Ищите ' Волка' !

Неожиданно пришла мысль: "Интересно - Родин, Пахомов и Гера Казаков могут быть знакомы Друг с другом? Соленов раньше дружил с Родиным и Пахомовым, а потом с Казаковым. Замкнем логическую цепочку: Соленов мог познакомить Родина и Пахомова с Казаковым? А почему бы и нет? Конечно же, мог. Ну и что из этого следует, товарищ Бизин?"

- Даниил Прокофьевич, а вы всех друзей своего сына знаете?

- Разумеется!

Так-так... В отличие от Ипполита Антоновича, который говорил, что у Геры так много знакомых, что их всех невозможно просто упомнить.

- А что вы можете сказать о Гере Казакове? Он, по-моему, учится с Николаем в одном техникуме?

- Славный паренек. И семья у него, насколько мне известно, хорошая. Отец занимает какой-то ответственный пост.

- Николай у вас единственный сын?

- Единственный... Опора на старости лет. Он способный мальчишка. Хоть и не принято хвалить своих детей. Но что есть, того не отнимешь. У Николая, к примеру, огромная тяга к технике. У соседа по лестничной площадке, приятеля моего, "Волга" есть, Так Николку от нее не оторвешь! Каждый винтик в ней изучил, чистит, моет ее. Мы с супругой и порешили: купим ему "Москвич". При условии, конечно, что он успешно переидет на последний курс техникума. Что ни говорите, а материальный стимул - с ним считаться надо!

- Да-а, - протянул я. - Материальный стимул - это, разумеется, вещь серьезная...

И припомнилось, как Николай назвал чьих-то родителей "батраками", очевидно, посчитав, что я не пойму "хитроумного" шифра.

- Да, да, материальный стимул! - убеждённо, горячо повторил Даниил Прокофьевич. - Почему наши дети должны в чем-то испытывать недостаток? Если есть возможность, пускай они имеют все! И именно мы, родители, обязаны заложить фундамент их благополучия - нравственного и материального. На этих позициях стою - и не вижу в том никакого криминала. Вот вспоминаю иной раз, Вениамин Александрович, свое детство. Разве оно у меня было - детство? В трактире плясал под пьяный хохот нэпманов за кусок арбуза! Вспомнить - и то омерзительно... Н-да... Детство... И разве не во имя того, чтобы у наших ребятишек было другое детство, другая жизнь, все перестраивалось и новое возводится?..

Я слушал его и не возражал. Соленов говорил уверенно, я бы даже сказал, страстно...

- Мы редко задумываемся над смыслов слов: жить для своих детей, задумчиво говорил Даниил Прокофьевич. - Мой брат - он военный, полковник, однажды сказал мне: "Смотри, Даня, сядет тебе на шею твой отпрыск! Замашки, братишка, у него барские". А по-моему, он несправедлив. Я уверен в сыне! Взять хотя бы вот наш дом: трое подростков на учете в милиции состоят. А Николка в скандалы, драки не лезет: об этих самых... приводах понятия не имеет. В милиции в свои семнадцать лет вообще, почитай, ни разу не был.

И этот, как и Нина Павловна Казакова... Самый надежный показатель благополучия в воспитании: в милиции ни разу не был!

- В детстве я батрачил у кулака. - Взгляд у Даниила Прокофьевича потемнел. - Страшное время. Вы знаете о нем только по книгам да фильмам. А я... Иногда мы с Николкой сядем рядышком, и я рассказываю ему. Он молчит, слушает, и мои слова, думаю, до него доходят. Нет, нет, он хороший мальчишка... Простите, Вениамин Александрович, заговорил я вас совсем... А вы, собственно, почему решили со мной познакомиться? Какое-нибудь социологическое исследование проводите по молодежи? Ведь это сейчас модно. И, в общем, полезное дело! Надо знать, чего хочет наша молодежь, как воспитывается, какие у нее духовные запросы... Вы не стесняйтесь, готов помочь. Отвечу на любой вопрос!

Несколько секунд я молча смотрел на него, а потом начал рассказывать о том, как его "славный Николка" оскорбил библиотекаря Галину Михайловну Турчакову; как он и его приятели встретили меня; какие мысли высказывали не стесняясь постороннего взрослого человека, "простого библиотекаря". Даниил Прокофьевич был ошеломлен. Он сидел, опустив голову. Когда же поднял глаза - меня поразил его застывший, опустошенный взгляд.

Я ушел, а он даже не поднялся проводить меня. И сидел за столом, сгорбившийся, постаревший...

Прощаясь с Тамарой Дмитриевной, я спросил, как зовут девушку и молодого человека, что были днем у ее внука.

- Это Милочка Снегирева и Феликс Проталин, - улыбнулась старушка. Они с Коленькой в одной группе учатся.

Всю дорогу домой я думал о том, какими станут эти николки и герочки, феликсы и милочки лет этак через пять - десять. Почему неплохие, честные родители не видят, что рядом формируются равнодушные, черствые, циничные люди - их дети?.. И ведь самое, быть может, удивительное - у них и оправдание есть: их дети не "отпетые хулиганы" с приводами в милицию.

Застыла в памяти согбенная над столом фигура Даниила Прокофьевича Соленова. Отец, ломавший в детстве спину на кулака-мироеда. У сына, естественно, другая жизнь. Но именно словом "батраки" Николай Соленов и его друзья называют теперь своих родителей. Что же получается - иные родители по-прежнему гнут спину, как батраки, но уже на собственных детей?..

...Свет в окнах нашей квартиры не горел. Очевидно, Ирина, не дождавшись меня, легла спать.

Поднявшись на лестничную площадку, я достал из кармана ключ и осторожно открыл дверь. Вошел в прихожую, включил свет. И сразу увидел на столике, под зеркалом, записку:

"Венечка, любимый, не волнуйся, у меня начались схватки. Но вот видишь, какая сильная у тебя жена: сама написала записку, сама вызвала по телефону врачей. Все - сама! Целую, целую, целую! Ужин на кухне. Твоя Ириша".

Я прочитал записку еще два раза. И тяжело опустился на стул. Боже мой, носишься по городу, встречаешься с какими-то мамашами и папашами, беседуешь с их милыми детками, а в это время твою собственную жену увозят в роддом! И ты не знаешь даже, в какой именно...

Я рванулся к телефону, набрал номер городской справочной.

Короткие гудки... Короткие гудки... Вот он, закон подлости в действии!.. Но я все равно буду набирать эти две цифры... Сейчас... сейчас... Что с Иришей, как с ней? А может... все уже закончилось?.. Щелчок! Соединился!!

- Алло, алло, девушка! Только не бросайте трубку! Извините, спасибо... Дайте мне номера телефонов всех родильных домов Волжанска! Что? Да, я понимаю, что их много, но мне-то нужен один... Я не знаю, какой именно. Мою жену увезли туда, понимаете? Как это не волноваться? Милая вы моя, лично у меня это в первый раз... Спасибо, записываю!..

Потом я сидел и названивал. Все мимо. И вдруг:

- Бизина? Ирина Ивановна? Да, поступила сегодня. Поздравляю вас, папа. У вас родился сын. Все справки - утром.

У меня родился сын. Вот как все просто. Сегодня, двадцать восьмого августа тысяча девятьсот семидесятого года, у меня родился сын. СЫН!..

15

Никогда еще в своей жизни я не ожидал с таким нетерпением утра.

- Здравствуйте! Я по поводу своей жены...

- Как фамилия? - бесстрастно перебил женский голос.

- Бизина Ирина Ивановна. Год рождения тысяча девятьсот сорок шестой.

- Ждите.

О-о, теперь-то я понимаю состояние несчастных отцов, сутками дежурящих около закрытых дверей родильных домов! Я весь извелся, пока вновь не услышал в трубке этот бесстрастно-вежливый, никакой - медицинский голос.

- Бизин, вы слушаете?

- Да, да, конечно!

- У вас мальчик.

- Я знаю, что мальчик, но...

- Что - "но"? - удивился голос. - Это главное. Вас интересуют детали? Так... Мальчик родился здоровым. Вес - четыре двести. Рост - пятьдесят четыре сантиметра.

- Такой маленький? - разочарованно протянул я.

- Маленький? - охнул голос. - Да он у вас гигант!

- Простите, простите, - заторопился я. - А как жена?

- Все в порядке, - неожиданно ласково сказала женщина. - Все хорошо, папа!

- А... ре... ребенок ест... ну это... молоко? - запинаясь, путаясь в словах, выдохнул я.

- Нет, - насмешливо откликнулась женщина. - Святым духом питается! Кормят его. Не волнуйтесь.

- Кормят?! - перепугался я. - Кто кормит? Почему не моя жена? Что с ней? Послушайте...

- Это вы послушайте, папаша! У вас это первый ребенок?

- Да!

- Так вот, запомните: к матери его принесут кормить только на следующие сутки. Так положено. А с вашей женой и сыном все в порядке. Можете приносить передачи. Через несколько дней заберете жену домой. С сыном. Все. Не занимайте телефон. Думаете, вы один такой... гм... нервный?

И я как-то сразу успокоился. Мне даже стало смешно. Видел бы сейчас кто-нибудь подполковника Бизина - настырного, беспомощного, растерянного дилетанта-отца. Потеха! Мечущийся, бледный после бессонной ночи, желто-изжеванный, накурившийся до одури... Кстати - да! да! - надо немедленно бросить курить! Сейчас же проветрю квартиру, чтобы и духа табачного в ней не осталось. Ясное дело! Сыну и Ирише абсолютно противопоказан никотин. Все, баста, никто больше в нашей квартире ни разу не закурит! Так... А что же я должен купить для сына? Вот ведь! Говорил же Ирише, что надо заранее все приготовить. А она в ответ: "Пока не родился ничего нельзя покупать. Есть такая примета..." Предрассудки. А теперь рубашонки-распашонки, пеленки, откуда мне знать. Коляска, это понятно. Так... А передачи? Что можно? Наверное, масло, шоколад, помидоры, фрукты... Груши она любит... О!.. У Григорьева в прошлом году родилась дочь! Он-то уж все знать должен. Пусть теперь дает консультацию! Немедленно в управление!..

Я опоздал на работу на сорок минут. Взлетев на этаж, замер столбом. С доски объявлений прямо на меня смотрел я собственной персоной, с блаженно-идиотской улыбкой на лице. А под шаржем крупным, каллиграфическим почерком лейтенанта Васютина было выведено:

"ПОЗДРАВЛЯЕМ ПОДПОЛКОВНИКА БИЗИНА ВЕНИАМИНА АЛЕКСАНДРОВИЧА С ЗАЧИСЛЕНИЕМ В ШТАТ ОТДЕЛА НОВОГО СОТРУДНИКА БИЗИНА АЛЕКСАНДРА ВЕНИАМИНОВИЧА!!!! Сослуживцы".

И - подписи всех сотрудников нашего отдела.

Я был растроган. И о случившемся мои сыщики узнали раньше меня и имя угадали. Мы с Ириной заранее решили назвать ребенка Александром или Александрой. В честь моего отца. Конечно же, "семейную тайну" раскрыл Кирилл Борисович, которому все было известно от нас.

И все же...

Я подошел к кабинету Зорина, открыл дверь. Меня оглушили аплодисменты. В кабинете собрался почти весь отдел - следили, небось, за каждым моим шагом! А у стола ярко-голубым пятном сияла детская коляска, забитая свертками, поверх которых красовался букет из красных и белых роз.

- Вениамин Александрович! - торжественно произнес Зорин. - Примите наши самые искренние поздравления с замечательным событием в вашей жизни. Пусть над головой вашего сына всегда сияет небо - голубое, как эта коляска, которую примите от нас...

- И все, что в ней! - ввернул Григорьев.

Снова аплодисменты, смех, а Зорин обнял меня и трижды расцеловал.

Мы люди, как известно, не сентиментальные, а вот комок-то к горлу подкатил.

- Спасибо... спасибо... - бормотал я.

- Ну а теперь, Вениамин Александрович, - сказал Зорин, - все это отвозите домой. Потом двигайте в роддом. И букет наш передайте вместе с поздравлениями Ирине Ивановне... Ежели время останется - милости просим на работу. Впрочем, если прогуляете сегодня, ничего страшного, надеюсь, не произойдет, и уголовный розыск обойдется один день без вас. Счастливого пути!

...Страшное все-таки произошло. Не угадал Евгений Алексеевич. Когда после обеденного перерыва я вернулся в управление, предварительно отбив телеграмму Витьке Шигареву с поздравлением по случаю завтрашнего его бракосочетания и с сообщением о том, что у меня родился сын Александр, тот же Зорин, но теперь сердитый и мрачный, известил меня, что на выезде из Волжанска, в придорожном лесу обнаружен труп Герарда Казакова...

16

Известие о смерти Герарда Казакова меня ошеломило. Я еще нс знал подробностей: оперативная группа выехала на место происшествия и пока не возвращалась.

Я пытался понять, где, когда и в чем мы совершили ошибку, почему не сумели предотвратить рокового исхода?

Гера Казаков с самого начала, с той ночи в гостинице "Заря", не показался нам личностью настолько серьезной и нужной, чтобы заниматься им вплотную.

На фоне серьезных, первоочередных, по нашему мнению, дел и забот Гера Казаков как-то потерялся, отступил на второй план. Я перепоручал его то одному, то другому сотруднику. Нет, я не забывал о нем, но при этом и думать не мог, что во всех этих постоянно изменяющихся ситуациях, в сплетениях человеческих судеб и жизненных обстоятельств Казаков занимает какое-то важное место. Когда случилось нападение на Геру в парке, я пошел к нему домой. Познакомившись с его матерью, потом с отцом, я понял: Гера и Нина Павловна не хотят быть со мной искренними до конца. Чт? они пытались скрыть от меня, я не успел вызнать. Я только собирался это сделать. Но его убили в тот же день, когда мы с ним познакомились. Что случилось после того, как я покинул его квартиру? Каким образом, почему он оказался ночью в лесу?

Громко зазвонил внутренний телефон. Я поднял трубку, Кирилл Борисович...

- Вениамин, - глухо произнес он. - Звонил Горюнов. Он ждет тебя в прокуратуре. Поезжай к нему.

- Прямо сейчас?

- Нет, завтра! - крикнул Хазаров. - Или когда еще кого-нибудь прикончат! Сколько раз твердил вам: "Об этом не забыли? А как с тем дела?.." Знал я, чувствовал: случится что-то... Эх! Ты только не говори мне: "Кто же мог предвидеть такое?" Мы! Мы, Вениамин, должны были предвидеть. Затем нам и даны власть, сила, оружие! Но и я-то... Будь здоров, деятель... А вообще-то прими поздравления с рождением сына, буркнул он напоследок.

От нашего управления до областной прокуратуры десять минут хорошей езды.

- В прокуратуру, Нилыч. И побыстрей.

- Тише едешь - дальше будешь, - проворчал водитель.

Нет, нам теперь тихо ездить не придется. В городе появился опасный вооруженный преступник. Или даже целая группа.

Зорин сказал, что Казакова убили двумя выстрелами в спину. Об этом ему по рации передал капитан Григорьев, который возглавил оперативно-розыскную группу, выехавшую на место происшествия по сигналу дежурного инспектора ГАИ. А тому сообщили о трупе, наспех забросанном ветками, местные мальчишки, ходившие в лес по ягоды. Случайно наткнулись.

Что покажет обследование местности, вскрытие - станет известно лишь завтра...

Неужели же в этой трагедии есть моя вина? Ведь прояви я вчера побольше настойчивости, расположи к себе Геру и его мать, может быть, сегодня парень был бы жив. Задним умом, как известно, все мы крепки, и все же...

Да, вспоминая, сопоставляя, перебирая в памяти детали и нюансы нашего разговора, встречи с Ипполитом Антоновичем, Соленовыми, я сейчас, конечно, кое-что могу увидеть как бы через увеличительное стекло: какой-то страх Нины Павловны, какой-то испуг Геры. Однако чт? за ними, я и сегодня не знаю. Когда я пришел к Казаковым домой, у меня не было ни малейшего фактика, чтобы представить, чем может закончиться день для Геры. К сожалению, всего предугадать и предусмотреть невозможно. Что это - издержки нашей работы? Недостаточный профессионализм наших сотрудников? Или же просто жизнь во всей ее сложности, противоречивости? Жизнь, в которой нельзя все предугадать и предусмотреть, трудно рассмотреть с первого раза и проанализировать до конца, невозможно всегда быть правым и каждый раз отыскать виноватого. Жизнь, в которой есть место случаю... Почему Гера оказался в лесу? Каким образом попал туда? Когда? С кем? Кто привез его туда? На чем? В котором часу он был убит?.. И почему? Сколько вопросов... А сколько их еще появится! Ах, Гера Казаков, Гера Казаков... Не побывай я у них вчера дома, его смерть, наверное, не так остро подействовала бы на меня... Со смертью мне приходится встречаться чаще, нежели хотелось бы. И все равно к ней никогда не привыкнешь.

...Предъявив удостоверение постовому милиционеру, я поднялся на третий этаж, где находился кабинет Горюнова.

Вообще-то Кирилл Борисович зря посчитал, будто я не хочу встречаться сегодня с Горюновым. В голове у меня кое-что созрело, и хотелось именно с Романом Николаевичем "проиграть" одну версию, о которой я подумал, едва узнал о смерти Герарда Казакова. Возможно, то, о чем я хотел поразмышлять вслух в компании Горюнова, не имело под собой никакой почвы. Но может быть... А тогда...

Роман Николаевич недавно вернулся с места происшествия.

- Слов нет, - сказал мне Горюнов, - место для убийства сыскано подходящее: и от дороги близко, и ничего с дороги не видно. Очень густой кустарник, трава высокая, вокруг много хвороста. Мальчишки-то случайно наткнулись. С дороги сбились и набрели...

- Следы какие-нибудь удалось обнаружить?

- Нет, Рядом с трупом - тропинка. Но вся истоптанная. По ней, видимо, преступник и вышел на шоссе. Две гильзы отыскали. Бунеев ими занимается.

- Роман Николаевич, - помолчав, заговорил я, - кое-какие соображения появились. Хотелось бы с вами ими поделиться.

- С удовольствием выслушаю вас, Вениамин Александрович.

- Я попробовал на все взглянуть как-то иначе...

- Простите, что вы имеете в виду, говоря "на все"?

- На дело Сурина, на Храмова, на убийство Казакова.

- И что же? - сощурился Горюнов.

- Я полагаю, дело Сурина можно изымать из кроссворда. Не.из схемы, а именно из кроссворда. В нем загадок для нас нет.

- Считаете, что оно совсем выпадает?

- По-моему, да! Это дело по всем параметрам закончено. Вот, беру лист бумаги, черчу квадратик, пишу "Краснодальск, Сурин" - и крестом перечеркиваю. Оставляем его в общей схеме лишь потому, что с него все пертурбации начались.

- Предположим, вы правы.