Плиозавр-45

- Вас интересуют приморские или горные курорты этого региона?

- Хотел бы уехать на побережье, и не позднее завтрашнего дня.

Она удивленно посмотрела на него, пробормотала что-то насчет консультации с шефом, извинилась, что вынуждена оставить его одного, и вышла, вложив в его руки проспект черноморских курортов Кавказа.

Вернулась, профессионально сияя.

- Если синьор торопится, сегодня вечером на Кавказ отбывает туристская группа. Конечно, это не индивидуальный туризм, но зато поездка обойдется синьору дешевле. Шеф разрешил мне внести некоторые изменения в списки. Извините, что эта услуга входит в наш прейскурант. Группа будет путешествовать по Грузии, по Краснодарскому краю, там есть дивные уголки. Сухуми, Пицунда, горное озеро Рица, Гагры, Сочи, Новороссийск. - Хальт невольно содрогнулся, услышав название этого последнего пункта. Из этого порта должен выйти тот корабль к Бермудам! - Синьор поправит свое здоровье, - воркующе продолжала девушка. - Ионизированный воздух, прекрасные морские пляжи, лесные и горные ландшафты...

Дальше Хальт не слушал. Ему было безразлично, куда и зачем его повезут, что там будет ласкать его взор и успокаивать мысли. Главное - у него есть возможность взять будущее в свои руки. Кончен дрейф по течению!

Никакого задания Зауриху он давать не будет, Пусть Мастер надеется! Он оставит Зауриху только приказ явиться в определенное время на кавказский берег красных. Но отдаст приказ не лично ему, чего доброго, сумасшедший пустит в ход свой кинжал, тем более с ним что-то происходит. Не случайно он не явился на две последние встречи. Конечно, тайник они использовали редко, но прибегали к нему, когда дела заставляли Хальта надолго отлучаться из Италии. А Заурих проверяет тайник с точностью однажды заведенной машины.

Если Заурих не явится к Новороссийску - значит, взят. Впрочем, это тут же станет известно, русские держать в тайне подобный факт не станут. Отнюдь! Итак, если Заурих будет пойман, то, не зная приказа, он ничего не расскажет о зловещей диверсии. В таком случае самому Хальту ничего не грозит. Если же Заурих явится на Кавказ, каковы бы ни были его настроения, внезапно убрать Хальта он не сможет - на территории Советов это слишком рискованно для него. И тут необходимо опередить Зауриха, ликвидировать его самого - Мастеру потом можно будет объяснить, что Заурих отправился выполнять приказ, прибыл на место, но пришлось им пожертвовать, потому что он, оказавшись в ловушке русских, мог открыть карты и нарушить политическое равновесие ложи святого Эльма. Да, и не надо скрывать причин - он, Хальт, был вынужден отправиться в СССР, чтобы следить за поведением Зауриха. Таким образом Хальт подтверждает свою готовность отдать интересам ложи и собственную жизнь! Неужели Мастер не оценит дальновидности, предусмотрительности, осторожности? Что же касается дальнейшего служения Хальта ложе - что ж, у него хватит средств нанять, а потом уничтожить рабочую силу, которая достанет со дна морского, из-под развалин виллы, из грунтовых пещер все, что добыл и хранил Заурих, все это будет передано Мастеру. А Хальту своего хватит не на одну жизнь.

Когда Хальт покончил с формальностями в туристской конторе, у него еще оставалось время, чтобы успеть на побережье. На вилле он включил автоматический механизм, который сработает, когда Хальт уже пересечет все границы. Оставив в тайнике приказ для Зауриха, Хальт с легким сердцем отправился в аэропорт.

Хальт не мог знать, что следом за ним в апартаменты Мастера зашел Перчини и получил задание любыми средствами и способами заставить Зауриха работать только на ложу, минуя Хальта. Разумеется, Мастер не догадывался, что плутоватый, но боязливый Перчини осмелится повести и с ним двойную игру.

