Особо важное дело

– Ты считаешь, что человек на «БМВ» и убитый на Кузнецовской улице – одно и то же лицо? – спросил Крячко.

– Это более чем вероятно, – сказал Гуров. – Хотя и наименее очевидно. Но посуди сам – мы теперь точно знаем, что квартиру на Кузнецовской снимала Немова. Пятнадцатого июля там был убит неизвестный. Пятнадцатого же июля неизвестный встречался с Немовой. Мне кажется, не нужно обладать буйной фантазией, дабы предположить, что это один и тот же человек.

– Возникает один вопрос, – заметил Крячко. – Где, в таком случае, «БМВ»?

– Будем искать, – сказал Гуров. – Не исключено, что автомобиль в руках тех, кто убил его хозяина. Вопрос в том, кто его убил?

– А вот у меня нет уверенности, что убит тот самый человек, который встречался с Немовой, – глубокомысленно произнес Крячко. – Если мы считаем, что вся кутерьма началась именно с него, почему после его смерти не оставляют в покое Немову? Зачем ее похищать?

– Значит, у того человека ничего не нашли, – сказал Гуров.

– Знаешь, тут что-то не так, – покачал головой Крячко. – Ты видел снимки с места преступления. Вспомни, в каком положении находился труп. Вспомни характер ранения. Преступники уже находились в квартире, когда вошел этот человек.

– Ну и что? Они могли знать этот адрес и сразу направились туда, чтобы перехватить этого типа.

– Но зачем тогда им рыться в старых шкафах, переворачивать матрасы? – спросил Крячко. – Если они знали, что этот человек еще не появлялся? Что в квартире ничего не может быть? Зачем?

– Ты хочешь сказать, что верна самая первая версия – это было вульгарное ограбление?

– Ну конечно! – с горячностью воскликнул Крячко. – Квартира долгое время пустовала. Кто-то навел на нее воров. Дело показалось им заманчивым – трехкомнатная, солидная дверь, шторы на окнах. Они были уверены, что там есть чем поживиться. Некоторое время наблюдали, подобрали ключи… Наконец приступили к операции. И тут выяснилось, что брать-то в квартире и нечего! Представь себе их досаду. И тут вдруг еще в квартиру врывается хозяин. Ну, строго говоря, не хозяин, но они-то этого не знают! Возможно, он пытался их задержать или им так показалось. Дело происходило у самого порога. Ткнули ножом под сердце, обчистили карманы и скрылись. Голову даю на отсечение – они же и угнали «БМВ», ключи-то от машины были уже у них.

– Значит, нужно искать «БМВ», – заключил Гуров. – Наверняка они постараются его продать. У тебя есть кто-нибудь на черном авторынке?

– Найдется, – солидно сказал Крячко. – Есть один парнишка – тоже «черный» по имени Аслан. У него маленький бизнес в Москве – шашлычная на окраине. Я думаю, это не все, чем он занимается. Он оказывает разнообразные услуги – помогает землякам осесть в Москве, покрывает беглых, иногда прячет у себя наркотики, в общем, своеобразное бюро добрых услуг. Хотя у него самого вечные проблемы с регистрацией. Если хорошенько на чего надавить…

– Вот-вот, надави, – сказал Гуров. – И желательно, не откладывая. Известно же, что большинство угнанных тачек оказываются в южных республиках. Возможно, твой услужливый Аслан даже видел тот «БМВ». И еще нужно непременно поговорить с Хохловым – какие у него соображения по убийству на Кузнецовской. Это его грядка, ему виднее.

– А все-таки один вопрос не дает мне покоя больше всего! – пожаловался Крячко.

– Счастливый человек! – иронически заметил Гуров. – Всего один ответ – и ты успокоишься навеки? Что же это за вопрос, позволь узнать?

– Кого должна была навестить Немова на Расплетина? – спросил Крячко. – Если это не Бурдашов, то кто это?

– Кажется, теперь я знаю, кто это, – невозмутимо произнес Гуров. – Его телефон записан у Немовой в книжке. Это Гольдин А.К., сосед Бурдашова. Я думаю, она шла к нему.

– Но не дошла, – подхватил Крячко. – А кто этот Гольдин?

– Спроси что-нибудь полегче, – улыбнулся Гуров. – С целью выяснения этого вопроса я и хочу предложить тебе отправиться сейчас в гости к этому господину.

– А не поздновато? – спросил Крячко. – И без приглашения…

– Что-то мне подсказывает – мы должны поступить именно так, – сказал Гуров. – У меня создалось впечатление, что Гольдин – человек занятой. Ведь тебе не удалось застать его днем? Значит, попытку следует повторить вечером. А насчет того, что без приглашения, так это даже интереснее. Как говорил один известный артист – сюрприз будет!

