Год последнего орла

- Что-о?

- Да. За тобой ухаживала сиделка. Я не дал тебя забрать отсюда.

У меня на глазах навернулись слезы.

- Спасибо, - прошептал я.

- Не за что. Но ты ничего не ел. Сейчас я принесу тебе бульон и немного чаю.

Я подкрепился, и мне стало немного лучше. Три часа спустя мы с профессором уже сидели в правительственном самолете, направляющемся на юг.

...Орлы покинули все три свои гнездовья.

Одну за другой мы облетели охранные зоны, пустые и заброшенные, окруженные со всех сторон голой, вытоптанной землей.

У третьего гнезда мы нашли единственного оставшегося на своем посту сторожа.

- Что случилось с орлами? - спросили мы, задыхаясь от волнения. - Где та пара, которая жила в этом гнезде?

- Ночью кто-то осветил их прожектором. Они испугались и куда-то улетели, - мрачно ответил сторож.

- Надеюсь, они еще найдутся, - простонал профессор.

- Уже нашлись, - сказал сторож, опустив глаза. - Оба тут.

- Что значит "тут"? Где они? - закричал я.

Он ткнул пальцем в старый ящик из-под телевизора, стоявший рядом. Мы бросились к ящику и открыли его.

- Их подстрелили? О боже, их подстрелили! - повторяли мы снова и снова. Потом мы набросились на сторожа.

- Как вы могли это допустить?

- Ничего нельзя было сделать. Стрелял кто-то из парка. Мне их принес мальчишка. Я дал ему доллар.

Потрясенные, мы отвернулись.

- Послушайте! - сказал сторож с надеждой. - Остался еще один - молодой! Он цел и невредим! Сразу, как только это случилось, мы залезли наверх и поймали его сетью, спящего.

- Где он? - спросил профессор Стэдмен ужасным голосом.

- Сейчас покажу. Он в такой красивой клетке! Вы сразу успокоитесь, когда ее увидите. Пойдемте.

Последний орел был выставлен для обозрения в пышном зале расположенного по соседству банка, на возвышении, окруженном толпами зрителей. Клетка была похожа на миниатюрный средневековый замок, только в его передней стене было сделано отверстие, перегороженное золотыми прутьями. Четыре башенки по углам сверкали в лучах прожекторов золотой филигранью и перламутром. На них развевались американские флаги. Восхищенный шум толпы заглушал звуки музыки, лившейся из-под потолка.

- Вот это да! - говорили вокруг.

- Удивительно! Колоссально, правда?

- И как губернатор сумел это соорудить всего за одну ночь!

- Вот что могут сделать новые машины. На все про все - только шесть часов.

- А проект составил сам губернатор, - объяснил нам вполголоса один из полицейских, охранявших клетку. - Он всю ночь не спал.

Если бы мы не взяли с собой двух полицейских, пробиться к клетке нам бы не удалось. Подойдя поближе, мы разглядели на дверях замка небольшую надпись: "В честь нашей эмблемы и в память великого Двухсотлетия. От Флоридаполиса. Джон Дж.Маффит, губернатор".

- А вы знаете, из чего сделана вся эта громадная клетка? - прошептал наш полицейский. - Вся эта громадная клетка сделана из чистейшего литого золота! И сколько, по-вашему, она стоила?

Больше я ничего не слышал. Я опустился на колени, затаив дыхание, и с бешено бьющимся сердцем заглянул в клетку. Я увидел орла - взъерошенного, прижавшегося к задней стенке замка, но живого! Он сверкнул на нас глубоко сидящими злыми глазами. Профессор накинул на решетку покрывало. Вздох разочарования послышался из толпы.

Как мы вытащили оттуда эту чудовищную клетку, я не помню. Помню только двойную цепь полицейских, которые оттесняли толпу, когда мы шли к самолету. Помню еще, как в моем мозгу молотом билось одно слово, только одно слово: "Последний, последний, последний!.." Последний в Америке. Последний во всем мире. Последний во всей бесконечной вселенной!

Мы доставили орла в аэропорт Олбскетрой. Там все уже было готово. Нас ждал пустой ангар, чисто убранный и устланный свежей соломой. По нашему приказанию, несколько листов кровли было снято, чтобы орел мог видеть небо, когда-то служившее ему домом. Были запасены свежая рыба из питомника, чистая солома и вода из горных ручьев; мы даже поставили в ангаре большое зеркало, надеясь, что с ним орлу будет не так одиноко и страшно. До завтра больше ничего сделать было нельзя. Мы заперли ангар, поставили вокруг него охрану из президентских телохранителей и неохотно разошлись.

- Нужно устроить для него заповедник, специальный парк, - сказал профессор. - Может быть, привезти несколько рыжих орлов из Калифорнии, чтобы ему было повеселее.