3

Светлана Баранова считала себя человеком дела, в трудных ситуациях всегда говорила себе: "Только не растеряться!". И вот - растерялась. Немецкий знала плохо. Мерзавец же изъяснялся на чудовищном итальянском. Сначала Света уверяла его, что он ошибся, просила отпустить с миром, клялась, что не выдаст его тайны. Но мерзавец лишь улыбался, если эту жуткую гримасу можно назвать улыбкой.

- Я знаю, фрау, как ваше имя. Но для меня - вы Анна. Анна, женщина, которую я любил.

От этого заявления, звучащего недвусмысленно, Светлана пришла в ужас. Но монстр развеял ее страх, сказав, что, как и фюрер, избегает женщин, ибо не должен тратить силы и отвлекаться от главного. Ева была другом, верным помощником, утешителем фюрера. Фюрер, мол, принадлежал единственной женщине - Германии, пояснял мерзавец.

Света не хотела и не могла называть его по имени - Мерзавец, и все тут.

Света понимала одно: силой Мерзавца не возьмешь. Мольбами, слезами тем более, да и не смогла бы она унижаться перед этой нелюдью. Убедить его? Но как? Она видела - перед ней полусумасшедший. И все же яростно спорила с ним. Он разговаривал охотно, рассказывал свою кошмарную историю, показывал швы, от вида которых Светлану едва не тошнило. К тому же от Мерзавца постоянно исходил нечеловеческий, тяжелый запах лежалой рыбы, доводивший ее до полуобморочного состояния, - Светлана старалась держаться подальше.

Соображение, что Мерзавец должен быть сентиментален и можно воздействовать на его сердце, Светлана отбросила: остались ли в нелюди человеческие чувства? Правда, об Анне он говорил со слезами на глазах.

И тогда Светлана приняла решение - соболезновать ему, его жизни. Пыталась объяснить, насколько обделила его судьба, какое страшное насилие свершили над ним бывшие и нынешние хозяева.

- Что ты знаешь о них, Анна? Это святые люди...

- Я вкладываю в понятие святости другое, - отрезала она.

- А разве святость - это не убежденность в абсолюте своей идеи? - В его голове, поняла Света, каша из бредовых представлений и сведений. Он путал времена и события как законченный склеротик, хотя на вид ему было не более сорока. - За идею можно умереть. И пусть для света я умер. Но для идеи я жив, мы не ушли в сорок пятом. Мы, я, наша идея - живы и держат мир в руках. А те, кто помогает мне, - мои апостолы. Они отказались от суеты во имя процветаний и возрождения... - иногда он говорил цветисто, выспренне. Мой Хальт!...

"Интересно, - подумала Света, - Геббельс засорял мозги так же выспренне?... Хальт, его апостол, отказавшийся от мирской суеты и процветания?"

О Хальте Мерзавец и раньше говорил много. Поначалу имя казалось Свете отдаленно знакомым - и только. А сейчас начала разбираться, что к чему... Стало быть, живет она в гротах под виллой Хальта на Лигурийском побережье. Конечно, Мерзавец давно понял, что она ищет выход из этой подземной полузатопленной системы, и, посмеиваясь, заявил, что выйти можно только через толщу воды. Без акваланга она утонет, а сего прибора у него нет, можно даже не искать, он ему не нужен.

Света представила себе карту Лигурийского побережья. Где-то рядом должны быть всемирно известные курорты, проходить традиционные музыкальные фестивали, регаты, выставки цветов, авторалли. И тут ее осенило. Она вспомнила: однажды в журнале прочитала о некой Хальте, человеке очень богатом и большом оригинале, чуждающемся светской жизни, связей, широких знакомств. Однако вскользь замечалось, что Хальт связан с политическими кругами, примыкает к реакционным. "У него старомодные убеждения", - мягко характеризовал этот момент журналист и продолжил: "Герр Хальт страстный коллекционер, но он собирает не традиционные художественные коллекции, а океанские сувениры - раковины, кораллы, притом только редкой формы и расцветки. Недавняя сенсация на мировой бирже, связанная с появлением золота инков, приписывается именно Хальту, хотя трудно предположить, что собиратель морских даров отказался бы от личного владения подобными реликвиями".