Глава 11

Судя по всему, тот, кто отвечал за безопасность в доме на улице Расплетина, учел свои недоработки. Видеокамера при входе исправно фиксировала личность каждого, кто пересекал невидимую границу, отделявшую территорию элитного жилища от остального мира. Более дотошен был и охранник, наблюдавший за холлом. Во всяком случае, лицо его выглядело как-то по-особенному хмуро, а глаза бдительно обшаривали вошедшего с головы до ног. Исключение составляли только старые жильцы, которых охранник знал как родных.

Ни Гуров, ни Крячко к этой категории не относились. И наверняка им не удалось бы избежать придирчивых расспросов цербера, если бы Гуров, который терпеть не мог чужого любопытства, сам не перешел в наступление. Ошеломив охранника удостоверением и начальственным голосом, он прежде всего поинтересовался, не служил ли тот в милиции. Парень, оказавшийся бывшим спецназовцем, немного растерялся и для чего-то сообщил, что его дядя когда-то работал в ГАИ.

– У нас все спокойно, товарищ полковник! – на всякий случай добавил он. – С того дня никаких происшествий. Посторонних фиксируем категорически. Подозрительных личностей вообще не пускаем.

– Ну ты, это… Насчет не пускаем – тоже поосторожнее! – с серьезным лицом сказал Крячко. – Сейчас каждый второй выглядит подозрительно. Возьмешь и не пустишь какого-нибудь министра!

– В моем подъезде министры не проживают, – так же серьезно ответил охранник.

– А кто здесь проживает, знаешь? – спросил Гуров. – Например, Гольдин – знаешь такого?

– Обязательно, – ответил парень. – С четвертого. Арнольд Константинович. Солидный мужчина. «Мерс» у него. И свой телохранитель, типа… Водитель по совместительству. Этот Гольдин «здравствуйте» никогда не говорит, только кивает – все время на бегу.

– А кто он вообще такой? – спросил Гуров.

– Этого не знаю. Вроде по юридической части.

– А сейчас он дома? – поинтересовался Крячко.

– Недавно приехал, – сказал парень. – А вы, значит, к нему?

– Много будешь знать, скоро состаришься, – заметил Крячко. – Понял, о чем я?

– Не пугай человека, – вмешался Гуров. – Ничего секретного, парень! Мы просто хотим поспрашивать соседей насчет того ограбления. Может, кто что видел.

– Вряд ли, – помотал головой охранник. – Вряд ли, кроме Славки – это мой напарник, – кто-нибудь мог что-то видеть. Ограбление днем случилось, а днем тут мало кто бывает – люди занятые.

– Ну вот и мы днем заняты, – заметил Гуров. – А по ночам в гости ходим.

Переговорив с охранником, они поднялись в лифте на четвертый этаж, позвонили в квартиру Гольдина. Открыли им не сразу. Сначала голос из-за двери осведомился, с кем имеет дело.

– Уголовный розыск! – значительно объявил Гуров и представился.

Дверь приоткрылась, но ровно настолько, насколько ей позволяла прочная стальная цепочка. Они увидели только половину лица хозяина – сухого, нервного и недоверчивого. Глубоко посаженный глаз уставился на гостей с почти профессиональной подозрительностью.

– Я не совсем понимаю, что требуется от меня уголовному розыску, – хорошо поставленным, с наставительными интонациями, голосом сказал Гольдин. – Вы располагаете каким-то постановлением?

– Никакого постановления у нас нет, – ответил Гуров. – Мы рассчитываем на ваше понимание, Арнольд Константинович. Хотим поговорить о том происшествии, что случилось в вашем доме пятнадцатого июля.

– Ах, вот вы о чем! – с каким-то пренебрежением сказал Гольдин. – Но мне нечего сказать по этому поводу. Я отсутствовал и ничего не видел.

– Нам все равно придется задать вам эти вопросы, – упрямо сказал Гуров. – Наверное, вам было бы удобнее ответить на них в непринужденной беседе, верно? Не вызывать же вас повесткой?

– У меня нет времени являться по повесткам, – согласился Гольдин. – Ну ладно, пожалуй, проходите! Но уверяю вас, ничего интересного вы от меня не услышите! – Он наконец отпер дверь и впустил оперов в прихожую.

Теперь они рассмотрели, что хозяин одет в дорогой домашний халат, а его редкие светлые волосы мокры и тщательно расчесаны на пробор – видимо, он только что вышел из-под душа.