Я послал одного из часовых с распоряжением выключить все громкоговорители. Музыка мгновенно стихла. Аэровоз доставил нас на квартиру профессора. Я почувствовал себя таким измученным, что сразу завалился в постель.

На следующий день - день Двухсотлетия - я уже в шесть часов утра был в аэропорту и бегом бежал к ангару, вокруг которого по-прежнему мерно шагали часовые. На полпути меня догнал посыльный в форме секретной службы и протянул пакет, собственноручно подписанный шефом. Охваченный нехорошим предчувствием, я машинально отошел на полагавшиеся по уставу восемь шагов от ближайшего постороннего, сломал печать и прочел:

"Сэр, Вас приглашают немедленно явиться в центр космической связи для консультации. Возникшая экстренная ситуация требует Вашего присутствия. Б.Н.Боннетт".

Я поглядел в сторону ангара - он был окружен надежными часовыми. Все полеты над аэропортом были отменены. Радио молчало; над летным полем царили тишина и спокойствие. Я отмахнулся от аэровоза, который привез посыльного, и, прихрамывая, побежал в направлении штаб-квартиры.

После долгих блужданий по лабиринту коридоров, за время которых мне пришлось трижды подниматься и опускаться на лифте, трижды подвергнуться строгой проверке документов и один раз - вежливому обыску, миновать две толстых стальных двери и шесть раз расписаться в каких-то книгах, я, наконец, вошел в святая святых центра космической связи - в штаб управления марсианской экспедицией, которая в этот самый день должна была победоносно закончиться.

Комната от пола до потолка была заставлена разнообразной техникой. Ярко светили голубые люминесцентные лампы, а на панелях приборов мерцали красные сигнальные огоньки. Впереди всех, у пульта, сидел сам Б.Н., который даже встал, увидев меня, и молча со мной поздоровался. Вид у него был измученный, глаза красные. Рядом с ним я заметил трех первых его заместителей. Остальных заместителей, от четвертого до десятого, я не знал в лицо, но и они наверняка были здесь. Позади сидела блестящая свита из двух десятков специалистов по космосу и толпы космических медиков - все нобелевские лауреаты с мировыми именами. Зачем я понадобился этому собранию знаменитостей?

Шеф указал мне на свободный складной стул в заднем ряду. Перекрывая писк и визг радиосигналов, он сказал:

- Мистер Фитцсиммонс, мы пригласили вас сюда в надежде, что вы сможете высказать какие-нибудь соображения по поводу происходящего на борту корабля. За время вашей долгой работы на спутнике, в условиях невесомости, вы, вероятно, накопили бесценный опыт, который может прояснить сложившуюся катастрофическую ситуацию.

Я онемел от изумления, но тут же пришел в себя.

- Я к вашим услугам, сэр, - сказал я и сел. Никто ко мне даже не обернулся, лица у всех были серьезные и мрачные. Я почувствовал, что у меня по спине побежали мурашки. Через несколько часов марсианская экспедиция должна была приземлиться, но там, кажется, произошло что-то ужасное!

Все сидели молча - слышался только визг и мяуканье радио. Прислушавшись, я вздрогнул: в шуме космических помех мне вдруг почудились человеческие голоса.

- Отвечайте... отвечайте... отвечайте... - повторяли они без конца. Помогите... помогите... помогите...

Неподвижные фигуры вокруг меня сидели с напряженными, каменными лицами, чуть наклонившись вперед. Неужели никто не слышал того, что сейчас услышал я?

- Помогите... ради... бога... дайте посадку... посадку... посадку...

Это было похоже на галлюцинацию. Но тут я услышал голос шефа:

- Скажите, мистер Фитцсиммонс, не пришлось ли вам за десять лет вашего пребывания в космосе перенести какую-нибудь неизвестную болезнь, например сыпь на лице или теле?..

- Это бери-бери, - сказал я. - Но мы ее быстро вылечили витаминами.

- Нет-нет, я говорю о каком-то необычном высыпании на теле.

- Может быть, экзема? Она была у меня раза два. Я думаю, от радиации. Но потом она сама собой проходила.

- А это сыпь была не серая?

- Нет, сэр. Обычная красная сыпь.

- А вам не приходилось замечать что-нибудь вроде серой плесени, похожей на мох, которая распространяется по всей кабине, по всему телу...

- Нет, сэр, не приходилось! Никогда! - отвечал я с ужасом.

- Серая плесень, которая распространяется и распространяется и в конце концов убивает...

- Сэр, вы хотите сказать, что капитан Клекстон... что там случилось что-то...

Шеф посмотрел сквозь меня и не ответил. Он кивнул своему второму заместителю. Тот, не меняя своей напряженной позы, повернул ко мне голову и сказал:

- Корабль приблизился к Земле еще на рассвете, на несколько часов раньше срока. Он задержан в зоне космической станции "Зет" и до сих пор находится там. На борту произошло что-то очень серьезное. От этой странной болезни погиб не только Клекстон. До него умер еще один член экипажа, о чем нам в свое время ничего не сообщили. Два дня назад умер третий. А теперь поражен, по-видимому, весь экипаж. Собравшимся здесь надлежит не более чем за час принять решение, что делать.

Радиосигналы зазвучали громче, и в их унылой какофонии я снова расслышал:

- Ради бога, дайте посадку... сообщите, что нам делать... помогите... помогите...

Никто не двинулся. И тут я заметил, что все сидят с затычками в ушах. Их не было только у шефа. Заместитель продолжал:

- Сегодня утром мы получили крайне важную информацию. Вы, видимо, знаете, что капитан Клекстон вез с собой образцы давно вымершей марсианской формы жизни. Он нашел много странных предметов причудливой формы, похожих на окаменелости. Так вот, десять дней назад кто-то на борту корабля уронил контейнер, где они лежали, и он раскрылся. Контейнер сразу же снова запечатали. Но два дня спустя на стенах кабины начала появляться плесень - та самая, которая убила Клекстона. Она быстро расползлась по всем отсекам. С каждым днем заболевали новые члены экипажа. Они попросили у нас медицинского совета. Но наши врачи не знали, что им рекомендовать. Теперь мы пришли к выводу, что корабль заражен марсианским микроорганизмом - может быть, тем самым, который уничтожил цивилизацию на Марсе.

Вопли, доносившиеся из приемника, усиливались. Среди них мелькали обрывки фраз, отдельные слова... или, может быть, это мне только чудилось? Я старался не слышать, не обращать на них внимания.

- Они многое скрыли от нас, - сказал шеф с ледяным спокойствием. Только благодаря этому им удалось приблизиться к Земле. И только из-за того, что их положение сделалось отчаянным, мы узнали, что там произошло. Как вы слышали, корабль задержан, в зоне космической станции "Зет" на расстоянии трех тысяч миль от Земли.

Шеф показал рукой на свои уши. Все вынули затычки. Он продолжал:

- Я полагаю, мы должны им ответить.

Все присутствовавшие молча придвинулись к радиопульту.

- Сэр, я могу уйти? - стоило мне произнести это, как все присутствующие вскочили на ноги, будто посередине комнаты упал метеорит.

- Уйти? Конечно, нет! - отчеканил шеф тихо, но решительно. - Вы теперь засекречены. Вы будете засекречены до конца своей жизни! Под страхом мгновенной лазерной казни вы никогда ни словом не должны обмолвиться о том, что видели или слышали здесь. Понятно?

Я оцепенел под десятками пристальных взглядов.

- Отвечайте!

Я кивнул головой.

- Положите руку на сердце, - приказал шеф. Я повиновался.

- Клянитесь!

Я повторил за ним слова клятвы.

- Теперь все могут сесть, - сказал шеф.

Несшиеся из космоса крики становились отчетливее. Шеф наклонился над пультов и нажал несколько кнопок.

- ...Повторяю, мы обсуждаем положение. Ждите сообщений. Ждите сообщений.

- Что ж, давайте обсудим положение, - сказал шеф, обращаясь к нам. Он вопросительно взглянул в сторону космических медиков. Оттуда раздался голос.

- По моему мнению, эта серая плесень представляет собой болезнетворное начало, не имеющее аналогий на Земле. Слышал ли кто-нибудь из моих коллег о чем-нибудь подобном?

- Никогда, - сказал один.

- Не слыхал.

- Не знаю ничего похожего.

- На Земле такого не бывает.

- Поэтому, - произнес первый голос, - на Земле не существует антител, которые помогли бы нашему организму бороться с этим болезнетворным началом.

- Продолжайте, приказал шеф. - Мы вас слушаем.

- Это означает, - вмешался еще кто-то, - что при заражении этой болезнью она распространится по Земле, как лесной пожар. Она уничтожит и нас, и все население планеты.

- И, может быть, всего за несколько недель.

- А может, за несколько дней.

- А может, и за несколько часов.

Все невольно содрогнулись. Шеф снова наклонился над пультом и повернул ручку. До нас донеслись заглушенные слова:

- Мы слабеем... скорее дайте посадку... скорее...

- Ждите сообщений. Мы продолжаем обсуждение. Ждите сообщений, - сказал шеф в микрофон и повернулся к нам.

- Нужно, чтобы они отошли от космической станции, пока у них еще остались силы.

Он сделал знак своему первому заместителю. Тот склонился над пультом.

- Вызываем космический корабль. Внимание! Слушайте нашу команду!

С напряженным вниманием мы следили за экраном. Корабль оторвался от космической станции и начал приближаться к Земле. Крики прекратились.