Великое Лихо

- В память о погибшем доблестном Будоре мы пьем эту поминальную чашу! - шепотом перевел Луне Турдал, и от себя добавил: - Выпей и ты с нами.

В тишине ары брали друг у друга поминальник, который Луня про себя окрестил уже братиной, отпивали и передавали дальше. Дошла очередь и до Луни.

- Пусть в чертогах Мары душа Будора не знает горя. Мы же да отмстим за него! - по-родски сказал Луня и сделал большой глоток терпкого, горьковато-пряного напитка, от которого сразу зашумело в голове.

Когда поминальный обряд был окончен, ары вновь обступили Луню. Теперь их интересовали все подробности боя с берами. Луня понимал - воям войское, и как мог, описывал ратные ухватки поганых беров. Показал и топорик, рассказал, как бер с его помощью едва не лишил Луню жизни.

Топорик пошел по рукам. Ары с видом знатоков разглядывали незнакомое оружие, взвешивали в руках, кто-то даже наладился метнуть его в дубовую дверь, но седоусый покачал головой, и топорик вернулся к Луне.

С ещё большим интересом и неподдельным уважением разглядывали порубежники ожерелье из берских пальцев. Турдал аж взмок, переводя Луне все просьбы поменяться на то-то и на то-то, но Луня лишь отрицательно мотал головой, не могу, мол.

Не обойден вниманием был и цогский кинжал. Ары дивились чудной для них форме клинка, смотрели на странную заточку. Словом, Луня отдыхал душой вот что значит быть воем! Мечи, топоры, разговоры про битвы и походы - вот удел настоящего мужа! Ну какой из него, к собачим блохам, волхв? Вон, от змеиного укуса заговор, и тот не смог толком сполнить. Шык вроде и жив, а вроде и нет...

То ли по своему обычаю, то ли желая угодить Луне, арские воины вдруг затянули песню, торжественную и грозную, как рев бури. Турдал перевел её слова так:

Башня, словно скала, высока,

И словно камень скальный, крепка,

Но крепче крепкого камня - мы,

Зеленых полей Ар-Зума сыны!

Непрошенный гость перевал не пройдет,

Он здесь лишь погибель свою найдет!

Секиры наши, как мысли, остры,

Как горные ветры, клинки быстры.

Тугие луки без промаха бьют,

Стрелы в полете, как птицы, поют!

Любой враг бесславно погибнет тут,

Стервятники тело его склюют,

Ветер будет костями играть,

Трусов в темной ночи пугать.

Башня, словно скала, высока,

И словно камень скальный, крепка,

Но крепче крепкого камня - мы,

Зеленых полей Ар-Зума сыны!

Будет, коль надо, весь мир покорен,

Лишь бы стоял Правителя трон!

И он простоит века и века,

Сила аров и мощь велика,

Солнцем и Бо Великим храним,

Вечно будет Ар-Зум нерушим!

Последнюю строчку ары прокричали трижды, потрясая выхваченными из ножен мечами. Луня песня понравилась, только немного царапнули где-то внутри слова о покорении всего мира, но уставший ученик волхва не придал им особого значения - может, Турдал чего-то напутал, не так перевел, может, ещё что...

Разговаривать долгие разговоры с Луней не позволил все тот же Турдал. То ли Луню пожалел, то ли сам устал, но вскоре он что-то сказал своим, и ары, кланяясь Луне, стали расходится - кто в дозор, кто - спать, кто - по иным делам.

- Ложись, вой Луня! - улыбнулся Турдал, когда они остались наконец одни: - Тебе надо отдохнуть, набраться сил - путь через Перевал нелегок. Набольший решил, что с тобой пойдет четверо наших воинов, и я в их числе на Перевале последнее время ярятся снежные демоны, тебе одному с тремя конями и больным волхвом не выжить...

Луня поблагодарил Турдала за все, лег у огня на постель из толстых овечих шкур, и мгновенно уснул.

* * *

К Перевалу выехали, когда прекраснолицый Яр взошел над горами и вовсю дарил всему живому и неживому свое тепло и ласку. Ары под руководством Луни заново связали пару арпаков, соорудив придуманную молодым родом люльку. Так и не очнувшегося Шыка осторожно уложили на мохнатые шкуры горных быков, сверху укрыли такими же - на Перевале даже летом стояли трескучие морозы.