Гостей он провел в просторную комнату с белыми стенами, обставленную мебелью, в расцветке которой тоже преобладали белые тона. Из-за обилия белизны комната казалась очень светлой и почти стерильной, но пребывание в ней вызывало какой-то дискомфорт и даже раздражение.

Усадив оперов на белый диван, Гольдин не стал сам садиться, а, заложив руки в карманы халата, внимательно и выжидательно уставился на Гурова. Взгляд у него был неприятный, немигающий.

– Слушаю вас, – сказал он голосом, в котором легко угадывалось нетерпение.

– Мы долго вас не задержим, Арнольд Константинович, – успокоил его Гуров. – Всего несколько вопросов. Для начала самый простой – вы где работаете?

– У меня юридическое образование, – не моргнув глазом, ответил Гольдин. – Я адвокат. Держу фирму, которая оказывает разнообразные услуги юридического характера. Не стану вдаваться в подробности, ладно? Ведь вас интересует не моя персона?

Это как сказать, подумал Гуров, но вслух добродушно произнес:

– Конечно, нет! Просто дело в том, что хотелось бы знать, в какое время вы уходите на работу. А в частности, во сколько вы покинули квартиру пятнадцатого июля утром.

– Несколько позже, чем обычно, – сказал Гольдин. – Примерно в двадцать минут восьмого. Обычно я выхожу в семь, но тут я ждал одного человека и немного задержался.

– Вы не могли бы назвать имя этого человека? – спросил Гуров.

Гольдин зорко взглянул на него и машинально пригладил волосы на макушке.

– Мне не хотелось бы этого делать, – спокойно сказал он. – У меня тоже есть своя служебная тайна, которую я стараюсь не нарушать. Клиентам это не понравилось бы. Но, уверяю вас, этот человек не имеет никакого отношения к интересующему вас вопросу. Тем более что он в то утро так и не появился.

Опера переглянулись.

– Вы в этом уверены? – спросил Гуров у Гольдина.

– В чем? – не понял тот. – Не появился ли мой клиент? Странно… Не могу поручиться, что он не появлялся позже… Но ждать я не стал. По телефону мы договорились, что встреча состоится не позднее двадцати минут восьмого. Я больше не мог ждать.

– А вы, случайно, не с Анной Викторовной договаривались встретиться? – небрежно спросил Гуров.

Нельзя сказать, что Гольдин был ошеломлен. В его взгляде промелькнуло скорее недовольство осведомленностью Гурова. Он размышлял секунду, видимо, решал, что ему более выгодно – подтвердить предположение сыщика или опровергнуть, а потом все-таки признался:

– Совершенно верно, я ждал Анну Викторовну Немову. А какое, простите, это имеет отношение к ограблению квартиры Бурдашова?

– Возможно, самое прямое, – ответил Гуров. – А вы считаете, что не имеет?

Гольдин посмотрел на Гурова с недоумением, как на сумасшедшего.

– Простите, не понял, – холодно сказал он. – Насколько мне известно, Анна Викторовна подобным промыслом никогда не занималась. Даю вам слово, я тоже никогда не грабил квартиры. Тем более мне никогда бы не пришла мысль ограбить соседа, живущего напротив. Это невероятно!

– Хотите сказать, что соседа сверху вы бы запросто бомбанули? – неожиданно встрял Крячко, улыбаясь хозяину простецкой открытой улыбкой.

Гуров метнул на друга убийственный взгляд и поспешно обратился к Гольдину:

– Товарищ, конечно же, шутит! Ничего подобного нам даже в голову не приходило. Но обстоятельства вашей несостоявшейся встречи с Немовой для нас очень важны, потому что они могли бы прояснить некоторые дальнейшие события и, кто знает, возможно, уберечь вас от неприятностей, Арнольд Константинович!

Гольдин, казалось, был неприятно поражен.

– Меня?! С какой стати? Что-то случилось? Почему у меня должны быть какие-то неприятности? Или вы все-таки подозреваете меня в ограблении? В таких случаях обычно произносится фраза «я буду говорить только в присутствии моего адвоката», но поскольку я сам адвокат, то я просто решительно требую от вас объяснений! Не надо ходить вокруг да около, господин опер! Я не отношусь к тому контингенту…

– Вы ничего не знаете про мой контингент, – добродушно заметил Гуров. – Должен вам сказать, преступность нынче приобретает порой весьма необычный характер. На скамью подсудимых иной раз попадают такие люди, которых вчера бы язык не повернулся назвать преступниками – профессора, генералы…

Хозяин квартиры заметно занервничал.

