Москва

МАША. Оль? Спишь?

Ольга молчит.

МАША. Оль, я больше не буду. Никогда. Честное слово. Оль?

Ольга молчит. Маша устало валится на свою кровать.

МАША. Просто... понимаешь... как бы тебе это объяснить... чего-то мне сегодня не того. (Закидывает руки за голову.) Я Леву знаю давно. Помнишь, когда мы с Райкой после выпускного в Коктебель сбежали? Не помнишь? Я тогда еще твои брюки взяла. А купальник забыла. И мы с Райкой по очереди купались. На спичках купальник разыгрывали. Райке почти всегда везло, и она первой купалась. Она плавала классно, далеко-далеко заплывала. А я на камне сижу и смотрю. И подошел парень. Худой такой. Загорелый. В джинсовых шортах. Спрашивает: мадемуазель, вы почему не купаетесь? Я честно отвечаю - жду, когда купальник вернут. А он говорит: зачем вам купальник? Что вам скрывать? (Смеется.) Это Лева был. Но он был совсем другим. Совсем-совсем. Мы с ним тогда ночью купались. И море светилось. Потом мидий ловили, пекли на костре, ели и запивали домашним вином. Оно такое было розовое-розовое... Оль? Ты правда, что ли, спишь? (Приподнимается, смотрит на Ольгу, потом откидывается на подушку.) Как все глупо...

Сад возле клуба. Утро.

Лев открывает дверь, выходит в сад. За большим столом сидят Майк и Маша. Стол накрыт белой скатертью, богато сервирован. На столе закуски, напитки. Рядом со столом на траве стоит медный самовар с трубой. Из трубы идет дымок. Чуть поодаль стоят две машины Майка. У "кадиллака" открыт багажник, возле него суетятся два официанта. Лев подходит к ним, садится за стол. Майк держит в руке мертвую бабочку.

МАЙК. Отец нас бросил, когда мне было шесть лет. Мы с матерью жили. Она работала медсестрой. До пяти отработает, а потом по частникам, уколы делать. Придет часов в десять, я к ней подбегу, а у нее руки спиртом пахнут. Она говорит: "Ну вот, бабочка прилетела". У нее фамилия была Бабочкина.

МАША. Борису Бабочкину не родственница?

МАЙК. Нет. Я так ее бабочкой и звал. Вот. А потом у нее аппендицит случился. Положили ее в ту же самую больницу, в которой она работала, и во время операции заразили гепатитом. Через год умерла. Меня в интернат пристроили. В Быково. Я тогда, как только бабочку видел, так сразу мать вспоминал. А потом стал бабочек собирать. Они красивые. Собрал штук сорок. И совсем про мать забыл. А однажды нас в Москву повезли. В Большой театр. На "Лебединое озеро". И знаешь, я как только балерин увидел, у меня прям в сердце что-то повернулось. Они же как бабочки были. С тех пор без балета жить не могу. А бабочек собирать перестал. (Официантам.) Не разогревайте, а просто несите!

Ирина и Марк подходят к столу, садятся. Один из официантов вынимает из багажника емкость с большими креветками и кладет на поднос, который держит другой официант. Официант несет поднос к столу, ставит посередине. Другой официант вынимает из багажника пять чистых тарелок, несет к столу. Меняет тарелки, грязные уносит и кладет в багажник.

ИРИНА. Куда я, по-твоему, могу отсюда деться? Я к этому месту прикована, как дядя Ваня. У меня же долгов на пятьдесят тысяч. Как я их отдам? Мне надо работать, работать и работать.

МАРК (показывая на Майка). А почему будущий зять не закроет долгов своей тещи?

МАЙК. Может, и закрою. Когда станет тещей.

Лев подходит и садится на свободное место.

МАША. Нет, я все-таки хотела бы в Африку: в Конго или в Уганду.

МАЙК. Зачем тебе в Конго? Там одна саванна и холера. Ты что, будешь охотиться на сафари?

МАРК. Нет, Конго это не то. Мне говорили, что Бали, остров Бали, - вот это место. Во-первых, дешево. Можно снять бунгало на берегу моря в сутки долларов за сорок.

ИРИНА. А мне говорили, что в Суэце бунгало можно снять за четыре доллара, а питаться за один.

МАЙК. Мы тут в конце концов не деньги считаем.

Лев неторопливо ест и смотрит на Машу.

МАЙК (смотрит на свой нож). Ржавый! Он же не должен ржаветь. (Крупным планом показан нож с маркой "swiss steel".)

МАРК. Все швейцарское теперь делают в Польше. Великая страна.

ИРИНА (пьет вино и вздыхает с облегчением). Ой, хорошо! Не помню, когда последний раз в саду завтракали.

МАЙК. Что тебе мешает каждый день здесь завтракать?

ИРИНА. Да что мешает! Все мешает. Крутишься, как белка в колесе.

