Помоги проекту - поделись книгой:
— Играем в простую или с трех? — озадачил меня партнер неожиданным вопросом.
— В простую, — ответил я, не имея ни малейшего понятия, что значит «с трех». Не иначе какое-то новое веяние. Да, это не карты, о которых я знаю все…
— В простую так в простую, — согласился игрок. — Начнем с маленькой, если не возражаете.
Он вытащил откуда-то серебряную монетку с женской головой в шлеме и знаком «S». Что означает один сестерций (или же два с половиной асса). Самая ходовая в Рэйме денежная единица. Ладно, и мы поставим столько же. Я вытряхнул из рожка спрятанную там часть заначки и положил ее на край стола.
Атэр, как малолетний и безденежный, из игры был исключен и теперь сидел, нервно ерзая на своей подушке, посматривая на меня с тревогой и надеждой. Ладно, малыш, не переживай, не таких обыгрывали.
Мой противник перебросил кости из ладони в ладонь, тоже зачем-то подул на них и, закрыв глаза, швырнул на доску. Должен признаться, бросал он мастерски. Сначала плавное движение кистью, затем резкий выброс.
— «Девять», если позволите, — внушительно произнес человек и требовательно посмотрел на меня.
Позволим, пока позволим. Для начала я проиграл ему. Немного, всего одно очко. Атэр тревожно засопел рядом, но никак больше не показал своего неудовольствия.
В следующий круг выпало «7» — «8», затем «12» — «10». Монеты перемещались из одной кучки в другую в зависимости оттого, кто проигрывал или выигрывал, особо не нарушая денежного равновесия.
Атэр, изнывая от бездействия, нервно теребил угол подушки, на которой сидел. Ему хотелось выиграть много, сразу. Набить полный подол тоги. Я, конечно, понимаю. Мои демонские инстинкты тоже требовали гор золота, которое можно тратить не задумываясь. Привык я, признаюсь, на службе у его могущества Буллфера иметь неограниченный кредит на любые государственные нужды. Самому-то мне много не надо. Оборотни — они вообще неприхотливы. Разве что сотню-другую на карточные игры сверх положенной зарплаты…
Конечно, хотелось перевернуть и потрясти термы, как глиняную копилку. Подобрать все высыпавшиеся монеты и гордо удалиться. Но делать этого нельзя. Пока. Тонкая методика шулерства требовала во время обыгрывания осторожности, а при перекачивании денег из чужих карманов в свои собственные — постепенности. Нельзя дать понять противнику, что ты нагло и равнодушно обчищаешь его. Пусть почувствует себя настоящим мастером игры, пусть расслабится. Но нельзя и давать ему заскучать. Тут тоже надо вести себя очень тонко. Несколько мелких проигрышей только добавят азарта.
К нам постепенно присоединялись заинтересованные граждане.
Вторым моим противником стал юноша с высоким лбом, горящим взглядом и румянцем во всю щеку. Сразу видно, гордость родителей и надежда государства, рожденный для того, чтобы двигать вперед прогресс, а не протирать тогу в азартных играх. Но где уж тут удержаться от того, чтобы блеснуть своей ловкостью и удачливостью.
Третий — господин преклонных лет, с жилистой шеей, пегими волосами, мокрыми после недавнего купания, и орлиным носом. Едва усевшись, он тут же попытался установить свои правила игры, поменять очередность ходов, но на него сердито зашикали, и старичок угомонился.
Четвертым игроком оказалась весьма неприятная личность. Широкоплечий здоровяк с благодушным лицом и зычным голосом. Только-только из спортивного зала, с его появлением произошла небольшая неприятность. Я потихоньку обыгрывал своих противников, иногда пользуясь магическими свойствами костей, иногда нет, как вдруг атлет дернулся, схватился за медальон, висящий на его выпуклой от обилия накачанных мышц груди, и заявил:
— Кто-то колдует. Смотрите! Мой амулет никогда не обманывает. Видите?.. Видите, как он заблестел!
И он принялся совать под нос каждому желающему (которых вокруг нас, надо сказать, собралось достаточное количество) свою позеленевшую от воды медяшку на цепочке. Провалиться тебе вместе с амулетом под эти самые термы!
— Остановите игру!
— Нет уж, пусть доиграет. Посмотрим, кому повезет — тот и мошенник.
— В этой доске, должно быть, магическая субстанция скрыта.
— Что за чушь, лурий Квист, какая магическая субстанция?! Почему именно в доске? Весь стол надо разобрать!
— Этот стол, граждане, цельный, из доброкачественного коринфского мрамора, мы в прошлый раз на нем играли в полис.
— Ну и?..
— Я выиграл.
— Кости проверить можно. Вы их ножичком поскребите.
— Вот уж нет, уважаемые, — строго возразил я, убирая кубики в рожок. — Портить не дам. А если возникли сомнения, давайте другую доску, стол, кости — все заменим.
— Нет! — упирался атлет. — Давайте-ка проверим
Атэр взглянул на меня испуганно-затравленным взглядом, в котором явственно читалось: «Сейчас нас будут бить». Я же, сделав совершенно непроницаемое лицо, поставил рожок на середину стола:
— Пожалуйста, можно и проверить. Мне скрывать нечего. Интересно, насколько силен амулет этого типа. Если сделан специально против профессионального шулерства, должен быть очень сильным. Атлет вытряс кубики на свою широкую ладонь и поднес к медальону. Атэр зажмурился, ожидая, что наш обман раскроется. Он не знал, что против любой самой мощной магии может найтись еще более сильная. Правда, в работе с волшебными артефактами есть своя хитрость. Бездушные безделушки в некотором роде совершенны. Выполняя свою невидимую работу, они не устают и не отвлекаются, как люди. Человека и даже демона можно обмануть, подкупить или уговорить, подкрасться незаметно и ударить в самое слабое место. У амулетов нет незащищенных мест, они могут быть просто сильно или слабо заряженными. И очень хорошо, если твой собственный магический потенциал достаточно высок, а если нет, шарахнет тебя какой-нибудь крошечный серебряный кружочек, болтающийся на шее врага, так, что мало не покажется.
Но я-то! Тоже хорош. Не почувствовал волшебной игрушки на груди у конкурента. Расслабился, привык считать смертных тупыми идиотами, теперь придется выкручиваться… По правому виску потекла струйка пота, ладони неприятно закололо, когда сила амулета столкнулась с моим маскирующим заклинанием, наброшенным на кости. Я чувствовал, как чужая неживая сила пытается пробить, смять, растянуть невидимую пленку над мечеными кубиками. Упорно, настойчиво…
Атэр, широко распахнув глаза, смотрел на меня, догадываясь, что происходит нечто странное, но не мог понять, что именно.
— Нет, кости правильные, — сказал наконец, к моему облегчению, кто-то из зрителей. — Амулет больше не светится.
— Давайте подождем еще, — упорствовал атлет.
Но народу надоело ждать неизвестно чего, и после бурных дебатов кости были мне возвращены. Я незаметно вытер пот с висков, наблюдая за тем, как проверяются безобидные стол и доска. Атэр шумно вздохнул, но тут же замер снова.
— Вернемся к игре! — потребовал юноша — надежда родителей.
— Да, вернемся, — поддержали его остальные.
— А кости переменить, — мстительно заявил атлет.
— Не возражаю, — отозвался я вполне миролюбиво.
И вдруг в моей голове зазвенел громкий, отчаянный вопль Атэра: «Гэл, что ты делаешь?!»
Я удивленно глянул на него и понял, что мальчишка не открывал рта. Кроме меня, его никто не слышал. Вот и славно. Мой ученик совершенно самостоятельно, видимо от нервного перевозбуждения, настроился на мою мысленную волну, но даже не понял этого. Магические способности проявляются стихийно. Так я и думал.
«Ты что делаешь?! Мы же проиграем, если будем играть обычными костями!»
«Спокойно, мальчик! Ты забываешь, с кем имеешь дело! Я тебе не какой-нибудь тупой смертный!»
И только сейчас, услышав мой, также мысленный, ответ, Атэр понял, что произошло. Он прижал ладонь ко рту и вытаращил на меня круглые зеленые глаза. И вид у него, я скажу, получился самый настораживающий. Но на подростка, к счастью, не обратили внимания, потому что игра вышла наконец на блистательную завершающую прямую.
— Удваиваю! — Юноша высыпал на стол рядом с доской горку золотых монет.
Остальная компания тоже полезла в шкатулки с деньгами, которые держали почтительные рабы. Атлет выложил все свои сбережения, но их явно не хватало до нужной суммы, поэтому, подумав немного, он стянул с шеи медный медальон, причинивший мне столько неудобств, и положил поверх своих сестерциев. У меня была та же самая проблема. Не хватало совсем немного…
— Если почтенные игроки не будут возражать, я позволю возместить недостаток вот этим мальчиком.
«Гэл!..» — мысленно пискнул ошарашенный такой наглостью Атэр.
«Заткнись!» — так же мысленно отозвался я.
— Мальчик послушный, может быть использован в домашней работе, прекрасно поет, знает много занимательных историй.
Господа посмотрели на красного от возмущения Атэра, сдержанно покивали и продолжили игру.
Первым бросал атлет. Я сконцентрировался и «подхватил» кубики, выкатившиеся из его ладони. Они прогремели по доске, стукнулись о борт и перевернулись именно так, как я им приказал. «Шесть». Зрители громко прокомментировали этот бросок как весьма жалкий и посоветовали неудачнику проститься с деньгами и амулетом в придачу. Атлет насупился, пробормотал что-то угрожающее и мстительно уставился на следующего игрока.
