- Опрос будешь вести ты, о'кей?

Я уже говорил Эду, что на меня действует погода, так что он, не задумываясь, ответил:

- Конечно.

Квартира, в которую мы направлялись, находилась на верхнем этаже. Впустила нас хозяйка, открыв дверь так, словно привыкла к подобным действиям. Ей было около сорока пяти, и она, это сразу бросалось в глаза, стремилась казаться более молодой с помощью всевозможных таблеток, диеты и упражнений. Она производила впечатление весьма состоятельной особы, но старой, как и ее квартира.

Женщина провела нас в гостиную, но не предложила сесть. Комната была очень красивой, вся в золотых и коричневых тонах, с высокими окнами в парк.

Эд говорил за нас обоих, а я бродил по комнате, представляя себе, как хорошо тут жить. Повсюду были безделушки и всякая всячина из мрамора, оникса и различных пород дерева...

Эд и женщина разговаривали возле окна, при этом их голоса, смутные и неразборчивые, казалось, были приглушены солнечным светом. Время от времени я прислушивался, но не мог разбудить в себе интерес. Меня интересовала комната, а не двое черномазых, которые побывали здесь.

В какой-то момент я услышал, как Эд спросил:

- Значит, они вошли через служебный вход?

- Да, - ответила хозяйка. Голос у нее был хрипловатый. - Они ударили мою служанку. Разбили ей рот, я отправила ее вниз, к своему доктору, но могу вызвать обратно, если вам нужно заявление.

- Возможно, позже, - кивнул Эд.

- Не понимаю, почему они ее ударили, - сказала женщина. - В конце концов, она ведь тоже черная.

- Затем они вошли сюда, правильно? - спросил Эд.

- Нет, они вообще сюда не входили, слава богу. Тут у меня несколько очень ценных вещей. Они прошли из кухни в спальню.

- А где были вы?

На стеклянном кофейном столике стояла лакированная деревянная коробочка, орнаментированная в восточном стиле. Я взял ее и открыл - в ней лежало с полдюжины сигарет. "Вирджиния-слимз". Дерево внутри коробки было теплого золотистого цвета, как импортное пиво.

- Я была в своем кабинете, - говорила тем временем женщина. - Он сообщается со спальней. Услышала, как они рыщут по комнате, и пошла к двери. А как только увидела их, то, конечно, сразу поняла, что они делают.

- Можете ли вы описать их?

- Честно говоря...

- Сколько стоит такая штучка? - спросил я.

Женщина недоуменно посмотрела на меня.

- Извините, что вы сказали?

Я показал ей коробку в восточном стиле.

- Эта штука... За сколько ее можно было бы продать?

- Полагаю, - надменно произнесла она, - всего за тридцать семь сотен долларов. Меньше четырех тысяч.

- Вот это да! Четыре тысячи долларов за такую коробочку! Для того, чтобы держать в ней сигареты, - сказал я, главным образом про себя, и отвернулся, чтобы положить вещицу на кофейный столик.

За моей спиной женщина чуть раздраженно спросила у Эда:

- На чем мы остановились?

Я посмотрел на предметы, лежавшие на кофейном столике. Я был счастлив, что нахожусь рядом с ними. И просто не мог не улыбнуться...

ДЖО

Не знаю почему, по какой причине у меня было плохое настроение весь день. А началось все еще утром, едва я проснулся. Если бы Грейс не избегала меня, у нас произошла бы добрая старомодная ссора - в таком уж настроении я встал с постели.

Потом - эта машина, пробка, жара. Приятно было рассказать Тому о винной лавке, о том, что не давало мне покоя недели две; но вскоре после этого разговора настроение снова испортилось. Только теперь было на что отвлечься, потому что я продолжал думать о том ублюдке, уютно сидящем в своем "кадиллаке" с кондиционированным воздухом, - там, на скоростной магистрали в Лонг-Айленде этим утром... Я пожалел, что не оштрафовал его за что-нибудь, за что угодно, настолько ненавистна была даже мысль о том, что кому-то лучше, чем мне.

Обычно прогнать злобу помогает езда. Не такая, как на скоростной магистрали, когда поток автомобилей то и дело останавливается - отчего настроение только ухудшается, - а в обычной веренице машин, где я могу маневрировать, использовать все свои навыки водителя. Я сажусь за руль, развиваю скорость, обгоняю несколько такси и очень скоро начинаю чувствовать себя немного лучше. Поэтому я и вызвался вести машину сегодня, а мой партнер Пол Голберг только пожал плечами и сказал, что его это устраивает. О причине я прекрасно знал: у него не было любви к машинам, у этого Пола. Он предпочел бы, чтобы я все время сидел за рулем и ему ничто не мешало бы жевать резинку. Я еще не видел никого в своей жизни, кто жевал бы так много резинки.

Пол на пару лет моложе меня, стройнее и жилистее. И силы у него больше, чем кажется. У него кучерявые черные волосы и оливковый цвет лица, да огромные карие оленьи глаза, которые так любят девчонки.

Я свернул с трассы на 96-й улице и некоторое время катил по узким улочкам. Теперь я уже жалел, что рассказал Тому о винной лавке. Мог ли я доверять ему? Что если он сказал об этом кому-нибудь еще? Тогда рано или поздно все дойдет до начальника участка. А он у нас такой: плюнь на тротуар даже не во время дежурства - и он влепит тебе выговор. А что он сделает с патрульным, который ограбил винную лавку во время своего дежурства!..

Но Том ничего не скажет, он достаточно умен...

Мы вернулись на трассу и помчались вперед. Над рекой воздух был чуточку лучше, а движение машины создавало легкий ветерок, который относил бензинную вонь. Настроение мое улучшалось.

И тут я заметил впереди белый "кадиллак-эльдорадо". Это была та же модель, что и утром, но другого цвета. Водитель выглядел таким умным, напыщенным и богатым, что вся желчь бросилась мне в голову.

Приблизившись я увидел, что на "кадиллаке" нью-йоркские номера. Хорошо. Если я этого умника оштрафую, он не сбежит, не скроется в каком-нибудь другом штате и не станет показывать мне оттуда язык. Ему придется платить, или у него возникнет куча проблем, когда наступит время продлевать срок действия прав.

С милю я следил за его скоростью - она равнялась пятидесяти четырем милям в час. Прекрасно.

- Беру "кадиллак", - сказал я.

Наверное, Пол дремал и ничего не видел. Он сел прямее, посмотрел вперед и спросил:

- Что?

- Этот белый "кадик".

Пол внимательно посмотрел на "кадиллак" и вопросительно поднял брови:

- За что?

- Так хочется. У него на спидометре пятьдесят четыре.

Я включил "мигалку" на крыше, но не сирену Он меня видел, и шума не требовалось. "Кадиллак" тут же снизил скорость, и я прижал его к обочине.

- Ты слишком его прижал, - сказал Пол.

- Это ему надо было крепче жать на тормоз. - Я посмотрел на Пола, ожидая, что он скажет что-нибудь еще, но он только пожал плечами. Тогда я вышел из машины и направился к водителю.

Ему было около сорока, и я обратил внимание прежде всего на его глаза, выпуклые, как у рыбы. Когда я приблизился, он открыл окно, нажав на кнопку. Я попросил показать права и техталон и долгое время молча изучал их, чтобы он начал разговор. Водителя звали Даниэль Моссман, а "кадиллак" он взял напрокат у одной из компаний в Тарритауне. Сказать в свое оправдание ему было нечего.

- Вы знаете, - спросил я, - какова допустимая скорость на этом участке, Дэн?

- Пятьдесят, - ответил он.

- А знаете, какую скорость я зафиксировал у вас, Дэн?

- Полагаю, пятьдесят пять. - В его голосе не было никаких эмоций, ничего не выражало его лицо, да и глаза навыкате тоже: они просто смотрели на меня и впрямь по-рыбьи.

- Кем вы работаете, Дэн? - спросил я.

- Я юрист, - ответил он.

Юрист. Даже не удосужился сказать "адвокат". Я был раздражен вдвое больше, чем раньше. Вернувшись к патрульной машине, сел за руль, держа в руке права и техталон Моссмана.

Пол посмотрел на меня и потер большой и указательный пальцы:

- Что-нибудь есть?

Я отрицательно покачал головой:

- Нет. Я оштрафую этого ублюдка

Глава 2

Они устроили совместную вечеринку с жарким для нескольких друзей, живущих по соседству. Жаровня стояла на заднем дворе у Тома, поэтому и вечеринка проводилась там, но оба сложились на закуску и выпивку, а их жены приготовили салаты, десерт и накрыли на стол.

Первая - душная и влажная - половина лета ознаменовалась сильным проливным дождем накануне вечеринки, но к утру назначенного дня двор был почти полностью сухим. К тому же влажность резко понизилась, а температура упала до двадцати градусов. Чудесная погода для вечеринки во дворе...

Были приглашены еще четыре пары, все из одного квартала, плюс их дети. Никто из них не служил в полиции, и только один работал в городе; Тому и Джо они нравились главным образом потому, что с ними можно было забыть о своей собственной работе.

Перед вечеринкой они вынесли все кухонные стулья и складные стульчики из обоих домов и расставили их во дворе Тома, а бар устроили на карточном столике позади жаровни. У них был джин, водка, шотландское виски и безалкогольные напитки для ребятишек. Мэри постелила на карточный столик хлопчатобумажную скатерть с цветами по всему полю, и все выглядело очень мило.

Том и Джо по очереди работали барменами, причем один из них подавал напитки, а второй бродил по двору, изображая хозяина. Но Том был официальным шеф-поваром, о чем говорил его фартук, и пока он готовил цыплят и отбивные на жаровне во дворе, Джо бессменно исполнял обязанности бармена. Потом, после того как все поели, Том опять стал барменом, а Джо только вертелся под рукой или иногда уходил в одну из кухонь за льдом. У обоих были морозильные камеры, но когда пятнадцать или двадцать человек одновременно пьют напитки со льдом, а ребятишки главным образом проливают свои на траву, лед тратится быстрее, чем любой холодильник успевает его приготовить. Но два все же справлялись, и Джо надо было только не забывать ходить то в кухню Тома, то в свою.

Принеся очередную порцию ледяных кубиков в стеклянном кувшине, Джо задержался у карточного столика, где хозяйничал Том в поварском фартуке. Возле него в это время никого не было. Том начал перекладывать прозрачные кубики в ведерко для льда. Джо поискал глазами среди грязных стаканов на столике.

- Куда подевался мой стакан?

- Я налью тебе в другой.

- Спасибо.

- Ты помнишь... Вот. - Том протянул стакан.

- Спасибо

- Помнишь, - повторил Том, - что ты рассказал мне позавчера о винной лавке?

Джо отхлебнул из стакана и ухмыльнулся:

- Конечно.

Том колебался, покусывая нижнюю губу и озабоченно глядя на гостей в другом конце двора Наконец выпалил:

- Ты это повторял?

Джо нахмурился, не уверенный, что правильно понял.

- Нет. А что?

- А думал об этом?

Слегка пожав плечами, Джо посмотрел в сторону.

- Пару раз, кажется. Я не хотел испытывать удачу.

- Да, наверное, так, - согласно кивнул Том.

Подошел один из гостей, прервав их разговор. Это был некто Джордж Хендрикс, управляющий супермаркетами в пяти городах. Сейчас он был немного пьян, в меру, на лице его сияла широкая улыбка.

- Пора повторить.

- Ну и пьете же вы! - удивился Том, беря его стакан.

- Вы чертовски правы, - поддакнул Хендрикс и спросил, обращаясь главным образом к Джо, поскольку Том занимался наполнением его стакана: - Вы оба все еще работаете в городе, а?

- Да, работаем, - кивнул Джо.

- А я нет, - заявил Хендрикс. - Я навсегда покончил с этими крысиными гонками. - Несколько лет назад он служил в одной из крупных компаний.

Пьяные всегда раздражали Джо, даже когда он не был на службе. Скептически, с усталым вздохом он спросил у Хендрикса:

- А здесь другое дело?

- Черт побери, да. Вы сами это знаете, вы ведь переехали сюда.

- Грэйс и детишки здесь, - поправил Джо. - А я все еще в городе.

- Вот, пожалуйста. - Том протянул Хендриксу стакан.

- Спасибо. - Хендрикс взял стакан, но не отпил из него, так увлекся разговором с Джо. - Понять не могу, как вы, ребята, терпите это. Город битком набит жуликами. Все гоняются за долларом.