Горные вершины под ярким солнцем блистали ослепительным, нестерпимым для глаз блеском, Луня, стоя возле оседланного коня, щурил глаза, разглядывая уходящий в сияющию даль Ход, и не заметил, как возле него оказался Турдал:

- Вскоре нам придется попрощаться, молодой род, но если ты... если вы с Шыком пробудете в Ар-Зуме дольше, чем поллуны, приезжайте ко мне, в домен Тур-аргэн. Наш дюж, что стоит сейчас здесь, на заставе, сменят как раз через поллуны, и я с удовольствием приму вас в своем доме! Запомни - домен Тур-аргэн, в землях клана Пожирающего Огня.

Луня поблагодарил ара за приглашение, и вскоре он и пара коней с Шыком в сопровождении четверки арских порубежников уже ехали по круто уходящей вверх дороге, ехали в Загорье, в таинственный и загадочный Ар-Зум.

Сам путь через Перевал Луня запомнил плохо. Было очень холодно, он кутался в громадных размеров меховую доху, подаренную седоусым воеводой аров, а черная повязка с узкими прорезями - чтобы не сжечь на снежном горном солнце глаза, мешала толком разглядеть, что творится вокруг.

Луня только поплотнее запахивал доху да ежился в седле, моля Рода, Влеса и всех других благих богов, чтобы ледяной холод побыстрее кончился. Что касается дороги, то он целиком положился на опыт и умение своих спутников. Им, чать, не в первой по этой холодине шастать...

Изредко подъезжал Тургал, с закутанным в толстую шерстяную ткань лицом, глухим голосом спрашивал, все ли в порядке. Луня только кивал разговаривать на обжигающем дых морозе не хотелось. Однако любопытство все же взяло верх, и когда Луня почувствовал, что дорога идет уже не вверх, а вниз, и Перевал позади, он стянул с глаз повязку и осмотрелся. Осмотрелся и понял, что такого видеть ему не доводилось ещё никогда, и вряд ли когда-нибудь доведется. И ещё понял - не для людского глаза создали боги этот сверкающий и величественный мир, потому-то так трудно человеку в нем, не выносит он ослепительной и ужасной его красоты...

День едва перевалил за полудень, как лед и снег под копытами арпаков сменили щебень и камень. Переход через заоблачные выси закончился, теперь каравану предстояло спускаться, все ниже и ниже.

Ары-порубежники проводили Луню до Второго Седла - так по-родски называлась выгнутая седловина скалистого отрога Серединного хребта ниже Перевала. Отсюда, сквозь колышащийся и струящийся воздух уже был виден Ар-Зум, зеленые и бурые квадратики полей, курчавые островки деревьев, серебристые змейки рек.

- Ну, прощай, молодой род Луня, вой зело храбрый, мудрый и отважный, не смотря на малые года! Твой путь - дале по Ходу, к вечеру будешь у Звездной Башни, там и живет Вед. Коли встретишь наши разъезды, скажи: "Здра-дар, вас Вед!", и тебя пропустят. - сказал Луне Турдал при расставании, а остальные ары похлопали его, по своему обычаю, по плечам.

Турдал свистнул, и вся четверка всадников мигом исчезла среди нагромождения скал - им надо было до темна вернуться обратно, на заставу. Луня остался один. Он проехал вниз ещё некоторое время, и на самом краю Второго Седла остановился.

Прямо перед ним лежало волшебное Загорье, страна, про которую в родских городищах плетут столько небылиц и рассказывают столько сказок. Вот только въезжал в эту сказочную страну Луня совсем не так, как собирался въехать. Не красавцем-воем на горячем коне, сопровождающим мудрого и сильного волхва, а слабым, растеряным отроком, на усталом мохнатом арпаке, в косматой, распахнутой на груди дохе, с ожерельем из человеческих пальцев на шее, и, что самое страшное, со спящим зачарованым сном Шыком в люльке, подвешаной к паре лошадей...

Высоко в чистом, голубом небе протяжно и тоскливо закричали улетающие на юг птицы - осень согнала их с северных от Загорья земель, и теперь летели они, вытянувшись длинным треугольником, искать лучшей доли в южных странах. От вида пернатых вечных странников на сердце у Луне стало ещё тяжелее, но он уже знал - дорога все раны лечит, и отвлекшись от дурных мыслей, направил свой караван вниз по Ходу - в Ар-Зум.

Глава Седьмая.

Звездная Башня.

Как и предсказывал Турдал, дважды Луню останавливали невесть откуда взявшиеся арские конники. Они с нескрываемым удивлением разглядывали странных путников, но Луня произносил заученные слова, и ары, почтительно кланяясь, отступали, освобождая дорогу.

Ход все время шел вниз, и здесь, на восходной стороне Серединного, он не был столь извилистым, узким и опасным, как на закате, где Луне довелось ехать вчера. В свой черед острые пики окрестных скал сгладились, горные отроги стали пониже, появились обширные изумрудно-зеленые луга, потом кустарники и первые, скрюченные и перевитые, словно их выжимали влоты, сосны.

Наконец дорога пошла по настоящему лесу, светлому, чистому и полному птичьих голосов. Луня видел мелькавших в хвойных кронах белок, то и дело, цокая копыцами, разбегались кто куда при виде маленького каравана легконогие серны, а один раз с нависшего над дорогой уступа на Луню долго шипела клыкастая кабарга.

Когда сосняк кончился, Луне открылся удивительный вид: справа от него местность понижалась, переходя в равнину, и там уже виднелись обнесенные каменными стенами арские домики и башни, туда же сворачивал и основной рукав Хода, а прямо, вдоль гор, по краю постепенно повышающейся отвестной пропасти, уходя на север, вела неширокая дорога, в конце которой, на самом обрыве, виднелась одинокая, серая башня, тонкая и высокая, словно в самый края пропасти какой-то исполин вбил колышек. Это и была Звездная Башня, обиталище Веда.

Луня хлопнул арпака ладонью по крупу и повел свой караван прямо. Ехать пришлось не долго - Яр только-только скрылся за зубчатой вершиной лесистой горы, только-только залегли в ущельях фиолетовые тени, а с гор потянуло холодком, а Луня уже подъезжал к жилищу Веда. Вот и все, их поход завершен...

* * *

Вед встречал маленький караван у ворот своей башни. То, что высокий старик в синем плаще, с длинной белоснежной бородой, весь увешаный амулетами и обрегами и есть Великий Вед, Луня понял сразу, поэтому не доезжая до башни сорока шагов спешился и повел коней в поводу, а приблизившись на десять шагов, низко поклонился:

- Здраве будь, Великий Вед, чародей аров! Заместо недужного родского волхва Шыка Костяной Иглы приветствует тебя ученик его, Луня!

- И ты здрав будь, отрок Луня! - скрипуче откликнулся Вед по-родски, устремляясь навстречу путникам: - Легок ли был ваш путь? Не ослышался ли я о недуге волхва Шыка, и не его ли тело вижу я в хитросотворенной... люльке, что висит меж двух коней?

- Его... - печально подтвердил Луня.

- Эй, люди! - закричал Вед, обернувшись. Из ворот Звездной башни выскочило несколько взрослых мужчин, все - в серых рубахах и плащах, и не ары родом, как разглядел Луня. Под руководством Веда одни из них бережно подняли Шыка, другие приняли из рук Луни поводья коней.

- Несите его в Целильню, да поосторожнее! - распрядился Вед и повернулся к Луне: - Извини, отрок Луня, вижу я, устал ты, но похоже, сперва мы с тобой должны заняться недугом твоего наставника, а уж потом ждет тебя и отдых, и сон, и приятная беседа.

Луня кивнул и вслед за широко шагаюшим Ведом направился к башне.

Звездная Башня была много больше той арской дозорной вышки, что видел Луня на Перевале. На две сотни и ещё полсотни локтей взметнулась она ввысь, и на всем протяжении серых стен видел Луня прорубленные узкие окна-бойницы. Стало быть, не только внизу, но и выше есть в Башне помещения, и при желании в ней может поселится почти десять десятков человек!

И верно - внутри все оказалось именно так, как и подумал Луня. Из нижнего этажа, где располагались конюшни, кладовые, очаги для готовки пищи, каменная, завивающаяся в спираль лестница вела выше. Шагающий впереди Вед объяснял:

- Тут комнаты моих слуг, ну, людей, что служат и подчиняются мне. У вас, родов, слуг не держат, так что тебе это в новость. Здесь - хранилище писменных знаков, я собирал их долгие годы, в разных странах. Если тебе будет интересно, отрок Луня, потом я обязательно покажу тебе их.

Это - Гадальный Покой, вот - Мастеровой Покой, а это - Покой Мысли, здесь я размышляю и отдыхаю душой... Пойдем выше, там Покой Врачевания, а проще - Целильня, туда мои слуги уже отнесли Шыка. Остальные Покой Башни я покажу тебе позже, а сейчас расскажи же, наконец, что случилось со столь могучим чародеем, коим, без сомнения, является Шык?

"Вот чудно говорит это Вед!", - усмехнулся про себя Луня, и начал рассказывать про их злосчастный привал у плоского камня, стараясь не забыть ни одной детали - для волхвов и чародеев детали часто бывают поважнее сути!

В конце своего повествования Луня подал Веду завернутые в кожу змеиные клычки. Они уже поднялись в Целильню, где на высоком и длинном ложе лежал принесенный слугами Шык. Пока Вед разглядывал коричневые зубы, Луня озирал Покой Врачевания, про себя изумляясь многому из виденного.

Покой, круглый, с каменной винтовой лестнице посредине, занимал целый этаж Башни, третий, если считать от основания. Прорубленные в толстых стенах через каждые два локтя окна давали много света, не смотря на сумеречное уже время. Поверх окон шли каменные полки, а пониз - огромные дубовые и сосновые лари, некоторые - с открытыми крышками. Четыре больших очага у стен имели искусно сложенные дымоходы, выходящие на четыре стороны света. В ближайшем к Луне, закатном очаге, горел огонь, а в бронзовом котле кипела вода.

Все полки и крышки многих ларей были уставлены бутылями, баклагами, пузырьками, горшками и кувшинами с различным содержимым. Сосуды их камня, дерева, глины, бронзы и свинца были повсюду, и у Луни буквально зарябило в глазах от разнообразия их размеров и форм.

Пучки трав, кости, камни, куски дерева, развешанные по стенам, источали сотни ароматов, от которых кружилась голова. Пряные запахи летали в воздухе, удивительным образом бодря и придавая силу.

И, наконец, убранство Целильни довершал большой каменный стол, отполированный до зеркального блеска, на котором, на белоснежных льняных покрывалах, лежали диковенного вида предметы - кривые маленькие ножи из бронзы, длинные, узкие долтца, щипцы и крючки. Луня прежде никогда не видел ничего подобного, и не сдержав любопытства, шагнул к столу, собираясь взять и разглядеть поближе эти странные штуковины, но тут вмешался Вед:

- Отрок Луня! Позже я удовлетворю твое любопытство, а пока нам надо приниматься за дело - у твоего наставника дела плохи! Зубы, что ты дал мне, на самом деле вовсе не змеиные. Это выточенные из кости мертвеца жала, вставленные змее в пасть...

- Да разве ж бывает такое? - удивился Луня.

- Раз я говорю, значит бывает! - наставительно поднял длинный, суставчатый, сухой палец Вед, и глаза его сверкнули: - Есть такая магия, и нацелена она была в этот раз именно на Шыка! Ты сделал большое дело, вырвав жала из тела волхва, ибо если бы дошли они до сердца, он не просто бы умер, а стал... одним из тех, кого вы зовете навами, но только навом-волхвом, понимаешь?

Луня серьезно кивнул, и Вед продолжил:

- Жала ушли из тела, но этого мало, остался яд, и этот яд держит сейчас его душу между небом и землей. Есть два способа спасти душу, и лишь один - чтобы спасти и душу и тело. Моли своих богов, отрок Луня, и моли крепко, ибо потребуется мне сейчас любая помощь, от кого бы она не исходила...

Вед снял с головы черную, круглую кожаную шапочку, быстро переплел седые пряди волос в сложную косицу, закинув её на спину, подошел к лежащему Шыку, простер над ним руки и нараспев начал читать медленное, заунывное заклинание на таком мерзком и отвратном языке, что у Луни аж уши заложило ну до чего погано звучит!

Сам Луня быстро достал из чародейной котомки Чуров, повесил их на растопыренные пальцы обеих рук, и позвякивая деревянными оберегами, начал кружиться, а губы зашептали, забормотали Призыв, обращенный к родским богам...

"Мать-Сыра-Земля Мокошь, Яр Светлоликий, Род-Отец, Влес-Предок, Руй-Ратоборец, Уд-Сила, Рарог-Зничев Цветок, Лада-Любава, Пра-Всевидец, Хорс-Ночной Страж, Пер-Молонья, Чуры-Пращуры, отзовитесь-откликнитесь, из земель далеких протяните руки, не киньте родовича, не оставте в недуге, не за себя заклинаю, за волхва рода Влеса Шыка Костяную Иглу..."

Неожиданно сильно и резко ударил в открытые окна ветер. Задуло, завыло в каменных покоя Веда, затрепетали седые пряди на голове чародея, и вдруг ярко вспыхнул в всех четырех очагах огонь. Луня, оробев, глянул на ара, но тот продолжал гнусить свое заклинание, двигая руками над неподвижным Шыком, и лишь глаза волшебника то наливались ярко-желтым, то вдруг тухли и словно бы превращались в черные угольки.

Луне стало страшно. Он почувствовал, как затряслось под ногами, как зашаталась сама Башня, услышал, как внизу закричали слуги и заржали кони в конюшне. За окнами моментально стемнело и наступила кромешная ночь, и лишь метущееся плямя в очагах освещало Целильню, бросая по каменным стенам причудливые, зловещие тени.

Ветер выл, и в его вое слышался Луне мерзкий хохот и плач одновременно. Вот уже какие-то крылатые тени закружились в темноте под потолком, зашевелилось что-то по темным углам, воздух дрожал и струился, словно вода, и Луня почувствовал, что вскоре в Покой вступит ещё кто-то, и этот кто-то придет сюда не только за Шыковой душой, но, возможно, и за душами Веда с Луней.

А арский чародей, как на зло, все тянул и тянул колдовской напев, полностью погрузившись в столбнячный морок. Что оставалось делать Луне? Не бросать же двух мудрых волхвов на произвол судьбины! И Луня сделал то, что и должен был, а самое главное - что МОГ сделать - выхватил из ножен свои клинки и встал у ложа Шыка, прикрывая колдующего Веда и зорко озираясь по сторонам.

Так простоял он довольно долго. Мрак сгущался. Огонь в очагах пылал уже не столь ярко, как вначале, зато темные тени под потолком стали резче, и вот одна из низ спикировала прямо на Луню.

Летучая мышь! Мышь-то мышь, но величиной с добрую ворону, такая палец отхватит в один миг, и не заметишь! Луня взмахнул кинжалом, надрубив черное кожистое крыло. Тварь шлепнулась на каменный пол, запищала противно и проворно упозла обратно в тень, а на её место слетались уже другие, и Луне пришлось изо всех сил вертеть мечом и кинжалом, отмахиваясь от летучих гадов.

Отмахался, слава Рую. Крылатые уродцы разлетелись кто-куда, ветер в Покое стих, перестала дрожать башня, и неожиданно замолк голос Веда, поющий заклятие. Луня обренулся к чародею, надеясь на помощь, но ар стоял молча, с закрытыми глазами, водил руками над телом волхва, и Луня понял, что колдовство ещё не закончилось.

Он вновь оглядел Покой - и похолодел! Шага в десяти от ложа Шыка, возле уже почти совсем потухшего очага высилась темная человеческая фигура, сотканная, казалось, из тьмы межзвездной бездны. Луня готов был на крови клясться, что ещё миг назад в Покое никого не было...

Темный гость протянул укрытые плащом руки к Веду и медленно двинулся вперед, скользя над каменным полом. Луня закрыл спиной чародея, выставив клинки. Будь что будет, а этот черный не должен коснуться арского волхва!

Вдруг стало оглушающе тихо. Воздух вокруг сгустился, в нем потонули все звуки внешнего мира. Словно липкий кисель окружал Луню, ему стало страшно, показалось, что он остался один в этой колдовской Башне, что нет за спиной никакого Веда, и никто уже не сможет помочь...

"Отойди!", - ударил в голову низкий голос, идущий, казалось, со всех сторон. И снова: "Отойди! Иначе - смерть!".

Луня попятился, оружие в его вытянутых руках задрожало, клинки заплясали, словно живые, и скрежеча лезвиями, случайно скрестились...

Словно вздох облегчения пронесся по Целильне. Черная тень, казалось, уменьшилась в росте, отодвинулась, истаивая. "Я ещё приду... За тобой!", раздалось у Луне в голове, и страшный гость пропал...

Тьма начала рассеиваться - за окнами словно бы светало. Тускло багровели угли в очагах, разползался окрестный мрак. Наконец сумрак и вовсе отступил, вновь стали видны и каменные полки с сосудами, и пучки трав на стенах, и лари под окнами.

- Ар-сегай! - вдруг громко кринул Вед за спиной у Луни, и с этим словом последние следы чародейного мрака растаяли бесследно...

Луня сунул клинки в ножны, обернулся - и радостно вскрикнул - Шык, до этого лежащий на спине с высоко задранной бородой, уже приподнимался, откидывая укрывавшую его шкуру, и недоуменно оглядывался по сторонам - мол, что за небыль, где это он?

Вед, весь мокрый от пота, но страшно довольный, улыбаясь, стоял в сторонке и смотрел на волхва. Луня подбежал к своему учителю: