Единственная

Наконец все было проверено, и мы могли садиться. Лесли указала на две яркие дорожки: “они похожи на неразлучных друзей”.

– Может быть, это взлетные дорожки, – сказал я. – Пожалуй, лучше всего сесть прямо на них в том месте, где они сливаются. Готова к посадке?

– Вроде да.

Ворчун коснулся гребней волн и превратился в гоночную лодку, летящую в облаке брызг. Я сбросил газ, и за шумом волн гул двигателя стал совсем не слышен.

Затем вода исчезла, а вместе с ней и наш самолет. Вокруг нас неясно виднелись крыши домов, пальмовые деревья и, впереди, стена какого-то здания с большими окнами.

– Осторожно!

В следующее мгновение мы очутились внутри этого дома, ошарашенные, но целые и невредимые. Мы стояли в длинном коридоре. Я притянул Лесли к себе.

– С тобой все в порядке? – Спросили мы одновременно, даже не переведя дыхания.

– Да! – Так же одновременно ответили мы друг другу. – Ни царапины!

А у тебя? Все в порядке!

Окно в конце коридора и стена, сквозь которую мы пронеслись, как ракеты, оказались целыми. Во всем здании не видно ни души, не слышно ни звука.

Не в силах этого понять я воскликнул: “черт побери, да что же происходит?”

– Ричи, – тихо сказала Лесли и удивленно оглянулась. – Мне это место знакомо. Мы здесь уже были.

Я тоже огляделся. Коридор с множеством дверей, кирпичного цвета ковер, пальма в кадке и прямо напротив нас – двери лифта. Окна выходят на черепичные крыши, залитые солнечным светом, а вдали высятся золотистые горы. Жаркий полдень… “Похоже на гостиницу. Но я не вспомню какую…”

Тихонько звякнул звоночек, и над дверями лифта загорелась стрелка. Они с грохотом разъехались. В кабине стояли двое: стройный худой мужчина и красивая женщина, одетая в темно-синюю короткую куртку, выгоревшую рубашку, джинсы и темно-коричневую кепку.

Я услышал, как Лесли судорожно вздохнула, и почувствовал, что она вся напряглась. Из лифта вышли те самые мужчина и женщина, какими мы были шестнадцать лет тому назад, в день нашей первой встречи.

Мы замерли, затаив дыхание. Молодая Лесли, даже не взглянув на Ричарда, каким я когда-то был, вышла из лифта и чуть не бегом поспешила в свою комнату. Необходимость принятия срочных мер вывела нас из оцепенения. Мы не могли допустить, чтобы они вот так разошлись в разные стороны.

– Лесли! Подожди! – Воскликнула моя Лесли.

Молодая женщина остановилась и повернулась, ожидая увидеть кого-нибудь из знакомых, но, похоже, не узнала нас. Должно быть, наши лица были в тени – мы стояли против света, за нами было окно.

– Лесли, – сказала моя жена, шагнув к ней. – Удели мне минуточку.

Тем временем молодой Ричард прошел мимо нас в свою комнату. Какое ему было дело до того, что его случайная попутчица встретила своих друзей.

И то, что вокруг творилось нечто непонятное, не снимало с нас ответственности за происходящее. Казалось, мы ловим цыплят, – эти двое разбегались в стороны, а мы знали, что им суждено быть вместе.

Оставив Лесли догонять “себя в юности”, я устремился за ним.

– Простите, вы – Ричард?

Услышав мой голос, он удивленно обернулся. Я узнал его темно-коричневую куртку. У нее постоянно отрывалась подкладка. Я зашивал этот шелк, или что там еще десятки раз – и все без толку.

– Ты меня не узнаешь? – Спросил я.

Он посмотрел на меня, и его вежливо-спокойные глаза вдруг широко распахнулись.

– Что!…

– Послушай, – сказал я, как можно сдержаннее, – мы сами ничего не понимаем. Мы летели, и тут эта чертова штука ударила нас и…

– Так ты?…

Он заморгал и уставился на меня. Конечно, такая встреча вызвала у него шок, но этот парень начал меня чем-то раздражать. Кто знал, сколько времени отпущено нам на эту встречу, может быть, только считанные минуты, а он транжирит их, отказываясь поверить в очевидное.

– Ты прав. Я тот самый человек, которым ты станешь через несколько лет.

Оправившись от шока, он стал весьма подозрительным. Мне пришлось ответить на кучу каверзных, как ему казалось, вопросов и уверить его, что я знаю ответы даже на те, которые появятся у него лишь через шестнадцать лет.

Он не сводил с меня глаз. Совсем еще мальчик, думал я, ни одного седого волоска. Ничего, седина тебе пойдет.

– Ты что, собираешься все время, сколько его там у нас есть, проболтать в коридоре? – Спросил я. – А знаешь, что в лифте ты только что встретил женщину… Самого важного человека в твоей жизни, и даже об этом не догадался!

– Она? – Он посмотрел вдаль и прошептал: “но она так красива! Да как же она могла…”

– Я сам толком не пойму, но чем-то ты ей нравишься. Поверь мне.

– Ладно, верю, – сказал он. – Я верю! – Он достал из кармана ключ.

– Заходи.

А вот мне поверить было нелегко, но все совпадало. Это был не Лос-Анджелес, а Кармел, штат Калифорния. Октябрь 1972 года, номер на 4 этаже гостиницы “Холидей Инн”. Еще до того, как щелкнул замок, я знал, что по всей комнате будут разбросаны радиоуправляемые модели чаек, сделанные для фильма, который мы снимали на побережье. Одни из них вытворяли в воздухе просто чудеса, а другие камнем падали вниз и разбивались. Я приносил обломки в комнату и склеивал их заново.

– Я приведу Лесли, а ты постарайся немножко прибрать, ладно?

– Лесли?

– Она… Впрочем, здесь две Лесли. Одна из них только что поднималась с тобой в лифте, жалея о том, что ты не догадываешься с ней даже поздороваться. А та красавица – это она же, только шестнадцать лет спустя, моя жена.

Не может быть!

– Слушай, лучше займись уборкой, – сказал я, – мы сейчас придем.

Я нашел Лесли в коридоре неподалеку. Она стояла ко мне спиной и разговаривала с Лесли из прошлого. До них оставалось несколько шагов, когда из номера напротив горничная выкатила тяжелую тележку со сменой белья и направилась к лифту.

– Осторожно! – Закричал я.

Слишком поздно. На мой крик Лесли успела обернуться, но в ту же секунду тележка врезалась ей в бок, прокатилась сквозь ее тело, словно она была соткана из воздуха, а за тележкой сквозь Лесли прошлепала и горничная, улыбнувшись по дороге молодой постоялице.

– Эй! – Воскликнула встревоженная юная Лесли.

– Да, – ответила горничная. – Денек выдался что надо.

Я подбежал к моей Лесли.

– С тобой все в порядке?

– Все отлично, – сказала она. – Мне кажется, она не… – Похоже, на секунду она тоже испугалась, но потом снова повернулась к молодой женщине. – Ричард, познакомься, пожалуйста, с Лесли Парриш. Лесли, это мой муж, Ричард Бах.

Знакомство было настолько официальным, что я рассмеялся.

– Привет! – Сказал я. – Вы меня хорошо видите?

– Она засмеялась в ответ, и в ее глазах засверкали озорные искорки.

– А вы что, должны таять на глазах? – Ни удивления, ни подозрительности.

Должно быть, молодая Лесли решила, что ей все это снится, и хотела вволю насладиться своим сном.

– Нет, я просто проверяю, – ответил я. – После того, что случилось с тележкой, я не уверен, что мы из этого мира. Могу поспорить, что…

Я потянулся к стене, подозревая, что моя рука может пройти сквозь нее. Так и есть, зашла в обои по локоть. Молодая Лесли рассмеялась от удовольствия.

Вот почему, подумал я, приземляясь, мы пробили стену, но остались целы и невредимы.

Как быстро мы привыкаем к невероятному! Мы с головой окунулись в наше прошлое, но когда первое удивление прошло, мы в этом удивительном месте уже стараемся изо всех сил. А старались мы подружить эту парочку, не дать им упустить годы, которые мы сами потратили на то, чтобы понять, что мы друг без друга жить не можем.

– Может быть, вместо того, чтобы стоять здесь… – Я махнул рукой в сторону комнат. – Ричард пригласил нас к себе. Мы сможем там немного поговорить, разобраться во всем спокойно, без снующих сквозь нас тележек.

Юная Лесли взглянула в зеркало, висящее в холле. “Я не думала идти в гости”, – сказала она. “Я ужасно выгляжу”. Она пригладила белокурый локон, выбившийся из-под кепки.

Я взглянул на свою жену, и мы расхохотались.

– Отлично! – Сказал я. – Вы выдержали наш последний экзамен. Если Лесли Парриш хоть раз посмотрится в зеркало и скажет, что выглядит хорошо, то это не настоящая Лесли Парриш.

Я подвел их к двери Ричарда и, не задумываясь, постучал. Рука провалилась в дерево, разумеется, не издав ни звука.

– Мне кажется, лучше постучать вам, – предложил я молодой Лесли.

Она постучала, да так озорно и ритмично, словно настукивала песенку. Дверь тут же распахнулась и на пороге появился Ричард с огромной чайкой в руках.

– Привет, – сказал я. – Ричард, познакомься, это Лесли Парриш, твоя будущая жена. Лесли, а это Ричард Бах, твой будущий муж.

Он прислонил чайку к стене и весьма официально потряс руку молодой женщины. При этом на его лице странно смешались боязнь и желание понравиться.

Во время рукопожатия она, насколько могла, старалась быть серьезной, но в ее глазах поблескивала искра смущения. “Я очень рада с вами познакомиться” – сказала она.

– А это, Ричард, моя жена, Лесли Парриш-Бах.

– Очень приятно, – он кивнул.

Затем он надолго замер, поглядывая то на меня, то на женщин, словно к нему в гости пожаловала веселая компания, решившая его хорошенько разыграть.

– Заходите, – сказал он наконец. – У меня такой беспорядок…

Он не шутил. Если он и пытался прибрать, то заметить это было просто невозможно. По всей комнате валялись деревянные чайки, блоки радиоуправления, батарейки, куски бальзы, подоконники завалены какими-то железками, и все это насквозь пропахло нитрокраской.

На кофейном столике он расположил четыре стаканчика воды, три маленьких пакетика хрустящих кукурузных хлопьев и банку жареного арахиса.

Если даже в дверь толком постучать не удалось, подумал я, то и хлопьями, наверное, мне не похрустеть.

– Чтобы вы не беспокоились, мисс Парриш, – начал он, – я хочу сказать, что уже один раз был женат и больше жениться не собираюсь. Я не совсем понимаю, кто эти люди, но я уверяю вас, что у меня нет ни малейшего намерения каким-либо образом навязывать вам это знакомство…

– О, боже, – пробормотала моя жена, глядя в потолок, – знакомые холостяцкие разговоры.

– Вуки, пожалуйста, не надо, – прошептал я. – Он хороший парень, просто он испуган. Давай не будем…

– Вуки? – Переспросила молодая Лесли.

– Простите, – сказал я. – Это прозвище одного из героев фильма, который мы смотрели давным… Давно. – Тут я начал понимать, что разговор нам предстоит нелегкий.

Мы рассказали им, что сами не знаем, как очутились с ними вместе, что они просто созданы друг для друга, но об этом пока не догадываются и поэтому каждый из них про себя думает, что ему суждено всю жизнь прожить в одиночестве. Лесли сказала, что мы так же, как и они, шестнадцать лет назад случайно встретились в лифте и разошлись потому, что у нас не хватило смелости познакомиться еще тогда, в первый раз, и мы хотим, чтобы они не совершали этой ошибки и напрасно не теряли шестнадцать лет на поиски друг друга, а немедленно пали друг другу в объятия и начали счастливую совместную жизнь.

Но они лишь на секунду встречались взглядами и тут же отворачивались. По репликам Ричарда чувствовалось, что он внутренне защищается. Почему они не хотели воспользоваться тем единственным шансом, о котором мечтает каждый, и избежать ошибок, которых можно не делать?

– Вы думаете, мы понимаем, что тут происходит? – Воскликнул я. -

Вовсе нет. Мы даже не знаем, живы мы или уже умерли. Ясно только, что каким-то образом мы, из вашего будущего, смогли встретиться с вами, из нашего прошлого, и при этом из вселенской механики не посыпались всякие там пружинки и шестеренки.

Я говорил так страстно, что юная Лесли стала очень серьезной – видимо, начала осознавать, что все это ей не снится.

– Нам кое-что нужно от вас, – сказала моя Лесли.

Она же в юности глянула на нас, те же прекрасные глаза. “Что?”

– Мы – те, кто идет за вами, именно мы расплачиваемся за ваши ошибки и добиваемся успехов благодаря вашим стараниям. Мы гордимся вами, когда в нужный момент вы делаете правильный выбор, и грустим, когда выбор оказывается неверным. Мы – ваши самые близкие друзья, кроме вас самих. Что бы ни случилось, не забывайте о нас, не предавайте нас!

– А знаете, чему мы научились за это время? – Спросил я. – Что нам не очень-то подходят сиюминутные радости, приносящие проблемы, из которых потом очень долго приходится выпутываться! Легкий путь – самый тяжелый. – Я повернулся к себе в юности. – А ты знаешь, сколько подобных предложений тебе сделают за то время, пока ты не станешь мной?

– Много?

Я кивнул. – Целую кучу.

– Как нам найти верную дорогу? – Спросил он. – Мне кажется, что я уже пару раз пошел легким путем.

– Как и ожидалось, – ответил я. – Неверный путь так же важен, как и верный. Иногда даже важнее.

– Но он не приносит радости, – сказал он.

– Нет, однако…

– А вы – наше единственное будущее? – Внезапно спросила молодая Лесли. Ее вопрос настолько обескуражил, что я осекся и у меня по спине побежали мурашки.