Юноша швырнул не глядя. Чуть улыбаясь и уставившись куда-то под потолок. Я позволил его результату подняться до восьмерки.
Старик выбросил «пять». Хотя и это для него было много. Следующий ход был мой. Я сжал в ладони гладкие ребристые кубики и почувствовал вдруг, что они больше не слушаются меня… Я почти не мог управлять ими. Плохо, очень плохо… Лоб мой снова покрылся потом, ладони закололо. Надо расслабиться, прикрыть глаза на минутку… Хитрая штука — азартные игры, иногда начинаешь верить, что ими действительно управляет кто-то. И любые демонические способности могут отключиться в самый неподходящий момент, столкнувшись с иной, непонятной силой… Я еще раз тряхнул кости и бросил. Кубики запрыгали, сталкиваясь гранями… остановились. Один лег «пятеркой» кверху, другой покачался мгновение на неустойчивом ребре и перевернулся. Еще одна «пятерка». Итого десять. Совсем неплохо. Только неизвестно, что подстроит мой самый первый противник, тип с особым, «плавным и резким» движением кистью.
Он долго катал кости между ладоней, встряхивал их, заинтересованно посматривая на Атэра, тихой мышкой замершего рядом со мной. А потом бросил, резко и неожиданно.. И так же быстро следом полетело мое заклинание. Может быть, слишком сильное, но сейчас было не до деликатностей. Кубики закрутило на одном месте, они подпрыгнули и остановились… Зрители вздохнули и выдохнули. «Девять!»
Вот и все. Теперь можно открыто утереться краем тогц покровительственно улыбнуться моим менее удачливым партнерам, подгрести к себе выигранные монеты и купить всей компании прохладительных напитков. Потом кто-нибудь на — верняка захочет отыграться, только это уже без меня. Но мечтам моим, как всегда, не суждено было осуществиться.
Старик вдруг завозился, вытаскивая из-под себя подушки и приговаривая:
— Уважаемые, никто не видел моей чернильницы? Только что тут была.
Эта возня, конечно, не имела к нам никакого отношения, но на мгновение мне стало как-то нехорошо.
— Только что тут была. Я ее на скамью положил. Простенькая такая, но она, знаете ли, дорога мне как память… I
— Не эта ли, уважаемый? — очень неприятным, ехидным голосом поинтересовался атлет, схватил Атэра за плечо и без особого усилия заставил мальчишку показать, что тот сжимает в кулаке. Оказалась, именно она — злополучная «простенькая» чернильница, украшенная тонкими полосками золота. Я мысленно застонал.
— Вор!
— Смотрите, там вора поймали!
— Кто?! Где?!
— Вон там, за столом!
— А что украли?
— У кого?
Интерес к поимке малолетнего преступника все увеличивался, и, пока сюда не собрались все посетители терм, действовать пришлось очень быстро. Одной рукой я сгреб в подол простыни, завязанной на манер тоги, наш выигрыш. Сколько смог. Ударом ступни опрокинул стол. Он упал прямо на атлета, и, чтобы удержаться на ногах, тому пришлось выпустить мальчишку. Я схватил Атэра за шиворот, одним мощным магическим пинком, расшвырял любопытную публику, собравшуюся вокруг плотным кольцом, выскочил на открытое пространство. И вдруг нос к носу столкнулся с самим трибуном Тиберием Гратхом. Отлично, сейчас вытащит народный любимец меч из складок длинного одеяния с пурпурной полосой, а мне придется уложить его с помощью какого-нибудь заклинания посильнее. И станет еще одним человеческим героем меньше. Но, как ни странно, Гратх, встретившись со мной взглядом, вдруг усмехнулся и отступил в сторону, давая нам дорогу.
Все еще держа за шкирку Атэра и придерживая в тоге золото, колотящее по ноге, я выскочил из зала и нырнул в парилку, наполненную горячим паром. За нами следом кто-то бежал, азартно вопя, впереди тоже выдвинулось обширное тело, вооруженное ведром с кипятком. Но я больше не стал валять дурака, открыл телепорт и нырнул в него вместе с ошалевшим мальчишкой, клубами горячего пара и брызгами воды…
Мы очутились на тихой, безлюдной, тенистой улочке. Несколько мгновений сидели, медленно приходя в себя, потом Атэр начал ощупывать лицо, проверяя, «правильно ли собрался» после перемещения в демоническом телепорте. Понял, что все в порядке, вскочил, вопя от восторга:
— Гэл! Ты потрясающий! Ты просто… потрясающий! Как ты их всех! Как ты их всех! Как они все, а?!