- Скажи, твой Хальт не просит тебя добывать для него разные морские диковины? - спросила Света Мерзавца.

- Если я нахожу что-то интересное, дарю ему. Должен же и он иметь какую-то радость в жизни!

- Радость? Куда больше твоего! Да ты знаешь, сколько у него радостей? Он богач, капиталист, политикан, о нем даже светская хроника сплетничает. А ты знаешь, куда делись украшения из сокровищницы вице-короля Перу?

- Я не намерен раскрывать тебе государственные тайны!

- Ой, не могу! Хоть бы хранил тайны своего рейха и тихо радовался! А то - проходимца! Он выбросил золото инков, изумруды королевы Изабеллы на биржу, да так, что и фунт и доллар закачались.

- Хальт не мог так лгать...

- Все, что ты передал ему, он оставил в своих сейфах, а не в сейфах последователей твоего Гитлера. Не веришь?

Мерзавец мрачно усмехнулся:

- Не знаю, зачем тебе нужно поссорить меня с моим самым верным другом. Доказательств у тебя все равно нет.

- Я найду доказательства, что Хальт продавал тебя все эти годы. Он просто надувал тебя. Но для этого мне необходимо выйти отсюда. - Света сочла, что тот журнальчик она найдет в любой библиотеке.

Она и не предполагала, что попала в самую болевую точку Вернера Зауриха. Еще после первой встречи с Хальтом в кафе на мысе Антиб у Зауриха возникли сомнения: а тот ли Хальт, за кого себя выдает? Конечно, были все предпосылки доверять ему, но почему Заурих искал и нашел Хальта, а не наоборот? Теперь Вернер сожалел, что не попытался проверить Хальта уже тогда. Письмо бывшего гросс-адмирала Деница отвело все подозрения.

Заурих никогда не предполагал, что Хальт может оставить себе деньги партии. И выглядел-то он всегда помятым. "А если она найдет все же доказательства его измены? - мучительно ныло в мозгу. - Но как отпустить ее? Она уйдет, обратится в полицию. Пусть следом за ней пойдет Хальт! Узнав о цели, он, чего доброго, убьет ее. Потом скажет, что она пыталась бежать".

В итоге Зауриху удалось разобраться в своих ощущениях. "Что я хочу? Что мне нужно? - спросил он себя и ответил: - Я должен быть уверен в Хальте, и я должен иметь Анну рядом, я должен убирать всякого, кто сидел в подводной скорлупе, видел меня оттуда, значит..." Он опять уверился, что сама судьба покровительствует ему и дает все возможности жить так и творить то, как и что ему предназначено. Он хмуро сказал Светлане:

- Я отпустил бы тебя за доказательствами, Анна, будь я уверен, что ты не уйдешь навсегда. Мне нужен заложник. Сейчас в Риме твой муж. - Светлана вздрогнула. "Значит, не настолько он сумасшедший. Но что он хочет от Володи? Убить его? Как капитана, как Вивари? Не для этого ли он прогуливался по санаторному пляжу? - догадка ошеломила. - Нет, это не несчастная жертва эксперимента фашистов. Это деятельный, активный враг".

- Тогда сам ищи доказательства давней измены Хальта. Я хотела помочь тебе...

Заурих растерялся: если она хоть в чем-то права, Хальт будет продолжать свой обман!

На следующий день Заурих сам вернулся к этому разговору:

- Я отпущу тебя не дальше ближайшей деревни, там есть телефон, телеграф и почта. Но твой муж останется здесь заложником. Неужели ты не хочешь использовать шанс с ним увидеться? Даже если он не придет, то хоть будет знать, что ты жива. Позаботься о его спокойствии, не так же ты черства...

Светлана испугалась листа бумаги. Что написать? "Володя, тебя хотят убить, беги отсюда как можно дальше!", "Володя, я жива, но вряд ли мы когда-нибудь снова будем вместе!", "Володя, сообщи в полицию, что меня украл человек со свастикой" - такие письма вряд ли попадут в руки штурмана Баранова.

Она решила подыграть Мерзавцу:

- Диктуй, я боюсь написать лишнее.

Впрочем, рассуждала она, неважно, что прочитает муж в ее записке, главное - он получит записку от нее. Конечно, Володя обязательно сообразит, что одному на встречу отправляться нельзя. Он найдет, кого предупредить. С ним будут люди. Может появиться шанс на спасение!

... Мерзавец сказал, что она может подняться на поверхность. Он велел ей надеть гидрокостюм и акваланг. Обманывал он ее, все у него есть. Она спрашивала о муже, но Мерзавец, уходя от ответа, неопределенно заметил, что за ней будут следить. На суше Заурих провел Светлану через запущенный фруктовый сад с роскошными розариями, открыл калитку и посоветовал возвращаться быстрее.

Она и не предполагала, что вернется с такой добычей!

... Журнал со статьей о Хальте, газету со статьей Кирилла Жукова и портретом самого Мерзавца, а также вечернюю рекламную с короткой заметкой: "Коллекционер-миллионер Хальт известен своими экстравагантными чудачествами. Вчера он отбыл в составе туристской группы в путешествие по кавказским курортам России. Хальт намеревается посетить..."

- А теперь, - сказала Светлана, насладившись впечатлением, которое произвела на Зауриха ее информация, - я хочу видеть моего мужа. И вообще, она грозно посмотрела в водянистые глаза Мерзавца, - жизнь моего мужа стоит того, что я принесла. Хальт продал тебя с руками... - она усмехнулась, - и с плавниками! Твой Хальт!

Заурих бессмысленно уставился на свою фотографию в газете. Не поднимая головы, пробежал глазами две странички в светском журнальчике, дважды перечитал сообщение о внезапном отъезде Хальта.

- Твой муж там, - показал рукой на внутреннюю дверь, - а я пока отлучусь. Мне надо... Потом я сам, как Водан... Сам! - Его выцветшие глаза неестественно засверкали. - Пока не вернусь, с вами ничего не случится... Можете наслаждаться, - он мял в руках газету с яростью и остервенением. Потом... Я его найду.

Света попятилась. Не спуская глаз с Зауриха, каждую секунду готовая к любому его выпаду, она толкнула дверцу, отделявшую гроты от переходов к вилле Хальта. Посреди пустого, похожего на коридор помещения Светлана увидела штурмана Баранова, подвешенного к потолку на связанных руках.

- Сволочи! - сказал он. - Насмотрелись дешевых комиксов...

***

... Выплывая из акватория виллы, Заурих наткнулся на сеть. Он тщетно искал выхода. Сеть покрывала и поверхность воды. Он попытался распороть ее - и оказался в неводе, который тянула моторная лодка.

4

Дуайнер и Перчини преследовали разные цели, но достичь их можно было, лишь поймав рыбочеловека.

После разговора с Мастером Перчини понял, что ему необходим компаньон. А куда ни кинь - всюду одни мошенники хуже его самого! И тут ему пришла идея, которой он поначалу испугался. Дуайнер! Он тоже в этой истории явно заинтересованное лицо. Конечно, с Дуайнером придется делиться, но с ним можно не опасаться за будущее - американец возьмет свою долю, а другие, чего доброго, позарятся и на долю самого Перчини - что он, не знает нравы своих собратьев? - и заберут ее вместе с жизнью.

Кроме того, чтобы изловить рыбочеловека, нужно техническое оснащение. А американец по этой части дока. Наконец, наступит момент, когда придется встретиться с этим морским чудовищем. Не один же на один, не приведи мадонна! А Дуайнер - человек со специальной подготовкой, спортсмен, стрелок. Да мало ли что он умеет, во всяком случае, должен уметь.

Перчини быстро нашел Дуайнера, и Дуайнер быстро понял Перчини.

Американец рассуждал так. Перчини нужно не так уж и много. Он явно зависим, явно старается не для себя - слишком труслив для откровенного проявления личного интереса. Скорее всего ему нужно связать рыбочеловека с масонами. Деньги, которые он вдруг получит, для него доступны лишь частично, поскольку все придется отдать руководителям. Он получит за опасную и рискованную работу немного. Трудно сказать, что с ним сделают, если он эту работу не выполнит, скорее всего итог однозначен. А так... У него есть шанс угодить всем сразу - и начальству, и своим интересам. А делиться он не отказывается.

Что же в случае удачи делать с самим рыбочеловеком, Дуайнер отчетливо представил не сразу. И вот почему. Конечно, думал Дуайнер, заманчиво выдать человекорыбу боссам из Лэнгли. Получить орденскую планку, даже чин полковника. И все? Но такой господин Случай ему в жизни больше не представится. Стать самому хозяином рыбочеловека? Но как? Не выпускать же его из норы на ниточке... Уничтожить? Да, твердо решил для себя Дуайнер. "Я помогу Перчини сделать эту работу, - уверенно думал Дуайнер. - И мы возьмем столько, сколько захотим. Это не масоны расплатятся с нами, а мы - с масонами". Но нужен ли живой рыбочеловек Перчини? Дуайнер прямо спросил об этом компаньона, и Перчини признался, что стать хозяином уникума ему не дано, но было бы жаль отдать его со всеми сокровищами Мастеру. Конечно, Мастер отблагодарит, но... посвящение в новую ступень таинств ложи - это мистика, а мистикой не закусишь. А вдруг рыбочеловек расскажет Мастеру, что Перчини его обобрал? Утечка денег да плюс утечка информации, если до Мастера дойдет контакт Перчини с Дуайнером, произведут гнетущее впечатление. Мастер накажет. Уж возможности Мастера Перчини знал. Может быть, и стоит придушить рыбочеловека.

Вообще-то последний раз Мастер не угрожал, не распекал, он просто указал на мелкие промахи в отношениях с этим остолопом Хальтом - мелкие промахи, которые обернулись большой упущенной выгодой. Мастер не диктовал своих условий, не указывал, как поступать дальше, он взывал к сообразительности, призывал самому найти выход из щекотливого положения. "Он хотел сказать, - комментировал про себя Перчини слова Мастера, - что мы давно уже не от Хальта могли ждать подачек, а сами использовать рыбочеловека. Мы бы тогда переплюнули самого Аль Капоне. Но если бы да кабы... Стало быть, нужно теперь, не теряя времени, устранить Хальта и прибрать к рукам его рыбу, завладеть ее сокровищами. Но все это - уже мои сложности".

Совместный план Дуайнера - Перчини сводился к следующему: блокировать часть берега по обе стороны от виллы Хальта, используя тонкую проволоку с пропущенным по ней переменным током, соответствующий участок акватории перекрыть сетями, блокаду не снимать, пока рыбочеловек не отдаст им все, чем владеет. Затем уничтожить его.

- Хватит прицеливаться, пора стрелять! - рубанул Дуайнер.

Но они "прицеливались" еще сутки. Еще сутки ждали, не появится ли рыбочеловек из лагуны. Наконец он проявил себя.

Дуайнер в гидрокостюме свесился с катера:

- Готовь снасть!

Они ждали больше часа. Они уже потеряли надежду, что рыбочеловек начнет прорывать заграждение. В таком случае им не поймать его - лагуна слишком велика. Но вот заграждение вздрогнуло, значит, там, под водой, пущен в ход нож, клещи, что еще... На то место, где заграждение дернулось, Перчини начал медленно спускать трал.

- Я хочу жить, - прохрипел Заурих, когда Перчини и Дуайнер втащили его в катер. - Я должен еще жить.

- А никто не поднимает на вас руку, и нам вы нужны живым, - ответил Дуайнер на хорошем немецком.

- Что вы от меня хотите?

- Ваше имя?

- Заурих Вернер.

- Вот и отлично!

Перчини не понимал, о чем говорят рыбочеловек и Дуайнер, он все повторял:

- Объясни ему, что нам надо... Он обязан... И про деньги... Про деньги... Скажи ему, мы благородные, успокой, пой ему ласково...

Но Дуайнер не слушал Перчини:

- От тебя, Заурих Вернер, требуется одно: сделать нас богатыми людьми, твой Хальт уже не обеднеет, можешь его не бояться...

Услышав имя Хальта, Перчини встревожился, решил вмешаться:

- Можешь ему сказать, что песенка Хальта спета, если хочешь, добавь, что Хальт наступил на пятку Мастеру...

Дуайнер отмахнулся от него, как от назойливой мухи.

Вдруг Заурих прошипел:

- Мастеру... Это мне наступил... Не на пятку, на душу... Я не отдам его... Я сам с ним сквитаюсь... Освободите меня, я согласен на любую цену. Освободите, мне нужна свобода! Плачу наличными! Хотите, получите немедленно...

- Сколько? - У Дуайнера перехватило дыхание.

Заурих выбрался из невода, сел на корму, потирая посиневшие от веревок руки.

- Сколько сможете унести, - Заурих вдруг закашлялся. Перчини и Дуайнер оцепенели: он кашлял как самый обыкновенный, немолодой, нездоровый человек, - и это было страшно. Потом он выжидательно оглядел лица своих противников: "Если они хотят только денег, это ерунда, - устало подумал он. - Власть же я больше не делю ни с кем. Это решено".

Наконец Дуайнер пришел в себя:

- Разве здесь, на вилле Хальта, вы держите свои богатства?

Заурих услышал иронию в его голосе и криво улыбнулся:

- Здесь так, коллекции... Для развлечения. Но вам хватит. На всю жизнь хватит. Но прежде всего снимите ограждения. Я покупаю свою свободу, не так ли?

"Если им от меня нужны только деньги, - размышлял Заурих, - и за ними никого нет, это лишь простые доверчивые людишки".

- Так на кого же я буду впредь работать, если мы договоримся? - Заурих посмотрел на Дуайнера. - Кого вы представляете? Кто сменил Хальта? Кто хочет сменить наци? Федеральное бюро, разведуправление? Судя по выговору вы американец?

- Да. Но... - Дуайнер покосился на Перчини. - Спецслужбы вами, насколько мне известно, пока не интересуются. Пока. Я сам из "морских львов". Я знаю, что говорю. Ты думаешь, ты со своей свастикой все еще делаешь мировую политику? На твое место пришли настоящие парни. Вот они и делают политику.

Дуайнер вспомнил, как "Нью-Йорк тайме" писала об аквалангистах-диверсантах, которых готовят "решительно ко всему". Разве газетка могла знать то, что знал он, Дуайнер, - их не то что готовят, они давно готовы и давно действуют. Дуайнер тоже отлично знал, как они действуют, - не зря же даже среди своих их называют "мерзкими типами". А сейчас Дуайнер лгал. Он-то представлял, и отчетливо, насколько Заурих нужен спецслужбам. Одна разгадка методики операции, которую перенес Заурих, сделала бы "морских львов" хозяевами положения в любом уголке земного шара. "И неизвестно, что лучше для этого типа, - с издевкой подумал Дуайнер, хотя бы потому, что для разгадки операции нужно как минимум его... вскрыть. Так что можно считать, ему повезло, что он встретился со мной, а не попал на анатомический стол. Стоп! - сказал себе Дуайнер. - Вот она! И бешеные деньги, и орденские ленточки, и карьера. Я продам своим боссам его труп. И пусть они его исследуют... хоть по программе НАСА".

Дуайнер рассмеялся, стараясь придать своему смеху беззаботность:

- Твоя персона давно не секрет, так что ты не такая уж уникальная ценность для спецслужб. Тобой интересуется, м-м-м, скажем так... частная фирма.

"Или он врет, или за ним действительно никого нет, - решил Заурих. Значит, можно попробовать..."

- Слушайте мои условия, - начал он беспрекословным тоном. - Вы, - он кивнул на Перчини, - снимаете заграждения. У вас будет время, пока ваш приятель... Вы, сэр, в гидрокостюме и акваланге, - узкий палец ткнулся в грудь Дуайнера, - значит, вам и идти со мной. Мы уйдем далеко, - Заурих манерно улыбнулся Перчини. - Но я даю гарантии, что с вашим другом ничего не случится. Моя свобода стоит больше его жизни.