Три холма, охраняющие край света

В семёрке сталинских «высоток» обосновался вообще чёрт знает кто.

Произошло окончательное решение квартирного вопроса. С москвичей была наконец-то снята столетняя порча.

Мир в ужасе взирал на безумный русский мегаполис и гадал, много ли там останется народу после первой зимы. Обильную гуманитарную помощь едва успевали разворовывать. Братскую руку протянула даже Монголия…

Но никто не мог представить, сколь хитра на выдумки голь, если её оставить в покое и предоставить самой себе.

«Как вы там живёте?» - ужасались москвичи, застрявшие в обычных домах с обычной инфраструктурой, то есть Кварталах, по-простому - Низовка.

«Нет, как вы-то в своих конурах существуете?» - ужасались обитатели Башен в ответ.

Из жалости взаимной проистекла большая польза.

«Счастье России в том, что мы умеем жить бедно», - сказал некогда академик Лихачёв.

Пошли в ход все альтернативные технологии, которым не давали дороги в прежнее время - селитро-кадмиевые обогреватели, термоцефалоиды, нанокрекинг, ламинарные биофильтры для атмосферной влаги, некробные культуры в переоборудованных бассейнах, теплоизоморфы, бестактные парадвигатели инженер-полковника Крюкова, селеновые гелионакопители, псевдодинамические полуподъёмники, капельное квазиосвещение. Пресловутая «машина Дина», воплощённая в металле, на практике научилась поднимать не только самоё себя, но и двух пассажиров. Некому было тормозить народную смекалку.

Между Башнями вёлся усиленный натуральный обмен опытом и научно-техническими хитрушками. Секретить тоже было некому, а жить хотели все. Возникла новая цивилизация, для которой всё никак не могли найти определения. «Дождался русский народ наконец самоуправления! - воскликнул в своём подмосковном имении прославленный мудрец и пророк. - Теперь и помереть не обидно!»

По весне притихшая Россия с удивлением и восторгом поняла, что сердце её продолжает биться, хоть и в некотором отчуждении от прочего организма. Чиновный столичный Петербург весьма огорчился и даже начал дерзко намекать на уплату налогов. Министрам надоело ютиться в сырых коммуналках и на задворках дворцов. Никаких налогов, конечно, не последовало. Питерская милиция получила приказ отлавливать и штрафовать «лиц московского происхождения».

«Скромнее жить надо, тогда и деньги будут!» - прозвучал ехидный ответ Объединённого Совета Башен и Кварталов.

Пробовали высадить десант на крыши некоторых зданий. Спецназовцы не вернулись - то ли сгинули на верхних этажах, то ли прельстились незнакомым стилем жизни и попросили убежища, занявшись охраной.

И великий город продолжил жить обычной жизнью, разве что с некоторыми поправками на невероятность.

- Я каждый раз словно в новую страну возвращаюсь, - сказала Леди. - Даже плакать хочется, оттого что всё это ненадолго…

- Почему же ненадолго? - спросил лорд Фицморис. - У вас даже удивительней, чем я представлял…

- А, - Лидочка махнула рукой. - Найдутся деятели, подгребут всё под себя. Так всегда было. Уже в официальной прессе пишут: «Махновщина», «Православные джамааты», «Корпоративная вольница», «Анархо-синдикализм»… А сперва дифирамбы пели - «Технологический прорыв без войны», «Ростки будущего»… Скоро, поди, крестовый поход объявят, а ваши буржуи нашим помогут! Вы все заодно, принцы-герцоги… Антанта проклятая…

- Почему вы всё время хотите меня обидеть, ласточка? - вздохнул Дюк.

- Потому что ты всё понимаешь, миленький, - сказала Леди. - Мы по-прежнему живём в ожидании жизни, ищем мужицкий рай и Страну Муравию… А теперь ещё и Три Холма, Охраняющие Край Света. Хочешь, в Кремль сходим, когда дела сделаем? Ты ведь не был в Кремле?

- Не был, - сказал Дюк. - То есть был, но подростком…

- Там теперь интересно, - зажмурилась Лидочка. - Смена караула у Мавзолея. Мавзолей, правда, пустует, и солдатики - голограмма, но всё равно впечатляет. Концерты постоянные, вернисажи… Лох цепенеет, Гайд-парк отдыхает… Вечерами цифровые фейерверки, хэппенинги, перформансы… Кучу знакомых встретим! Погужуемся хоть денька три! Герцог Блэкбери вспомнил бесконечные лестничные пролёты и застонал - ноги ещё гудели. Леди утешила его:

- Когда вернёмся, и подъёмники Диназара ботают. Только они медленно идут, на каждом этаже отдыхают… У меня никогда терпения не хватает, я предпочитаю ножками. Мы же не старики и не дети, правда, Терри?

- Наши отношения говорят об обратном, - Дюк воспользовался случаем поднять проблему.

- Глупенький! Постель-то у меня одна. Правда, большая, от старых хозяев. Если лапы распускать не будешь - нормально выспишься. Терпи! Ждать и надеяться, как завещал Эдмон Дантес! Ещё одно усилие, французы, и вы станете настоящими республиканцами, как сказал Жан Жак Руссо!

- Маркиз де Сад это сказал, - грустно поправил Дюк.

- Тем более! - воодушевилась Лидочка. - Но лучше я тебе всё-таки антиэротический массаж сделаю… Смотри - красота-то какая! Ни дымов, ни факелов! В Капотне, и то безотходка! И пожаров не стало, главный поджигатель в женском платье удрал в Бологое… Да ты погляди: даром, что ли, я стереотрубу покупала!

С великим усилием лорд Теренс восстал из кресла и приник к окуляру.

- Ты в своём Глазго зачуханном такое видел? И не увидишь! Во-он туда глянь! И это не парк, а был вполне пролетарский район, людей резали…

Мегаполис расстилался, сколько глаз хватало. Башни, опутанные яркими трубами различных коммуникаций, увенчанные воронками для сбора атмосферной влаги, сверкающие солнечными батареями и лопастями ветряков, щетинящиеся устройствами вовсе неизвестного назначения, торчали над серо-зелёной Низовкой, как печные трубы над спалённым селом, но картина эта не вызывала ни уныния, ни подавленности, а сплошное удивление и восторг, словно переданная каким-нибудь «Вояджером» панорама инопланетной, но, несомненно, разумной жизни.

Пейзаж не портили даже развешанные то тут, то там останки пойманных квартирных воров.

Лорд же Теренс рассматривал объекты поближе.

- Дорогая, посмотрите - это не наш ли барселонский приятель за нами пожаловал?

- Зайчик, что ли? - не поверила Леди.

- Нет, цербер его, сеньор Понсиано…

- Где?

- Да вот, за оградой стоит, с девицей… Лидочка подскочила к треноге.

Верно, за шоковой сеткой, окружающей башню, стоял величественный усатый мужчина в седых кудрях, сложением и вправду напоминавший главного охранника «Бомбильи». Левой рукой он прижимал к пузу молоденькую девчушку в пёстром балахоне, правой плавно показывал на окна и что-то говорил. Девчушка внимала. Леди махнула рукой:

- Обознался, лорд нерусский! Понсиано ещё не седой, но уже лысый. А это наш знаменитый поэт Лыков с новой подругой. Ванной девку завлёк! Он как раз напротив живёт, в девятиэтажке со всеми удобствами. То ли стихи читает, то ли объясняет, какие светила искусства тут проживают. Нашу башню ведь в простом народе Монмартром кличут!

Дюк подивился популярности парижского района в простом русском народе, но сказал другое:

- По крайности, он не к вам собрался, и это меня утешает.

- Пробовал! - с гордостью поведала Леди. - Но не дошёл. Всё-таки годы не те, а подъёмников тогда вообще не было. Значит, не судьба. Только не больно-то он огорчился, мерзавец! Никогда ему не прощу! Нарочно эту гадину притащил под - мои окна! А ещё ведь стихи написал - «Художнице с Монмартра, как если бы она домогалась моей любви»…

Дюк прикинул, что седой стихотворец вряд ли мог знать о внезапном возвращении Лидочки, но спорить не стал. Она и так его утешила:

- Далеко не пойдём: девки-то минкультовские почти все в нашей башне живут, у кого богатых любовников нет. Да ещё и выходной, не успела, поди, ускакать… Богема поздно просыпается!

ГЛАВА 11

Богема и вправду просыпалась поздно.

- Туркова, это ты в такую рань? Ты откуда? Из Барселоны? Ты и там успела отметиться? Ну ты даёшь! А Розина с Грищуком там замели, не при тебе? С прочими евразийцами?

Маленькая стриженая женщина в громоздком халате надела наконец очки и уставилась на Дюка. - О, и лорд здесь! Леди тоже вопросительно глянула на спутника.

- Да не парься, Туркова! Я же в Тейт-галлери стажировалась!

- Здравствуйте, леди Клаудиа! Рад вас видеть! - взмахнул косичкой Дюк. - Сомневаюсь, - вздохнула Клавдия. - Извините за то, что принимаю в таком виде… Вода ещё не согрелась…

- Русланчик внизу, в садике? - спросила Лидочка.

- Русланчик на Полтавщине, с отцом, - сказала Клавдия. - Всё летичко будут. Сейчас, поди, черешню лопают прямо с дерева, бездельники. А я, как падла, в Сан-Франциско торчала, вы ставку Баббы Бейкера привезла, в Черномырдинке открытие будет… Отдали ведь они, Туркова, нам помещение! Плакали, кололись, а деватьсято некуда! Декрет о жилье! Декрет о музеях! Перетащились газовые бароны в какую-то халупу на Охте… Была у собаки хатка!

- Поздравляю! - сказала Леди. - Клав, прости, мне, собственно, Рогнеда нужна. Она же выставку детских рисунков для Барселоны собирала? Только вот не открывает Рогнеда - то ли дрыхнет, то ли мужика завела…

- Проходите, - сказала Клавдия. - Не через порог же… Только у меня тут… Не распаковалась ещё… Руки не доходят…

Всё равно огромная квартира казалась уютной после Лидочкиной суровой казармы - так много в ней было всяких весёлых фигурочек, тряпочек, масочек и прочих малых форм по стенам. - Немного виски? - спросила хозяйка у лорда.

- Немного репы? - передразнила Лидочка. - Немного борща?

- А есть и борщ! - обрадовалась Клавдия. - У меня его ведро, а хорошему борщу что сделается? Только вкуснее станет. Но хоть в лавку не спускаться! Давайте за стол, а то ты юношу, поди, и не покормила, я тебя знаю… На дальних рейсах хоть через трубочку питают…

- Он сыт своей любовью, - сварливо сказала Леди.

Но всё-таки Дюка было жалко, и они сели за стол.

- Идёт, идёт вискарь под борщ, - подбодрила она растерявшегося было аристократа. - Можно. Особенно ирландский. И под вареники идёт.

- …А Рогнеда бы вам одной корейской лапши заварила, и то вопрос, - подытожила хозяйка щедрый то ли завтрак, то ли уже обед.

- Что ты из-под неё хотела, Туркова?

- Я насчёт детской выставки, - сказала Леди. - Был… Есть там один рисуночек, вот он меня как раз интересует… - Три холма, что ли? Лидочка поперхнулась компотом: - А как ты догадалась?

- Да Рогнедка по всей конторе эту картинку таскала! Она на ней шизанулась! Бона сказылась! Музыку слышала! И всё! Только мы нашу Рогнедку и видели! Взяла отпуск за свой счёт и умотала! - Куда? - Место это искать! У них чуть ли не секта образовалась. У туристов этих, байдарочников, двадцатый этаж, с которыми она тусуется. Рисунок она скопировала, показала своим друзьям, так они даже раскололись - одна группа рванула в Карелию, а другая, наоборот, на Кавказ. Господи, на чём только люди не заморочиваются, лишь бы нормально не жить…

- Прямо так на людей действует?

- На нормальных, конечно, не действует. Но Рогнедка ведь у нас с большо-ой призвездью! И друзья такие же.

- А ты этот рисунок… видела? - спросила Леди, и голос у неё дрогнул.

- Конечно. Я же говорю, она по всем кабине там листком трясла. Хорошая картинка, не по возрасту. Примитив, но не Пиросмани, не бабушка Мозес. Папа, наверное, для дочки нарисовал. Три холма, небо, на небе надпись. Что-то в ней есть, но не настолько, чтобы всё бросить и в Карелию мчаться, летичко портить! А я из-за Рогнедки в Штаты потащилась, как молоденькая! Да я тебе покажу, она Русланчику тоже копию подарила…

Клавдия поднялась и, неспешно колыхаясь, побрела в детскую.

- Дюк, я волнуюсь, - сказала Лидочка и взяла Терри за руку. - Какие всё-таки квартиры тут большие, пока дойдёт…

- Типично шотландский мистицизм, - сказал Дюк. - А окажется всё полной ерундой…

- Ты сам в это не веришь, - прошептала Леди. - Я чувствую, что это… что мы… что нам… Такого со мной ещё не было!

- И слава богу, что не было, - Дюк помрачнел. - Мне это не нравится.

- Ну и поезжай к мамочке! - И Лидочка резко убрала руку.

Вернулась Клавдия и развела широкими рукавами:

- Русланчик, чертёнок, с собой упёр в незалэжную. Ему тоже очень понравилось. Это как раз возле бабушкиного хутора, говорит. Вчера звонил, доложил, что нашёл, и что там живут вячки, вячата и солохи.

- Это кто такие? - тревожно спросила Леди.

- Да так, - отмахнулась хозяйка. - Свекровь моя тоже выдумщица, не хуже Рогнедки. Народная целительница. Но, по крайней мере, мальчик на природе бегает, а не уткнулся в компьютер… Туркова! Не лги! Ты что-то знаешь! За чем тебе копия, если ты сама в Барселоне видела оригинал? Что такого в этой картинке? Это пароль?

Лорду Фицморису выпала редкая удача - увидеть растерянную Лидочку.

- Да я… Да мы… Какой пароль? Это Терри хочет статейку… Какой пароль?

- Врёшь ты много, а врать так и не научилась, - с удовлетворением сказала Клавдия. - Конечно, пароль. Вроде цветочного горшка на - окошке. Иначе почему в министерство этот красавчик приходил?

- Какой красавчик? - окончательно побледнела Леди.

- Из органов красавчик! - победно воскликнула Клавдия. - Он даже обыск в Рогнедкином кабинете хотел сделать, и девки чуть его не допустили, такой обаятельный, но кто-то стукнул министру, и Корсаков его выпер. В Питере у себя будете беспредельничать, сказал. И кулачищи показал - он же раньше скульптор был! Ну, красавчик и слинял…

- Тебе, Клавочка, самой в органах бы служить, - ожила Леди. - Корсаков просто увидел, что у парня липовые корки. А картинка - точно, с фишкой. И в чём фишка, непонятно.

- И где картинка, непонятно, - в тон сказала хозяйка.

- Как-то мне за Русланчика тревожно… - вздохнула Леди и угадала.

- Я сперва тоже перепугалась, - призналась Клавдия. - Но у него же копия, а красавчику копия не нужна, у него своя была. Там всё дело в оригинале… В Барселоне что-то произошло, хоть я и не верю всей этой интернетовской дури… А-глобо музеи не потрошат! А вы, наверное, в розыске. Вот в чём дело-то… А он: картинка, картинка… Нэ журысь, нэ турбуйся: из Башен выдачи нет!

- Ты уж молчи на работе-то, - сказала Лидочка. - Мы с Дюком тоже обещали молчать Мендисабалю… Терри, не встревай, я лучше знаю! Это Россия, а не Скотланд, хренов, Ярд… И это детский рисунок, а не чертёж секретного агрегата! Совсем эти ребята ополоумели! Ты, Клав, вот что… Ты поезжай-ка к свекрови! Так спокойней будет. Ну их, красавчиков этих… Бабба Бейкер не пропадёт, он в трущобах вырос. А как приедешь, сбрось картинку мне на трубу. Потом сожги копию…

- Расскажешь, чем всё кончилось? - прищу рилась из-за очков хозяйка.

- Живы останемся - расскажу, - подмигнула Леди.

ГЛАВА 12

- В общем, куманёк, самолёт мне хвост покзал, - закончил сеньор Понсиано свою трагико мическую эпопею о допросах дурочки Ампаро, зловредной старухи Канделарии и всех остальных уроженцев городка Клаверо, закончившуюся бесчинствами в пробке на шоссе.

- А говорил, у тебя везде свои люди, - мрачно сказал Паблито. - Значит, моё имя, того… Не все двери? Кум, я тебя зачем из деревни вытащил? Мне нужно, это… Чтобы утечки… И что бы нашёл! Кто ворота!

- Так я и нашёл! - обрадовался сеньор Понсиано. - Всю ночь плёнки смотрел…

По рубахе было видно, что Давила просматривал съёмки музейных видеокамер, поедая яичницу и запивая её сангрией

- Вот он, гляди… Я сперва не сообразил, а потом… Вот он! Так его не видно, а когда застопоришь…

- Ребёнок, что ли? - спросил Мендисабаль. - Негритёнок? И он что, днём приходил? Почему голых пускают?

Сеньор Понсиано терпеливо, как больному, объяснил:

- Его же не видно просто так! Глаз не поспевает! И он не негритёнок, он белый, только чёрный. А голый, должно быть, от того, что на нём одежда не держится, такой шустрый… И ворота! Как соврали, так оно и было: дед Балагер! Только не на погрузчике, а на «Гелендвагене». На спор.