МАРК. Как дядя Ваня!

МАЙК (смотрит по сторонам). Такой отличный сад, а вы его не используете.

ИРИНА. А ты что, предлагаешь бистро здесь открыть?

МАЙК. Зачем бистро. Я бы на твоем месте давно бы здесь беседку построил. В русском стиле. Чтоб вся плющом была увита. В ней бы завтракал и обедал.

ЛЕВ (ест, не глядя на Майка). На свежем воздухе, правильно. И чтоб ребята в косоворотках блины подавали.

МАЙК (не обращая на него внимания). Да и вообще, я все бы здесь засадил деревьями, кустами. Чтоб сад был совсем дикий.

ЛЕВ. Да, да. Вышел из офиса - и грибы собирай. Очень успокаивает.

МАША (Майку). Значит, ты любишь дикую природу?

МАЙК. Я люблю, чтобы все соответствовало. А то к кому на дачу ни приедешь - все на газонах помешались. Газоны и японский сад. Митька, Оксана, Сережа Волков. Как сговорились. Стригут эти газоны, вырубают деревья. Будто они не в России.

МАРК. Американцы в свое время приехали к англичанам. И были поражены английскими газонами. Ну и чисто по-американски: скажите, господа англичане, как бы и нам устроить такие газоны? Англичане говорят: очень просто. Выберите место, снимите дерн, выровняйте площадку, посадите траву. А когда вырастет, два раза в неделю поливайте и раз в неделю подстригайте. И через какие-нибудь сто лет у вас будет отличный английский газон.

ИРИНА (смеется). Да. Тут хоть бы раз в месяц кто скосил. Не допросишься

МАША. Майк, ну серьезно, ты куда хочешь поехать?

МАЙК. Я еще в Италии не был.

МАША. Как не был? Не был в Италии?

МАЙК. Не был.

МАША. Ты что, с ума сошел?

МАРК. Машенька, поверь мне: вовсе не обязательно презирать человека за то, что он не был в Италии.

Майк и Маша смеются. Лев с неприязнью смотрит на Машу. Маша не замечает его.

МАША (обнимает Майка). Надо обязательно поехать.

ЛЕВ (жуя креветку). Да, да. И по музеям, по музеям, по музеям...

МАЙК. Я смотрю, ты быстро выздоровел. (Лев поднимает голову.) Пища для тебя не очень грубая? Кишечник справится?

Лев с полным ртом прекращает жевать, смотрит Майку в глаза, потом громко выплевывает пищу изо рта на тарелку, встает и идет к клубу.

ИРИНА (провожая взглядом уходящего Льва). Майк, где ты его нашел?

МАЙК. Нормальный парень. Мы с ним вместе в музыкальной школе учились. Здорово играл, кстати. Окончил два курса консерватории.

МАША. На чем же он играл?

МАЙК. На виолончели. (Закуривает.) Потом на еврейке женился. Они в Германию уехали. Он там в оркестре играл. Даже на конкурсе каком-то второе место занял. А потом развелся, уехал в Израиль. Там на саксе по кабакам лабал. И массажем подрабатывал. Вообще, он классный массажист. Но нагловат.

Показываются две машины.

МАЙК. Это Слива. (Встает, идет навстречу машинам, за ним идут трое охранников.)

Машины останавливаются. Из первой выходит толстый человек в хорошем пиджаке. Из второй выходят двое охранников. Майк подходит к Сливе, они молча пожимают друг другу руки и вдвоем удаляются от машин и от охранников.

МАЙК (идет рядом со Сливой). Меня кинули с черным налом. Так что у Валентина больше нет крыши. (Слива идет рядом, молчит. Майк останавливается, они поворачиваются друг к другу лицом.)

МАЙК. Там на пол-лимона недвижимости и дачка в Кратово. Очень симпатичная дачка.

Слива молчит. Потом поворачивается и уходит.

Квартира Ирины. День.

Интерьер спальни, разобранная кровать. Ирина в халате. Марк ходит по комнате и неторопливо одевается.

ИРИНА. Пара негров. Он и она. Эдик и Виола. Дома у себя сырные палочки делали и по клубам развозили. Недорого. Купила три мешка. А мои козлы их не туда положили, ну и в них крысы забрались и крысят вывели. И я еще негру этому пятьдесят баксов должна осталась. Иду по Сретенке, вижу, он стоит. Я к нему подхожу, говорю: Эдик, не волнуйся, отдам я тебе эти пятьдесят баксов. А потом вижу, это совсем другой негр. Ты знаешь, не помню, говорила я тебе, я к Сережке ходила на телевидение. У меня есть идея сделать свое ток-шоу. Все говорят - у меня получится. Только бы долги отдать.

МАРК. Как ты можешь отдать долги. Ты способна их только делать.

ИРИНА. Зачем ты тянешь меня в постель, если тебе не хочется?

МАРК (завязывает галстук и смотрит в окно). Хочется, хочется...

ИРИНА. Хочешь короткий анекдот? Чем жизнь отличается от хуя? Знаешь?

МАРК. Догадываюсь.

ИРИНА. Жизнь жестче. Смешно?

МАРК. Весьма.

ИРИНА. Марк, чего ты таким церемонным стал? Ты же всегда делал то, что тебе хочется, и спал, с кем хотел.

Марк берет бутылку боржоми и ищет глазами открывалку.

ИРИНА (громко). Оль! Принеси открывалку.

Входит Ольга с открывалкой. Ирина берет у нее открывалку, протягивает Марку, толкает Ольгу на кровать. Ольга неподвижно лежит. Марк смотрит на Ольгу, открывает бутылку, пьет. Ставит бутылку на подоконник, пытается уйти. Ирина стоит в дверях. Марк отводит ее руку и уходит.

Интерьер клуба. Ночь.

Небольшая комната, полумрак. Вспыхивает яркий свет. Майк стоит у выключателя. Лев спит на полу. Лев поднимает голову, жмурится, закрывает лицо от света.

МАЙК. Пойдем. Твои партнеры прилетели.

ЛЕВ. Какие партнеры?

МАЙК. Которые деньги паковали.

Лев встает. Майк выходит из комнаты, идет по коридору. Лев следует за ним.

МАЙК (не оборачиваясь, на ходу). Они говорят, что сделали все правильно. Как в аптеке.

Бильярдная. Ночь.

Майк и Лев входят в бильярдную. Там двое охранников и еще три человека. Двое из них одеты в свободную летнюю одежду. На третьем светлосерый костюм, красная рубашка. Он лысоват, на вид ему около пятидесяти, в очках, небольшие усы, чем-то похож на писателя Александра Кабакова. Трое смотрят на вошедшего Льва. Лев останавливается, смотрит на них. Майк стоит рядом, сунув руки в карманы и покачиваясь на носках. Трое и Лев молчат.

МАЙК (разглядывая свои ботинки). Молчание - золото. Ладно. Если вам нечего сказать друг другу, давайте пока сыграем.

Подходит к бильярду. На бильярде стоит коробка из-под ликеров "Сабра". Рядом стоят две бутылки: кофейный ликер "Сабра" и апельсиновый. Майк делает знак охраннику, тот убирает ликеры. Другой охранник кладет на бильярд шары. Майк собирает их в пирамиду, протягивает кий человеку в очках.

ЧЕЛОВЕК В ОЧКАХ (не отрываясь смотрит на Льва). В пирамиду?

МАЙК (подчеркнуто беззаботно). Нет, в американку. В пирамиду мой юрист любит. А я уж по-простому.

Начинает играть.

ЧЕЛОВЕК В ОЧКАХ (продолжает прерванный разговор). Так вот, значит, звонит и говорит: поехали постреляем. Я говорю: что, в тир из пневматической винтовки? Он говорит: нет, туда лететь надо. Ну, сели, полетели. В Узбекистане. Громадный полигон. Оружие любое. Стреляй, из чего хочешь: из "Калашникова", из гранатомета, из танка, из базуки. Даже ракетой можно "земля-земля". Тыщу баксов. Обычно скидываются несколько человек.

МАЙК. Ну, и вы скинулись?

ЧЕЛОВЕК В ОЧКАХ (усмехается). Скинулись. Я в двух войнах участвовал, а ракетой ни разу не стрелял. Все-таки ваша страна имеет свои достоинства.

МАЙК (натирая кий мелом). Я не знаю. Я человек мирный. Увлекаюсь классическим балетом.

ЧЕЛОВЕК В ОЧКАХ. А?

МАЙК. Я на это почти все деньги трачу.

ЧЕЛОВЕК В ОЧКАХ. В каком смысле?

МАЙК. В прямом. (Забивает шар.) Большой театр - говно. Русский балет выродился. Здесь он никому не нужен. Если я ему не помогу - никто не поможет.

ЧЕЛОВЕК В ОЧКАХ. То есть это серьезно?

МАЙК. Абсолютно. Кстати, завтра будет закладка новой сцены и новой балетной школы. Моей балетной школы.

ЧЕЛОВЕК В ОЧКАХ (забивая каверзный шар). Балерины - это хорошо. Я себе представляю, как их можно трахать. (Поворачивается к Майку.) Они же могут ноги держать вот так. Шпагатом.

Разводит руки в стороны. Майк угрюмо смотрит на него.

ЧЕЛОВЕК В ОЧКАХ (продолжает игру). Кстати, ты так нашего ликера и не попробовал.

ЧЕЛОВЕК В ОЧКАХ (одному из своих друзей). Авигдор, налей нам.