– Это заявление я не могу расценить иначе как угрозу, – сказал он. – Вы оказываете на меня давление!

– Ну что вы! В мыслях не держал, – сказал Гуров. – Вы меня не так поняли, вероятно. Да еще товарищ вот неудачно пошутил. Я еще раз приношу вам свои извинения. Чтобы вы поняли, почему мы так настойчивы, я, пожалуй, посвящу вас в один секрет. Дело в том, что Анна Викторовна Немова сегодня похищена некими злоумышленниками.

– Похищена? Вы это серьезно? Гм, вот чепуха какая… – Гольдин на самом деле тут же забыл о привидевшихся ему угрозах и целиком переключился на обдумывание неожиданной новости. – Нет, в самом деле, кому понадобилось похищать Немову? Кто-то хочет получить за нее выкуп?

– Пока мы ничего не знаем, – сказал Гуров. – Поэтому и пришли к вам. Нам важна каждая мелочь, связанная с Немовой. Вы по-прежнему не хотите назвать нам цель ее несостоявшегося визита?

Гольдин колебался, но осторожность все-таки возобладала.

– Поймите меня правильно, – почти просительным тоном сказал он. – Речь шла о юридической услуге, но характер услуги мне не известен. Анна Викторовна позвонила мне внезапно, из автомобиля, и попросила о срочной встрече. Я согласился.

– Вы всегда соглашаетесь, когда вас просят? – невинно осведомился Крячко.

Гольдин метнул на него быстрый взгляд и сказал:

– Далеко не всегда, но в данном случае просьба исходила от дамы. И потом, в голосе Немовой я услышал неподдельное волнение…

– Однако дожидаться ее вы все-таки не стали, – заметил Гуров.

– Разумеется, нет! – воскликнул Гольдин. – Я могу пойти навстречу, но подлаживаться под другого человека я не могу. Мой день расписан по минутам.

– И вы после пятнадцатого ни разу не пытались связаться с Немовой? – поинтересовался Крячко.

– Не пытался. Зачем? Это она нуждалась во мне, а не наоборот. Мы не настолько коротко знакомы, чтобы звонить друг другу и справляться о здоровье, – отрезал Гольдин.

– А пятнадцатого июля, выходя из квартиры, вы ничего необычного не заметили на лестничной клетке, в лифте, на улице? – спросил Гуров. – Ничего не привлекло вашего внимания? Вы не видели никакого постороннего человека?

– Ничего я не видел, – устало сказал Гольдин. – Все было как обычно. Во всяком случае, мне так показалось. То же самое я сказал, когда меня допрашивал следователь. Я думал, что больше по этому поводу меня тревожить не будут.

– К сожалению, пока не получается! – сказал Гуров, разводя руками. – Сами видите, как все оборачивается.

– Но при чем здесь я? – Гольдин был уже всерьез расстроен, от его сдержанности не осталось и следа. – Я вас уверяю, с Немовой мы были лишь поверхностно знакомы. Почти не контактировали. Я ничем не могу помочь вам.

– Да, похоже на то, – благодушно сказал Гуров, поднимаясь. – Ну, спасибо и на этом! Извините, что потревожили. Служба такая, сами понимаете!

На щеках хозяина квартиры выступил румянец. Он принужденно улыбнулся и широко развел руками.

– Ну что вы! В сущности, ничего страшного не случилось. Всегда рад помочь. Как-никак, все мы, юристы, должны помогать друг другу. Увы, сегодня мне просто нечего сказать. Надеюсь, вы сумеете помочь несчастной Анне Викторовне. Кто бы мог подумать, такая неприятность! – Он заторопился, провожая оперов к выходу. – В эту дверь, пожалуйста!

Уже на пороге квартиры Гуров вдруг обернулся и с улыбкой спросил:

– Да, чуть не забыл! Арнольд Константинович, вы, случайно, не знакомы с человеком, который пятнадцатого июля, рано утром, еще до вас, встречался с Анной Викторовной? Мужчина средних лет, ездит на «БМВ»… Поговорив с ним, она немедленно отправилась к вам. Может быть, это наводит вас на какие-то соображения?

Удивительно, как подействовали эти слова на Гольдина. Его лицо немедленно приобрело замкнутое выражение, и он натянуто и слишком поспешно сказал:

– Абсолютно никаких соображений! «БМВ»? Мало ли кто ездит на «БМВ»! Нет, я решительно не понимаю, о ком вы говорите!

– Еще раз прошу нас извинить! – Гуров раскланялся и вслед за Крячко вышел из квартиры.

Уже в лифте он посмотрел на Стаса и спросил: