Гладиаторы по закону

- Я не знаю, - промямлил Норвел. Его лицо снова стало хмурым. Поднимая банку с пивом, он расплескал его на пол. Тотчас же включился насос, собравший с пола остатки напитка. Когда шум прекратился, Норвел неожиданно произнес:

- Арни, у меня неприятности.

- Серьезно?

- Да. Гнусные, паршивые неприятности, которых мне за всю жизнь еще не приходилось испытывать. И это пугает меня, Арни. Клянусь Богом, если бы не ты, я сошел бы с ума. Из-за работы, жены, этого гнусного ребенка, - из-за всего!

Он рассказал Дворкасу о неприятной беседе с женой и падчерицей, о бесконечных ссорах с Канделлой, обо всех неудачах.

- Самое худшее было сегодня утром, как раз перед тем, как отправиться к этому адвокату. Канделла - Боже, я мог бы убить его! Или себя! Я как раз разделывал этого Стимменса, когда в комнату вошел Канделла. Он, должно быть, слышал каждое сказанное слово, потому что, когда я обернулся и увидел его, он сказал: "Отличный совет, мистер Блай, надеюсь, вы сами будете ему следовать". А Стимменс стоял там, смеясь в душе надо мною. Я готов был тут же разорвать контракт, так мне было обидно!

Дворкас понимающе кивнул.

- Наверное, следовало бы, - серьезно произнес он.

- Что? О, нет, Арни, ты ничего не понимаешь. "Дженерал Рикрейшенз" паршивейшая помойка. Они не отдадут контракт, пока не выжмут из тебя последние соки. У нас был один вице-президент, несколько лет тому назад он разругался с советом директоров и захотел уйти из компании. Так вот, за его контракт компания заломила четыреста тысяч долларов. Попробуй выкупить. У него было несколько богатых родственников, и он раздобыл эти деньги. Но он оказался умным парнем, и не уплатив деньги, начал искать работу в других фирмах. У него была семья, и он не мог просто так бросить работу, потерять дом, машину и все остальное, понимаешь? Так вот, ему было везде отказано. Даже имея возможность выкупить контракт, этого не сделаешь. В конце концов этот несчастный покончил с собой. Или это, или все потерять.

- Запомни вот что, Норвел. Любая техническая проблема имеет не менее двух решений.

- О, я понимаю, к чему ты клонишь, - произнес Норвел неуверенно. - Но здесь нет выхода.

Дворкас покачал головой.

- Нет, Норвел, я как раз об этом и хочу сказать. Всегда существуют два выхода.

- У нас на работе, - продолжал Арни, откидываясь назад, - такие проблемы, разумеется, не возникают. Другое дело вы, люди искусства, с вашим темпераментом. Но, разумеется, я знал бы, как мне поступить.

- И как же?

- Мне не хочется вмешиваться в...

Норвел тяжело вздохнул.

- Не хочется вмешиваться в твою жизнь, но будь решение за мной, я порвал бы с фирмой.

Норвел поперхнулся от неожиданности и полностью протрезвел.

- Да, да. Я порвал бы с фирмой.

Норвел недоверчиво посмотрел на него, но взгляд Дворкаса был серьезным и решительным. Правда, в нем мелькнуло чувство острого наслаждения, полученное от испуга Норвела.

- Я понимаю, насколько трудно принять такое решение, Норви. Видит небо, сам бы я размышлял над этим не менее получаса. Но у тебя есть другой выход?

Норвел заерзал на стуле, отодвинул в сторону пиво. Мысли перебегали от Канделлы к Дворкасу, затем к адвокату Мандину, от Вирджинии к Стимменсу, затем к жгучей тайне, обозначенной названием Белли-Рэйв, к старику, который громко плакал, ожидая старта гонки по взрытому полю стадиона. Этому старику удалось прорваться сквозь ограждения из колючей проволоки и не напороться ни на одну из мин, однако соседу его повезло меньше. Старик упал в обморок, когда услышал взрыв.

Наконец, тяжело вздохнув, Норвел капитулировал.

- Не думаю, что мне следует это делать, - неуверенно произнес он.

Дворкас наклонил голову.

- Тебе решать, Норви, - проникновенно сказал он.

- Я потеряю дом, Вирджиния поднимет страшный вой...

Арни, пожав плечами, перебил его:

- Может быть, ты прав. Кто знает? Нет никакой уверенности в завтрашнем дне у человека без работы по контракту. Тебе пришлось бы оставить свой дом, наверное, и выехать в пригород... - Норвел поморщился, - по крайней мере, временно. Там жизнь нелегкая. Тяжелая работа, никаких развлечений, постоянная необходимость утверждать себя - пробиваться, невзирая ни на что, буквально сквозь огонь и медные трубы, либо тебя тут же выбросят на обочину жизни. - Он задумчиво посмотрел на Норвела и решил больше не касаться этой темы. - Ну, что ж, я просто сказал тебе, что думаю обо всем этом. Поступай, как сочтешь необходимым. Мне кажется, ты собираешься домой?

- Да, да, - сказал Норвел. Затем вспомнил: - О, Арни, я хотел поблагодарить тебя за то, что ты направил меня к этому адвокату. Не знаю, каким образом я бы...

- Не стоит благодарности. Я всегда рад сделать для тебя все, что в моих силах, ты же знаешь. И не забудь о билетах.

- Билетах? - недоуменно спросил Норвел.

- На День Состязаний. И не просто пропуска, а места поближе к ведущему.

Норвел выпучил глаза.

- Арни, - голос его срывался, - ты расхвастался перед своим боссом, что сможешь достать билеты? Но они уже шесть недель как распроданы.

Они посмотрели друг другу в глаза, потом Норвел отвел взгляд.

- Шучу, - промямлил он. - Попробую достать.

Когда он добрался домой, Вирджиния еще не спала, но перебранка между ними была совсем пустяковой - из-за музыки, доносившейся из комнаты Александры. Норвел допустил ошибку, заметив, что уже за полночь и десятилетнему ребенку вообще-то полагается...

- Должно быть так, должно быть так, - хрипло сказала его жена. - Должно все быть только так, как хочет мистер Блай. И не иначе! Норви, тебе когда-нибудь придет в голову, что она тоже человек? Что весь этот дом не только для тебя? Это и наш дом тоже...

Норвел терпел, сколько мог, но в конце концов завопил:

- Сейчас дом наш, но это также и дом фирмы, и еще только одно слово - и я верну ей ее имущество! Понимаешь? Тогда вы обе - подарочки из Белли-Рэйв - будете снова там, где вам, впрочем, и положено быть!

Слово "Белли-Рэйв" было не просто угрозой. Оно оказало магическое воздействие на Вирджинию. От неожиданности ее лицо вытянулось.

Норвел прошел к бару и налил себе рюмку. Некоторое время он сидел, пытаясь подавить клокотавший гнев, затем отставил ее, даже не пригубив. Белли-Рэйв. А ведь, черт побери, это, может быть, не так уж и плохо!

С неожиданно охватившим его удивлением, он стал осматривать комнату. Какая разница между надувным ДМЛ-домом и Белли-Рэйв? Он решил в самом недалеком будущем посетить Белли-Рэйв. Вовсе не ради чего-нибудь скверного. Слава Богу, он к таким вещам равнодушен. Только какая все-таки разница? Дом есть дом: теплый упругий пол, стены, необходимые устройства и удобства. Если не по нраву теплый пол, можно включить охлаждение. Если не нравится цвет или узор стен, можно, развернув селектор, подобрать какой-нибудь другой. Если не нравится планировка, можно разобрать переборки и переоборудовать по своему вкусу. Черт, какой же ему нужен дом?

Норвел нажал кнопку подготовки постели. Под подушкой зазвучала гармоничная мелодия, но в этот вечер ему не нужна была убаюкивающая музыка. Ругнувшись, он поднял руку и выключил звук. Где-то в самой сердцевине дома переключились транзисторы, соленоиды закрыли двери, микровыключатели приготовились охранять дом от непрошенных гостей, термопары начали контролировать температуру наружного воздуха и впускали его в дом, охлаждая на несколько градусов. Автоматика знала, когда вскипятить воду для кофе, подогреть сковороду для приготовления яичницы, когда расставить тарелки для завтрака. А пока что Норвел мог спать спокойно.

5

А теперь вернемся в прошлое, в далекие времена после Второй Мировой войны. На цветном плакате изображен увитый виноградом коттедж, из кирпичной трубы вьется струйка дыма. На пороге стоит девушка с немыслимо длинными ногами и приветливо машет рукой. Надпись на плакате гигантскими буквами гласит:

ПРИГОРОД БЕЛЛИ-РЭЙВ

Прекрасное жилье для героев Америки! Ветераны! Обзаводитесь собственными домами! 850 долларов наличными и сорок один доллар каждый месяц. Налогом не облагается. Трехскоростная стиральная машина! Домашний холодильник!

Еще не успела высохнуть краска на рекламном щите, как в грязной луже перед ним остановились три автомобиля, и в рекламную модель дома прошли три пары в сопровождении агентов по продаже участков в Белли-Рэйв.

Их техника завлечения была идентична. Если у одного пропадал голос или кто-нибудь из них был испепелен разгневанным Господом Богом, тут же на полуслове его заменяли другие. И движения их были одинаковы. Когда продавец "А" вводил одних подопечных в комнату, то продавец "Б" в этот момент уже выводил других. Комнаты были красиво отделаны и удобно обставлены. Однако руководство фирмы не хотело, чтобы одновременно здесь находилось слишком много людей, - это могло создать впечатление, что комнаты невелики.

Показ дома заканчивался в ослепительно сверкающей кухне. Оставалось только поставить свою подпись, уплатить залог в двадцать долларов - и можно переезжать хоть завтра. На следующий день вы купаетесь в бассейне, а дети резвятся на травяном газоне, не опасаясь уличного движения.

Теперь можно смело наплевать на швейцара многоквартирного жилого дома, и навсегда съехать из этой ужасной квартиры с узкими оконцами, бумажными обоями, лишенной света и воздуха, - с квартиры, которая только пожирает деньги и не дает уединения.

Люди с радостью выбирали Белли-Рэйв, подписывали документы и платили деньги.

Шло время.

Белли-Рэйв отступал, словно мираж. Продолжали прибывать цветные рекламные проспекты и соответствующие платежные счета. Плюс оплата страховки. Плюс проценты. Плюс стоимость прокладки водопровода. Плюс дорожный сбор. Но люди платили.

Шло время.

Настал час! Наконец дом построен. "Что это?" - вопили дети и начинали плакать. Кто был послабее, опускал голову и в ужасе смотрел на море грязи, на поднявшийся перед ним, будто ковчег, крохотный домик. Ковчег, принадлежавший к флотилии таких же ковчегов, выстроившихся рядами один за другим, словно на параде. Кто был сильнее, выпрямлял плечи и громко говорил: "Может быть, вид у него сейчас неважный, но через пару выходных мы сделаем из дома картинку. И работать будем для себя, а не для квартировладельца. Это место - не выброшенные деньги, а вложенный капитал".

Шло время.

Поверх грязи образовался дерн. Когда шел дождь, в нем появлялись нелепые холмики и рытвины. Дай только, дорогая, немного времени, чтобы обустроиться.

Дерн засыпался грунтом, грунт - почвой. Почву засадили травой, но она выгорала и гибла летом. Дорогая, мы не можем поливать траву в этом году из-за рационирования воды. В нормальный год обязательно, но сейчас, хоть воду и не рационируют, нам надо столько платить по счетам. Вот, хотя бы, за ремонт канализации. И эта дорога. И школьный налог. И надо что-то делать с фундаментом. Видела эти небольшие трещинки? Каждый дом, дорогая, дает осадку.

Шло время.

Место это, дорогая, не израсходованные деньги, это капиталовложение. Ты понимаешь, в этом доме восемь тысяч долларов, если нам удастся найти на него покупателя, а самим будет куда уйти жить. Ты знаешь, каким могущественным себя ощущаешь, сознавая, что обладаешь восемью тысячами долларов? Я понимаю, расходы оказались немного выше, чем думалось поначалу, но так всегда бывает. Страховка, канализация, дорожный налог, топливо, проценты, еще какие-то платежи - ну все же не более 125 долларов в месяц. Если бы я получил повышение и не надо было платить за машину, мы бы отремонтировали крышу до ноябрьских дождей, а затем занялись мазутным обогревателем, - ну, пожалуйста, не плачь, дорогая. Кроме того, вот еще... Нет! Успокойся! Ну, пожалуйста.

Шло время.

Попробуй поговорить с ней. Приходит после полуночи, бывает Бог знает с кем, и говорит мне, что делает это из-за того, что невозможно развлекаться в этом доме. Дескать, он такой маленький, что чихнуть нельзя, не сорвав при этом с кого-нибудь шляпы... Ну, поговори с ней... Я схожу с ума, да и какая мать не будет сходить... Я понимаю, у нас не очень уютно... мог бы и покрасить... пусть хоть ты и не такой молодой, как когда-то, но ей стыдно за наше жилище... Она ведь права, когда говорит, что оно крохотное, а стиральная машина снова поломалась... А я не такой молодой, как когда-то, и сил у меня уже нет, чтобы все таскать эту воду, а как упрекать бедную девочку, если она в этой дыре Белли-Рэйв сидит, точно в мышеловке... она не может всю жизнь только смотреть, как мы латаем и перелатываем...

А время шло.

Разговор через забор: я слышала о них и видела объявление. Мне теперь тяжело читать, глаза уже не те, но он пришел, держа в руке эту бумагу и хоть раз за последние годы не казался таким старым и усталым. Дома ДМЛ, сказал он. Замечательные надувные дома - подлинная революция. Он всегда знал, что это когда-нибудь произойдет, полный отказ от традиций, как говорится об этом в рекламном проспекте. Насколько я поняла, компания арендует у этой фирмы машины и строит дома для тех, кто работает у нее по контракту. Он уверен в том, что его компания арендует машины и нам удастся заполучить ДМЛ-домик, но строят их, он еще раз подчеркнул, только для тех, кто работает в компаниях по контракту. Слава Богу, нам повезло, что у него есть именно такая работа. Не знаю, смогли бы мы обзавестись таким жилищем, если бы не это обстоятельство...

Шло время.

Спокойно, папаша, нет смысла хвататься за голову. Нужно было давно подумать о том, чтобы я получил профессию. Найти работу? Сам попробуй. Все, что я умею делать, маленький черный ящик умеет быстрее и лучше. А еще пятьдесят лет при фирме! Можешь что-нибудь для меня сделать? Если бы у тебя в башке была бы не солома, ты имел бы контракт, а у нас давно был бы двойной пузырь, и не называли бы нас вонючками из Белли-Рэйв. Чтобы я отправился в город искать работу? А не лучше ли позавтракать поплотнее и махнуть на стадион, сегодня там неплохое представление - Рокки Гранатино, Рокки Польдерени, Рокки Шистман и Малыш Луис с завязанными глазами участвуют во всеобщей свалке, в покрытых шипами перчатках против забулдыг-пропойц. Затем я подцеплю какую-нибудь, найду пустую хату здесь, в Белли-Рэйв, и мы займемся любовью. Постараюсь где-нибудь поближе, чтобы ты не беспокоился, когда я буду возвращаться. Вопросы будут?

Нет, никаких вопросов. И парень выходит на улицу по потрескавшемуся полу, весь дом дрожит от его походки. Старик говорит: "Пятьдесят лет в компании", и начинает плакать. В прошлую пятницу его заменили маленьким черным ящичком, который никогда не делает ошибок, никогда не устает, никогда не делает перерывов на еду. С этого момента он предоставлен самому себе и живет на пособие. Однако дом уже почти полностью его собственность. Еще несколько лет, и он был бы его, вот только расплатиться бы за канализацию. Я продам его, прикидывает он хитро, забывая всхлипывать. Когда дома будут в цене. Но не сейчас - сейчас депрессия. И без того несколько домов стоят пустыми, хозяева покинули их, заключив контракты с фирмами и получив право на ДМЛ-дома. Весьма забавные теперь новоселы в Белли-Рэйв. О них, пожалуй, почти ничего не известно. И это плохо отражается на детях. Он был уверен, что проходя мимо брошенного Самюэльсами дома, уловил запах свежего самогона, а в незавешенном окне мелькнули сверкающие медные сосуды и трубы. Время от времени в Белли-Рэйв наведываются полицейские машины и вертолеты. Конечно, без добычи они не возвращаются - но это где-то далеко от нас, утешает себя старик. А дом все равно он продаст, когда цены поднимутся.

Шло время...

Так прошло больше столетия...

6

Только пятый таксист, бесшабашный молодой паренек, согласился везти Мандина в Белли-Рэйв.

- Взялся за эту грязную работу только потому, что ожидаю призыва, признался он. - Что мне терять? В этом вонючем Белли-Рэйв все идет вкривь и вкось. Может быть, меня там так отлупят, что даже в армию не заберут. Он рассмеялся. - Но не думаю, что там все так плохо, как говорят.

Мандин не стал с ним спорить.

В любом достаточно крупном городе был свой эквивалент Белли-Рэйв. В Нью-Йорке это гноящиеся трущобы Лонг-Айленда, в Бостоне - Спрингфильд, в Чикаго - Эванстон, в Лос-Анжелесе - Гринвилл. Все эти пригороды ничуть не хуже Белли-Рэйв. Мандин заметил, что обшарпанные уличные фонари в Белли-Рэйв не горят. Проезжая мимо поросших травой двориков и заколоченных досками домов, он заметил какие-то развалюхи позади них. Время от времени попадались сожженные участки, которые не допускали обычному пожару перекинуться от дома к дому.

В Белли-Рэйв была своя тайная сумеречная жизнь: в зарослях диких кустарников, куда боялась заглядывать полиция, на бесконечных милях разбитых подъездных дорог. Такси было не единственным автомобилем. По раскрошенной бетонной мостовой сновали щегольские машины, останавливались у тротуаров, где появлялись неясные силуэты, размахивающие фосфоресцирующими сумками.

Они медленно ехали мимо домов, из которых доносился оглушительный шум. К ним подскочил швейцар:

- Что угодно, мистер? Можете провести ночь за пять долларов, включая все, что сможете выпить и выкурить. Зачем платить налоги, мистер?

Сотрудники управления по налогообложению самогоноварения делали налеты на подобные малины не часто.

- Отсюда далеко до Уиллоудэйл 37598? - спросил водитель у швейцара, приостановив такси.

- Кто вам нужен, так это проводник! - воскликнул швейцар. - Джимми!

Кто-то вынырнул из темноты. Мандин услышал какую-то возню у дверцы машины.

- Газуй! - закричал он водителю, защелкивая дверцу и поднимая стекло.

Засада осталась позади. Они осторожно спросили у одинокого прохожего, как проехать. И через полчаса были в 37-тысячном квартале Уиллоудэйла и начали отсчитывать дома, пытаясь отыскать нужный дом.

- Должно быть, этот, - произнес водитель, уже не так бесшабашно.

- Подождите меня здесь, пожалуйста, - попросил Мандин.

- Нет, сэр! Откуда мне знать, что вы не проскользнете через черный ход и не нападете на меня? Платите по счетчику, а за то время, что я буду вас ждать - деньги вперед.

На счетчике накрутилось восемь долларов. Мандин дал десятку и побрел по растрескавшейся бетонной дорожке. Не успел он сделать и десяти шагов, как такси с ревом исчезло в темноте. Мандин беззлобно выругался и постучал. Все стекла в доме были выбиты и хозяева заколотили окна досками.

Двери открыл пожилой, больной на вид, мужчина.

- Лавины здесь живут? - спросил Мандин. - Мисс Лавин просила меня приехать сюда по одному касающемуся законов делу. Я по профессии адвокат.

- Проходите, - учтиво произнес старик. - Я и сам член юридической коллегии...

Он не договорил, разразившись кашлем.

Мандин почти перенес его в комнату и усадил в кресло. В очаге тлел огонь. Сквозь заслонку в комнату просачивался дым. Крохотное радио передавало: "...к счастью, помешало распространению огня, хотя четыре дома уничтожены полностью. Повсюду в Белли-Рэйв начались схватки между Кроликами и Клятыми, соперничающими бандами подростков. Один восьмилетний мальчуган был убит сразу же..."

Мандин выключил радио и открыл заслонку. Комната очистилась от дыма, пламя в очаге стало разгораться. Старик продолжал неподвижно сидеть в кресле, огонь безжалостно высвечивал его пергаментное лицо. Мандин стал крутить клапан лампы, пытаясь отрегулировать горелку.

- Спасибо, - прошептал старик. - Адвокат, будьте любезны, посмотрите, есть ли в шкафчике в ванной небольшая круглая жестянка?

Ванна была заполнена наколотыми щепками, а полки шкафчика заставлены всякими домашними мелочами - солью, специями и тому подобным. Мандин открыл непомеченную коробку. В ней были небольшие, будто резиновые таблетки и запах, в котором нельзя было ошибиться. Опиум. Он вздохнул и принес старику открытую банку.

Старик, ничего не говоря, взял ее и медленно проглотил пять опиумных таблеток.