. С его штанов и рубашки по-прежнему струйками сыпался песок.
Ибрагим выбрался из укрытия. Он залег с другой стороны на случай, если вертолет приземлится именно там. Остальные участники операции выбирались из багажников.
Валид вышел из машины и оторвал привязанный к руке целлофановый мешок с козлиной кровью.
– Мы не потеряли ни одного человека, – гордо провозгласил Валид, направляясь в сторону вертолета. – Даже лишние люди не понадобились. Ты хорошо все спланировал, Махмуд.
– Спасибо, – откликнулся Махмуд.
Ибрагим торопливо зашагал к вертолету. За исключением бывшего летчика сирийских ВВС Махмуд был единственным человеком, разбиравшимся в технике.
– Я боялся, что двигатель сметет с нас весь песок, – сказал Ибрагим.
– Тогда бы я расстрелял их еще в воздухе, – откликнулся Валид и открыл дверцу кабины. Прежде чем забраться внутрь, он протянул руку и выключил радио, Ибрагим устроился на месте штурмана. Дождавшись, когда к вертолету подтянулась вся группа, он отключил опознавательный радиомаяк. В Мардине решат, что вертолет неожиданно потерял управление и рухнул вниз. По маршруту его движения будут немедленно высланы спасательные экипажи.
Пришло время прощаться. Мужчины крепко обнялись, после чего трое развернулись и направились к машине. С боевым вертолетом за спиной, они могли не опасаться неприятностей со стороны сирийских пограничников. Последние, кстати, из страха возмездия не станут отвечать на вопросы следователей из Дамаска и Анкары.
– Теперь мы не станем оглядываться, – провозгласил Валид, обращаясь к троим оставшимся в вертолете. – Мы будем смотреть только вперед. Вражеская авиация нагрянет через десять минут. Вы готовы?
Махмуд дождался, пока Хасан, их радист, погрузит на борт прихваченные из машины канистры с бензином и рюкзак, с которым все обращались чрезвычайно осторожно. Изнутри рюкзак был утыкан гвоздями.
– Готовы! – крикнул Махмуд и захлопнул дверь. Не говоря ни слова, Валид поднял вертолет в воздух. Ибрагим смотрел, как стремительно падает вниз пустыня. Дорога превратилась в ленту, участки асфальта перемежались с участками песка, следы кровавой бойни стали неразличимы. Он повернул лицо к солнцу.
Кондиционеры тщетно пытались сбить температуру внутри салона.
«Столь же тщетны усилия турок сбить накал нашей борьбы», – подумал Ибрагим.
Сегодня они совершат подвиг, который станет праздником для курдского народа. Они привлекут внимание всего мира к святым и благородным целям своей нации.
Они изменят установившийся мировой порядок.
Глава 7
Я, тоже крайне недоволен событиями, – проворчал Пол Худ, заканчивая первую чашку кофе в Оп-центре. – Стивен Вайенз – наш хороший друг, и я очень хочу ему помочь.
– Тогда давайте поможем, – сказал Столл, нервно поглаживая колено. – Дьявол, мы же все-таки секретные агенты. Неужели нельзя его выкрасть и выпустить под другим именем и легендой?
Худ нахмурился.
– Я ожидал серьезных предложений, Столл по-прежнему не сводил глаз с Худа. На руководителя политического и экономического отдела Марту Маколл он даже не взглянул, Она сидела на диване слева от него. Руки женщины были скрещены, а на лице застыло недовольное выражение.
– Хорошо, я не знаю, что делать, – признал наконец Столл. – Но гончие с Холма[2]не станут ничего предпринимать еще минут девяносто. За это время можно что-то придумать: составить список миссий, в которых Стивен оказывал нам серьезную помощь, или пригласить людей, которым он спас жизнь...
Неужели это тоже ничего не значит?
– Мэт, я ценю вашу заботу о друге, – произнесла Марта, скрестив длинные ноги. – Но прогрессивное финансирование – слишком острый вопрос. Стивен Вайенз попался на том, что забирал деньги с одного проекта и вкладывал их в другой.
– Потому, что понимал, что другой проект важнее для безопасности нации, – возразил Столл. – Себе лично он не присвоил ни цента.
– Это не играет никакой роли, – сказала Марта. – Он нарушил закон.
– Глупый закон.
– И это не играет никакой роли, – повторила Марта. – Будем надеяться, что они не станут серьезно инспектировать Оп-центр из-за того, что мы пользовались незаконным доступом к ресурсам Национального бюро аэрофотосъемки.
– Льготным доступом, – поправил ее Худ.
– Согласна. Только вряд ли Ларри Рэчлин прибегнет к этому термину, когда выяснится, что ребята из ЦРУ получали в десять раз меньше спутникового времени.
И что, по-вашему, произойдет, когда в нашу бухгалтерию заглянет Комитет по контролю за разведкой конгресса США? Мы ведь не всегда расплачивались с НБА за использованное время. Оно вообще не включалось в наши расходы.