Да-да. Конечно. Другие эпитеты, кроме «потрясающий» и «великолепный», ко мне трудно подобрать. Ну в крайнем случае я еще соглашусь на «сверхъестественный».
— Ты зачем украл чернильницу?!
Атэр сразу сник, потупился, шмыгнул носом:
— Н-не знаю. Я волновался… А когда сильно волнуюсь… У меня потом в руках всегда оказываются какие-нибудь вещи… иногда чужие.
Ясно. Клептоман. Малолетний клептоман на нашу голову. Вот будет Энджи подарочек.
— Слушай, Гэл, — он вдруг схватил меня за руку, забыв о своей провинности, — что это было? Как мы с тобой разговаривали… молча?
— Это называется мысленная связь, — объяснил я устало. — Магическое действие. Не слышит никто, кроме двоих Говорящих, или троих… Голос звучит здесь.
Я приподнялся и постучал Атэра по лбу.
— Здорово. — Он потер свою черноволосую вихрастую го-лову, а я подумал о том, что надо было его подстричь, пока мы были в термах. — Это ты так сделал… ну мысленную связь?
— Это ты сам сделал. Переволновался, наверное. Мальчишка сердито засопел и отшвырнул в сторону чернильницу, которую до сих пор сжимал в руке. Поправил свою тогу из простыни и покосился на меня.
— Деньги пересчитать надо. Что ж мы их, зря, что ли, выиграли.
Как будто деньги выигрывали только для того, чтобы их пересчитывать. И особенно мне нравится это «мы».
— Считай, если хочешь.
Атэр огляделся по сторонам, не обнаружил никого подозрительного, высыпал монеты на землю под деревом и принялся перекладывать их из одной кучки в другую, шепча что-то. Похоже, это занятие развеселило мальчишку — хмуриться он перестал.
— Три тысячи сестерциев. — Атэр наконец закончил подсчет, разложив монеты аккуратными столбиками. — Неплохо! Теперь мы сможем купить одежду. И еду. Я, знаешь, с утра есть хочу. А ты мне даже пирожка не купил.
— Купил бы, если бы ты не свалял дурака с чернильницей. Подросток поморщился, но возражать не стал, его тревожила какая-то другая мысль.
— Знаешь, три тысячи сестерциев — это хорошие деньги. Не самые большие, но на них можно жить в достатке четыре месяца. Или даже пять. Только я не понимаю, ты же демон. Наколдовал бы нам богатые одежды. Или миллион сестерциев. Не нужно было бы идти в термы…
— Если бы мы не пошли в термы, ты бы не научился самостоятельно выходить на мысленную связь, — отрезал я
Совершенно ни к чему мальчишке быть в курсе, что мой ранг в демонском мире представляет не слишком-то большие магические возможности.
Атэр пожал плечами, поднял медный амулет атлета-неудачника и протянул мне:
— На. Держи, это часть твоего выигрыша.
— Можешь оставить его себе. Как сувенир.
Мальчишка задумчиво повертел в руках медальон, потер его краем тоги и повесил на шею.
— Я его Энджи подарю. Может, ему понравится. Подари-подари. Тебе еще, дружок, предстоит выслушать не один десяток деликатных упреков на тему игры мечеными костями в общественном месте. Удивляюсь, как он вообще отпустил нас в термы обманывать наивных граждан. Что-то его светлость в последнее время стал чересчур рассеян.
— Ладно. — Я сгреб монеты, аккуратно разложенные Атэром, оторвал от своей тоги-простыни кусок и завязал в него деньги. Получилось что-то, отдаленно напоминающее кошелек. Ничего, первое время обойдемся и таким. — Теперь идем.
В этом квартале было на удивление пустынно и тихо. Только в пыли у каменной стены, на самом солнцепеке, валялась собака. Она подняла голову, следя за нами сонным взглядом, зевнула. Потом, почуяв во мне демоническую сущность, попыталась зарычать, но передумала и снова уронила мохнатую голову на лапы.
Как оказалось, пес охранял (или делал вид, что охраняет) вход в лавку, где торговали дешевыми тканями, медными и серебряными украшениями, металлическими зеркалами, светильниками и прочей мелочью. Почтенный седовласый господин — торговец — меланхолично взирал на то, как Атэр роется в его тканях, шлепая босыми пыльными ногами по гладкому камню пола. На меня он покосился только один раз и свое отношение к моей персоне выразил тем, что придвинул ближе к себе тонкогорлую вазу. Видимо, она была самой ценной в этом заведении.
— Гэл, смотри, берем вот эту тунику[19]. И эту тоже. А еще, гляди, ткань для тоги. Очень красивая. А мне — пенулу[20]. Вот какая теплая. Покупай.
Атэр вывалил на прилавок передо мной целую гору тряпок.
— Что, все это?!
Поделиться книгой: