В стране литературных героев

Гена: Да что вы все пугаетесь? Это же телефон!

Иван Как ты его кличешь? Те-ле-фон?! Демон?

А.А.: (даже ему начинает надоедать пугливость Ивана). Ну вот, спять демон! Можете сами убедиться: ничего в телефоне страшного нет. Возьмите трубку... Вот эту черненькую. Ну да, эту!

Иван опасливо снимает телефонную трубку.

Голос в телефоне Але! Але! Можно Архипа Архиповича?

Иван (в страхе). Ты где сидишь-то? (Озирается.)

Голос в телефоне (нетерпеливо). Я говорю, позовите Архипа Архиповича!

Иван (ужас его достиг последних пределов). Да где ты? Под столом, что ли? Свят, свят, свят! И под столом никого!.. Погубили демоны! Увы мне, Ивану Васильевичу, увы!.. (Горько плачет.)

А.А.: Да не плачьте вы, Иван Васильевич! Дайте лучше трубку! (Отбирает ее у Ивана.) Да! Я у телефона!

Голос в телефоне (сердито). Архип Архипович, вам звонят из детской редакции радио. Кончайте это издевательство!

А.А.: Простите, я не понимаю... О чем вы говорите?

Голос в телефоне Как-о чем? У нас тут ваши слушатели телефон обрывают. Одна девочка прямо в голос плачет: зачем вы, говорит, этого бедного царя так мучаете?..

А.А.: (сконфуженно). Вот как? Ну хорошо, хорошо... (Кладет трубку.) Видишь, Гена, что происходит? Тот Иван Грозный тебя до смерти напугал, а за этого, за несчастненького, уже наши слушатели заступаются...

Иван жалобно всхлипывает.

Ну что ж, раз такое дело, придется нам его в покое оставить. Пусть придет в себя.

И бедный Иван Васильевич остается один - приходить в себя, а наши герои снова возвращаются в кабинет профессора.

Гена: Архип Архипыч, а может, вы меня опять разыграли? Как тогда, с Митрофаном?

А.А.: Нет, Гена, не такой уж я любитель розыгрышей. Просто эти цари очень разные. У Лермонтова Иван страшен, коварен, жесток, но по-своему даже величествен. А у Булгакова он смешон и жалок.

Гена: Но ведь настоящий-то Иван Грозный наверняка был не такой, как у Булгакова! Иначе его разве прозвали бы Грозным? Значит, ваш Булгаков все выдумал!

А.А.: Не совсем. Булгаков хотел сказать, что даже самый жестокий, самый страшный человек страшен лишь потому, что уверен в своей безграничной власти над другими людьми. И потому, что эти люди своим рабским страхом в нем эту уверенность поддерживают. Но стоит ему оказаться среди тех, кто его не боится,- и он сразу же может стать совсем другим, смешным и жалким...

Гена: Молодец против овец?

А.А.: Вот именно! А против молодца-сам овца... И чтобы выразить эту мысль, Михаил Булгаков взял и перенес грозного царя в непривычную для него обстановку. Сразу слетели с него величественные одежды, а под ними обнаружился самый обыкновенный человек, трусливый, жалкий, напичканный суевериями...

Гена: А-а! Значит, тут дело не в том, что эти два Ивана - разные? Ну, так бы сразу и сказали! Теперь я понял. Значит, у Булгакова - тот же самый Иван, что у Лермонтова, да? Только теперь его в другую жизнь искусственно пересадили... Так ведь такое с кем угодно сделать можно. В непривычной обстановке кто угодно растеряется. Я вон тоже сперва как этого Ивана испугался!.. Архип Архипыч! Это нечестно! Выходит, вы меня просто перехитрили! Иван-то-один и тот же!

А.А.: (такого оборота он не ожидал). Бог с тобой, Геночка! Я и не думал с тобой хитрить! Боюсь, что ты меня слишком буквально понял. Все-таки, что ни говори, а у Лермонтова и у Булгакова - два совсем разных образа. Два разных человека! Неужели знакомство с двумя Иванами тебя в этом не убедило?

Гена: Нет, не убедило! (И тут его осеняет.) А знаете, почему не убедило?

А.А.: Почему?

Гена: Да потому, что вы мне этих Иванов по очереди показали. По отдельности. А вот если бы вы их вместе свели,-это было бы другое дело. Как только они стали бы друг с другом разговаривать, тут мы бы и увидели, разные они или не очень... (Со вздохом.) Только такое, наверно, невозможно, чтобы сразу двух вместе...

А.А.: (его честь изобретателя задета). Как это невозможно? У нас все возможно!

Гена: (с воодушевлением). Неужели вы сейчас двух Иванов вместе сведете?

А.А.: Ничего нет проще. Только, во-первых, не Иванов - они мне, признаться, уже поднадоели. И, во-вторых, не двух, а гораздо больше!

Гена: То есть как-больше?

А.А.: Очень просто. Ведь в литературе немало случаев, когда один и тот же герой предстает во множестве обличий. Вот, например, Дон Жуан... Дон Жуан есть и у Мольера, и у Байрона, и у Пушкина, и у Мериме, и у Алексея Константиновича Толстого, и у Гофмана, и у Чапека, и у Блока, и у Брюсова...

Гена: (перебивает его). Погодите, погодите... А при чем тут Дон Жуан? Иван Грозный - он ведь на самом деле жил. Это историческое лицо! А Дон Жуан-он же выдуман!

А.А.: Да как тебе сказать... Дон Жуан тоже существовал на самом деле. Он жил в Испании, в четырнадцатом веке. И подлинное его имя было Дон Хуан Тенорио. О нем сохранились кое-какие довольно достовернее сведения. Так что мы можем утверждать, что у всех Дон Жуанов был один, так сказать, первоначальный прототип.

Гена: А они сами-что, все разные?

А.А.: (загадочно). А вот сейчас увидишь...

Он включает свою машину, и перед Геной появляется несколько человек довольно неожиданного обличья. Нельзя сказать, чтобы наш Гена был большим знатоком историй про Дон Жуана, но и он понимает: что-то тут не то. Незнакомцы одеты в простонародное платье, и говор их тоже никак не аристократичен.

Первый незнакомец Я тебе доложу, братец ты мой, что хозяин мой - это величайший из всех злодеев, каких когда-либо носила земля, чудовище, собака, дьявол, турок, еретик, который живет, как гнусный скот, как эпикурейская свинья...

Второй Ишь ты, не повезло тебе! Мой-то не таков! И он, ясное дело, не без греха, но добрый барин. Обходительный такой!..

Третий (гордо). Ну, я вижу, все ваши господа ничто перед моим! Вот мой господин прямо-таки благородный сеньор! Прямо скажу, человек чести!..

Четвертый Ох, а мой, разрази его гром...

Но недоумение Гены достигает таких размеров, что он уже перестает слушать этих людей.

Гена: Кто это, Архип Архипыч? Неужели Дон Жуаны? Странные какие...

А.А.: Нет, Геночка, это пока что их слуги. Слуги ведь всегда норовят оказаться впереди своих господ...

Второй слуга (первому). Эх, бедняга ты, бедняга! Если уж твой хозяин даже жалованья тебе не платит, это последнее дело! Да как его зовут-то, мошенника такого?

Первый (мрачно). Дон Жуан, вот как...

Второй (изумленно). Быть не может! И моего так зовут!

Четвертый Ох, и моего так...

Третий Да вы что, с ума сошли? Это моего господина зовут Дон Жуан! Как вы смеете с ним своих разбойников равнять!

Первый (задет). Ну ты, потише, потише! Нечего чужих господ ругать!

Второй Поганец эдакий! Вот мы тебе сейчас покажем!

Четвертый Ох, покажем...

Вот-вот начнется потасовка. Но ее предупреждает появление господ этих слуг, то есть самих Дон Жуанов. Они и вправду очень разные: по возрасту, по внешности, по одежде.

Первый Дон Жуан Эй, Сганарель! Брось палку! Я тебе говорю!..

Второй Дон Жуан Лепорелло! Прекрати драку!

Третий (презрительно). Простой народ, бездельники и воры, А на дуэли бьются, как сеньоры...

Четвертый Ха-ха-ха! Неплохо сказано! Вашу руку, сеньор! Как ваше имя, позвольте узнать?

Третий (гордо). Я - Дон Жуан, искатель островов, Скиталец дерзкий в неоглядном море. Я жажду новых стран, иных цветов, Наречий странных, чуждых плоскогорий.

Первый Какое совпадение! И меня зовут Дон Жуан! Правда, я не ищу никаких островов. Я вполне доволен тем островом, на котором поселил меня Мольер,- Сицилией!

Второй Представьте, и я Дон Жуан! Но я живу в Севилье, в Испании! Меня так и зовут- "Севильский обманщик"! Забавно, не правда ли?

Третий (изумленно). Вам эта кличка кажется забавной? Не стыдной? Не позорной? Не бесславной?

Второй (беспечно). Ба! Пусть зовут как хотят! Тем более... между нами... они имеют кое-какие основания! Ха-ха-ха!

Четвертый (миролюбиво). Не ссорьтесь, господа! Мы все далеки от идеала! Должен вам сказать, что где бы я ни бывал - в Англии, в Турции, в России...

Третий (не дослушав). Простите, я скиталец, но впервые Я вижу побывавшего в России!

Четвертый Да, мне пришлось побывать и там, на севере! Я даже был лейтенантом русской армии и брал Измаил под водительством самого Суворова! (Таинственно.) Я был принят при дворе! И сама императрица... впрочем, молчание!

Первый Отчего же молчание? Повеселите нас рассказом о ваших приключениях!

Пятый (он не проронил до сих пор ни слова). Ради бога, не надо говорить о любви! Я все еще не могу пережить мою разлуку с донной Анной.

Второй С донной Анной? Гм... Знакомое имя...

Пятый О боже! Воспоминания мучат меня! Я так и вижу снова тот момент, когда донна Анна была готова подарить мне поцелуй...

Второй (жадно). Ну, ну, ну! И что же?

Пятый (пылко). Как-что? Ведь она же думала, что я не Дон Жуан, не убийца ее мужа, а некий дон Диего!

Первый (с искренним удивлением). Ну и что такого?

Пятый (непонимание, которое он встретил, приводит его в растерянность). Я вас не понимаю... Да ведь сама мысль, что она будет любить меня, принимая за какого-то Диего,- сама эта мысль была мне нестерпима. Нет! - решил я. Пусть лучше ненавидит! Пусть убьет! Лишь бы не лгать любимой женщине!

Второй (присвистнув). Ну и ну! Да какая вам разница, чудак! Пусть себе принимает вас за Диего! Ведь целовать-то она будет вас! Ну нет, я в таких случаях не терялся!

Первый Да, признаюсь, это какое-то чудачество. Любовь - это ложь! Это игра! Что до меня, то я всегда просто играл, холодно наблюдая за страданиями женщины, словно она всего лишь муха, попавшая в паутину...

Пятый (хватаясь за шпагу). Мерзавец! И ты еще смеешь носить благородное имя Дон Жуана?

Первый (холодно). Простите, сударь, но я имею на это имя больше прав, чем вы. Спросите у любого, что такое Дон Жуан. И вам ответят: холодный, расчетливый сердцеед. Дон Жуан-это я, а не вы!

Пятый Ты лжешь! Дон Жуаном имеет право зваться лишь тот, чье сердце горит любовью! Защищайся!

Ссора стремительно перерастает в дуэль. Скрещиваются шпаги. И Архипу Архиповичу приходится выйти из роли простого наблюдателя.

А.А.: Господа! Я умоляю вас!..

Пятый Отойдите, сударь! После того, что выяснилось, нам двоим нет места на земле!

А.А.: Я прошу вас! Подумайте обо мне! Каково мне будет сознавать, что это из-за меня одним Дон Жуаном стало меньше?

Пятый (вкладывая шпагу в ножны). Благодари этого чужеземца, презренный! Ты обязан ему жизнью.

Первый (тяжело дыша, со злобой). Мы еще встретимся...

А.А.: (словно после тяжелой работы). Уфф! Ну и дела...

Гена: Архип Архипыч, а почему Дон Жуанов только пятеро? Вы же говорили, что их больше...

А.А.: (с подлинным ужасом). Тебе мало этих?!

Гена: (жалобно). Вы же обещали!

А.А.: (смирившись, но не ожидая от этого предприятия ничего хорошего). Ну что ж, коли обещал... (Включая машину.) Так... минуточку... Гм... Что такое?

Гена: (подозревая, что это штучки Архипа Архиповича). Что, опять заело?

А.А.: Да нет, не должно бы... А, понятно! Для такой большой трансмутации, должно быть, маловато энергии, Включаю на полную мощность!

Он щелкает переключателем, и в тот же миг раздается отчаянный вой сирены.

Гена: Архип Архипыч, что это с машиной?

А.А.: (сокрушенно). Сигнал тревоги.

Гена: А почему?

А.А.: Потому, что машина за нас тревожится. (Ласково.) Она ведь у меня умная...

Гена: Почему это она вдруг тревожится?

А.А.: Потому, что мы с тобой, очевидно, решили перейти границу, допустимую техникой безопасности. Вот она нас и предупреждает, чтобы мы этого не делали.

Гена: И что же теперь?

А.А.: Думаю, что придется нам с ней согласиться.