– Тем не менее мы вели учет спутникового времени и вложили его в бюджет следующего года.
– Конгресс все равно заявит, что мы живем не по средствам, – сказала Марта, – Они обязательно начнут докапываться, что да почему.
– Стоп! – воскликнул Столл и громко хлопнул в ладоши. – Эта угроза лишний раз доказывает, что нам следует горой стоять за Стивена. Порознь мы – мишени для нападок, вместе – единый фронт. Сила. Если мы заступимся за НБА, конгресс будет вынужден с нами считаться. Особенно если пойдут разговоры об угрозе национальной безопасности.
Марта посмотрела на Худа.
– На самом деле, Пол, многие конгрессмены с удовольствием развалили бы всю систему нашей безопасности. Знаете, какие разговоры пошли в конгрессе после того, как Майк Роджерс спас Японию от Северной Кореи? Мне рассказали об этом близкие друзья. Так вот некоторые политики заявляют; «До каких пор мы должны тратить деньги на защиту японцев от терроризма?» Другие высказывались помягче:
«Отличная работа, вот только почему вы узнали о заговоре так поздно?» То же самое говорят о взрыве тоннеля в Нью-Йорке. Мы нашли злоумышленника, но буквоеды с Холма тут же пожелали узнать, почему разведка не обезвредила его заранее. Нет, Мэт. Мы слишком глубоко просели, чтобы начинать раскачивать лодку.
– Ничего не надо раскачивать, – поморщился Столл. – Надо бросить тонущему спасательный жилет, – Спасательные жилеты очень скоро могут понадобиться нам самим.
Столл протестующе поднял руку, потом передумал и опустил ее.
– Значит, это все, что мы можем сделать для надежного и верного друга?
Оставим его в беде? Черт побери, Пол, выходит, то же самое ожидает нас всех?
– Слишком уж все запутано, – проворчал Худ.
– Дело действительно приняло серьезный оборот.
– Почему? Объясните в конце концов, какая разница откуда нам пришел чек?
– Речь не об этом. Руководству Оп-центра придется признать серьезные ошибки в организации работы. Столл перевел взгляд с Марты на Худа.
– Извините, Пол, но Марта здесь только потому, что Лоуэлла нет в городе.
Вы хотели знать мнение юриста, и она высказала свою точку зрения. Теперь хорошо бы услышать моральную оценку.
– По-вашему, следовать закону аморально? – Карие глаза Марты сверкнули.
– Вовсе нет, – возразил Столл. – Я стараюсь выбирать выражения. Я сказал, что вы высказали свою точку зрения как юрист.
– Моя моральная позиция ничем от нее не отличается, – отрезала Марта. – Промах допустил Стивен Вайенз, а не мы. Если мы попытаемся за него заступиться, журналисты станут рассматривать все наши последующие операции через увеличительное стекло. Чего ради мы должны рисковать?
– Потому что так поступают порядочные люди, – произнес Столл. – Я полагал, что должно существовать своего рода братство разведчиков. Уверен: если Пол или тем более вы, черная женщина...
– Афроамериканка, – жестко поправила Марта.
– ...будете настаивать на том, что добрые дела Вайенза намного перевешивают его ошибку с прогрессивным финансированием, люди прислушаются.
Господи, да ведь он ни цента не положил в свой карман!
– На его беду, – сказала Марта, – национальный долг пусть незначительно, но вырос. Финансовое творчество Вайенза пробило в бюджете дыру как минимум на восемьдесят миллионов долларов.
– Он взял эти деньги для пользы общего дела, – сквозь зубы процедил Столл, Худ задумчиво погладил пальцем огромную кружку. Дома жена позволяла пользоваться только кофейными чашечками из набора. Эта кружка принадлежала ему, и только ему. Он получил ее в подарок от знаменитого полузащитника Романа Габриэля после матча на кубок Лос-Анджелеса.
Оп-центр тоже принадлежал ему. Он был обязан обеспечить его работу. Стивен Вайенз оказал ему в этом деле огромную помощь, помогая Оп-центру спасать человеческие жизни и защищать другие народы. Теперь в беду попал сам Вайенз.
Имеет ли Худ право ставить под удар своих людей ради спасения Стивена Вайенза?
Словно прочитав мысли своего босса, Столл мрачно изрек:
– Я полагал, что Оп-центр должен заботиться о людях, отдающих ему свои силы и жизнь.
– Вопрос сложнее, чем это представляется вам обоим.
Марта раздраженно покрутила стопой. Это означало, что спор начал ее злить.
Она злилась на Худа и прочих людей из правительства, которые ставили под угрозу ее собственную карьеру.
– На кого из комитета по контролю мы можем рассчитывать? – спросил ее Худ, – Смотря в чем, – недовольно ответила она. – Считаете ли вы нашим другом сенатора Фоке?
Поделиться книгой: