Помоги проекту - поделись книгой:
— Нет. Если бы я не был в этом уверен, то не пришел бы к вам. Дело серьезное.
— Вы хотите сказать, что на фотографии — убийца?
— Разумеется.
— Послушайте, там был я и еще человек десять репортеров — все отлично видели, что кабинет пуст.
— Да, и у большинства оказалась потом засвечена пленка, а видеокассеты размагничены. Вы не знали об этом?
— Нет. Не интересовался.
— Жаль. Этот снимок — единственный, на котором видно, с чем мы имеем дело. Когда фотограф понял это, то хотел его уничтожить. Я отговорил.
— Почему бы вам тогда его не опубликовать? Будет сенсация: человек-невидимка на Луне! Мало нам было селенитов…
— Потому и не публикуем. Представьте себе, что начнется, — массовая истерия. Все будут искать невидимку у себя под кроватью. А за порядок в городе отвечаете вы, даже за молодчиков Хэрриша. Так что считайте это проявлением гражданской сознательности и доброй воли с нашей стороны.
— Вы действительно верите в невидимку?
— Это не так уж невероятно. Вам не приходилось часами искать какую-нибудь вещь или бумагу, которая все это время была у вас под носом? Можете не отвечать: это риторический вопрос. Мы часто смотрим, но не видим. А учитывая достижения современной психологии, и говорить не о чем. Ходят слухи, что это входит в практику некоторых спецслужб, но почему тогда не воспользоваться и преступнику, верно? Снимок я оставляю вам. Могу достать и негатив, если это поможет в расследовании.
— А с чего вы решили нам помогать?
— Потому что под этим куполом есть еще люди, которым небезразлично, когда все катится в пропасть. Кстати, вам привет от Номера Тринадцатого. Он просил передать: вы кое-что забыли.
17. Номер Тринадцатый
Я сидел у кровати мирно спящего Августа Троммеля и думал о разных вещах. Глядя на него, трудно было поверить, что пару часов назад он запросто рвал металлические скобы, которыми мы пытались его удержать, и нечеловеческим голосом сулил нам страшные кары и бедствия. Доктору удалось вколоть ему какой-то наркотик, и больной затих. Но лишь на время.
Я сидел и думал о том, готов ли перейти к активным действиям вместо подсказок. Последний раз я занимался экзорцизмом лет двести назад. Правда, можно вспомнить и тибетскую практику незадолго до моей последней смерти… Что делать, если моя чувствительность — оборотная сторона силы и знания, а каждый приступ отнимает их? Похоже, ничего не остается, как рискнуть.
— Я все устроил, — сказал Флетчер, входя в палату. — Он наш. А «лунатиков» я теперь и на порог не пущу. Хотят судиться — пусть попробуют. Правда на нашей стороне.
— Не волнуйтесь, доктор. В случае чего, можете все списать на заговор кровожадного безумца и продажного журналиста.
— Вы не безумец, Джедай! Вы больной, но не безумец.
— Спасибо за комплимент.
— Вы были правы насчет рецидивов — они наблюдаются. Несколько человек госпитализировано. Еще несколько подались в бега. Надеюсь, они еще где-то под куполом. Я предупредил моих коллег — к сожалению, не все мне поверили. Я говорил с психоаналитиками: они говорят, что многие жалуются на сны о Луне — с ними несчастные случаи происходят во сне, представляете? Похоже на психическую эпидемию, если такая возможна. Вы знаете об этом больше нас, Джедай, вы должны нам помочь.
— Всем я что-то должен. Не сомневайтесь, доктор, я не собираюсь отступать. Пожалуйста, достаньте мне мел.
— Мел? Зачем?!
— Чертить магический круг. Что, никогда в кино не видели?
Сумерки сгустились над Лондоном. Густой туман рассеивал тусклый свет газовых фонарей. Каждая улица казалась дорогой в бездну, а город — обителью привидений. Но Церковь мою не сокрушат и врата адовы…
Я вошел в исповедальню, сел, привычным движением поправив сутану, и приготовился слушать.
— Благослови, отче, ибо я согрешил, — раздался голос. Было в нем что-то пугающее, нездешнее…
— Слушаю тебя, сын мой.
— Я убил всех тех женщин.
— К-каких?
— Разве вы не слышали об этом, святой отец? Весь город только и говорит обо мне. Называют меня Джеком, а настоящего имени не знают.
— Джек Потрошитель?!
— Он самый, святой отец. Только зачем же так грубо? Я ведь не мясник. Я сделал все так, как приказал мне Хозяин. А это целое искусство!
— Кто приказал тебе? Кто твой хозяин?!
— А вы как думаете, святой отец? Вы должны его знать.
И я понял, о ком он говорит. Ужас охватил меня и в то же время — непреодолимое искушение взглянуть в лицо врагу рода человеческого. Я нагнулся к окошку, разделявшему нас. В лицо мне брызнул пучок тонких серых щупалец. Они опутали мою голову: одни лезли в уши и ноздри, причиняя дикую боль, другие пытались выдавить глаза и пролезть сквозь сомкнутые челюсти в рот, третьи холодным кольцом сжимали шею. Я терял сознание от боли и удушья, душа моя была охвачена невыносимым ужасом. Ад шел по земле!
И тогда меня постигло озарение. Я вспомнил все и понял, что происходит: Сила, избравшая Троммеля своим проводником, играла на поле моей памяти. Поняв это, я усилием воли разрушил кошмар и перешел на следующий уровень.
Я лежал в зловонной луже, истекая гноем и сукровицей, на металлическом полу моей камеры, изнемогая от адской боли и моля Господа о смерти. Но смерть забыла меня.
Открылась тяжелая дверь и вошел человек. Раньше я не видел его. Он был без защитного костюма, в новенькой форме СС. Лицо вошедшего перекосила омерзительная усмешка:
— Привет, Светлячок.
Так прозвали меня мои палачи. В темноте я действительно испускал тусклое зеленоватое сияние — это светилась моя кровь, насыщенная радиоактивными изотопами. Атомный огонь пожирал мою плоть. Экспериментаторов интересовало, сколько я проживу. Они даже делали ставки. Каждый день кто-нибудь проигрывал.
Человек подошел ко мне и пнул сапогом:
— Ты можешь говорить?
— Да, — прохрипел я и удивился: этот звук не было похож на человеческий голос.
— Хорошо, — вновь усмехнулся он. — Поговорим. Но сначала…
Он небрежно взмахнул рукой, и камера моя преобразилась: стены и потолок разошлись куда-то вдаль, все переменилось. Теперь я лежал на полу в каменном подземелье, освещенном багровым светом факелов. Кругом происходило какое-то движение, слышались звуки шагов, шелест одежды и гул голосов. Рядом с человеком в эсэсовской форме появились три ведьмы в полупрозрачных одеяниях. Повинуясь движению его руки, они подошли ко мне и, вонзив свои острые зубки в мое разлагающееся тело, стали отсасывать радиоактивную кровь — так, во всяком случае, мне казалось. Боль уходила, я чувствовал невыразимое облегчение. Раны стремительно заживали, силы возвращались ко мне. Через пару минут я уже смог встать.
— Хорошо, — повторил мой «спаситель», — я хочу заключить с тобой договор. Я дам тебе здоровье и долгую жизнь, полную наслаждений. Я щедр к моим слугам. А после смерти ты отправишься в мой мир. Поверь, он прекрасен. Ваша Земля — лишь жалкий его отблеск. Там люди равны богам.
— Я не верю тебе.
— Почему же?
— Я знаю тебя.
— Ничтожество! Никто не знает меня. Я отправлю тебя обратно — гнить заживо. Ты боишься попасть в ад? Для тебя есть ад на Земле. Твоя агония будет длиться вечно!
Стены вокруг начали сжиматься, и в этот миг перехода я смог разорвать цепи мучительных иллюзий. Еще один шаг был сделан.
Сверху сыпалась мелкая водяная пыль. Казалось, небо падает на землю. Ночь царила в городе и в стране. В оранжевом свете фонарей мы забывали о времени. О нас скажут потом: они пришли защитить демократию, парламент, Президента… Плоские газетные слова! Я пришел потому, что устал бояться. Я пришел, чтобы спасти свою душу от надвигающейся тьмы и безумия. Я был частицей живого кольца. Я ждал свой Армагеддон.
Они возвестили о себе гулом, подобным гулу землетрясения. Но чем ближе, тем отчетливей были слышны зловещий скрежет и рев бронированных чудовищ. Я стоял посреди пустой улицы — у них на пути. Они появились из-под моста как из преисподней, готовые нести смерть и разрушение. Так сбывались кошмары и пророчества. Нельзя бояться! Страх — оружие тьмы. Я шел навстречу ревущим машинам. Я знал: смерти нет. Металл гусениц проскрежетал по моим костям и кровь смешалась с дождем на мокром асфальте…
Я очутился на вершине мира. Нас было трое посреди вечных льдов: я, мой враг и Огненный Камень — Сокровище Гор. Враг подошел ближе. В сиянии Камня я увидел его лицо. Некогда этот человек был моим другом, но с тех пор осталась лишь оболочка. Существо, стоящее передо иной, убило нашего Учителя. Хранителем Камня стал я. На моих плечах отныне лежала судьба человечества. Голос мой нарушил тишину вечности:
— Как посмел ты войти в Святилище? Душа твоя черна. Запятнавший белизну снегов должен покинуть Шамбалу.
— Вошел в роль, брат? — ответил мне насмешливый голос. — Настоящий Хранитель — аж мороз по коже. Быстро ты занял место Учителя, прилежный ученик! А ведь, пожалуй, я больше достоин править миром. Впрочем, можно и на пару с тобой, не возражаю. Твои знания, моя сила воли — что еще нужно? Поверь, Земля станет веселым местечком…
— Не лги Хранителю, враг! Ты не получишь Сокровище Гор. Камень не подчинится тебе.
— Да? А мы посмотрим. Я за свободную конкуренцию.
Я собрал все свои силы для ментального удара, и он сделал то же самое. Наши импульсы сошлись в центре Камня и вызвали ослепительную вспышку. Далее все напоминало перетягивание каната — это была битва сил. Секунды растекались в века. И вот я понял, что мой контроль слабеет. Тьма наступала. Настал миг последнего решения. Мой враг понял это, и злорадный восторг его сменился испугом и отчаянием:
— Ты не сделаешь этого!
Но я сделал. Камень на миг утратил сияние, а затем брызнул струями жидкого огня. Содрогнулись земля и небо. Так не стало Сокровища Гор.
Я оказался между миров — это дало мне возможность собраться с мыслями и вспомнить, как все было на самом деле.
На самом деле мы погибли тогда оба, а Камень остался целехонек. Лежит себе на Тибете и ждет Того, Кто придет в конце времен. Я проверял.
У Белого Дома я действительно был. Стоял в «живом кольце», подхватил воспаление легких, но под танк не бросался.
Светлячок сгнил заживо без всяких фокусов.
А человек, назвавшийся Джеком Потрошителем, двинул мне в глаз и сбежал самым банальным образом.
Препятствий больше не было.
Выйдя из каменной стены, я увидел невдалеке свет — это Троммель спускался в свою пещеру — словно мышь на запах сыра, не зная, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Мне оставалось только остановить его. Затем я взял великого археолога на руки, как ребенка, и отнес к лунокару. Там я взглянул на небо, где среди немигающих звезд сиял голубой шар Земли и, почерпнув из этой картины достаточно вдохновения, сказал:
— Оставь мертвецов в покое, приятель, иначе они сожрут тебя. Все погибшие цивилизации заслужили свою погибель. Зачем повторять чужие ошибки? Важно не делать своих. Думай о жизни, Троммель. Жизнь прекрасна и удивительна.
Потом я медленно и с наслаждением вернулся в реальность, которую люди считают единственной.
18. Доктор Флетчер
Я нарушил все инструкции. Я стал пособником опасного сумасшедшего. Кто-нибудь из моих коллег наверняка уже успел сообщить об этом, а значит, меня ждут большие неприятности. Но я ни о чем не жалел. Потому что я верил ему. И верил в него.
Он пытался объяснить мне вещи, которых я так и не понял до конца. Получалось так, что город подвергается психической атаке неких сил, пытающихся превратить нас в своих рабов. И дело не в физических границах купола, а в духовных границах человеческого бытия. Всякий выходящий за эти границы подвергается смертельной опасности.
Что делает человека уязвимым? Страх, боль, одиночество и отчаяние, а равно и неуемный восторг. Когда затуманен разум и ослаблена воля, человека можно превратить в игрушку Тьмы.
Многое из того, о чем он говорил, было мне знакомо. Пара веков после Фрейда не прошла даром: психология глубоко проникла в тайны человеческой природы, и иногда она может быть не менее опасна, чем физика. Но все же мы никогда не признавали существования души, а тем более боялись думать о том, откуда она берется и куда уходит. Для него, напротив, все было ясно. Точнее, его вопросы и проблемы лежали дальше, за пределами нашего познания. Оставалось только верить.
Он сказал: «Костер горит. Искры гаснут во тьме…»
И еще он сказал: «Если я не смогу выйти из круга, пристрелите меня. Цельтесь в голову. Это лучшее, что вы сможете сделать, и да поможет вам Бог!»
Но он смог и вышел, скорее — выполз, стирая меловую линию.
Открыл синюшные глаза и улыбнулся мне:
— Вы принесли поесть? Я голоден, как волк.
Потом он жадно хлебал бульон и грыз сухари.
— Сколько времени я отсутствовал?
— Отсутствовал?
— Ну хорошо, был в трансе.
— Около двух часов.
— Надо же! Это рекорд.
— Вы, должно быть, потеряли много сил. Вам надо отдохнуть.
— Совсем наоборот. Поймите: я выиграл!
— Душу Троммеля?
— Нет. Игра шла на мою душу, и я выиграл себя. Открываются новые пути, новые возможности… Уже выиграв, я освободил Троммеля. Скоро я смогу освободить всех, кого вам удалось поймать, доктор. Это хорошая новость.
— А что, есть и плохая?
— Да. Меня должны убить.
— Боже мой, почему?!
— Я раскрыл себя. Теперь они знают, что у них здесь есть противник — не достаточно сильный, чтобы их победить, но способный сорвать им победу. Духовно уничтожить меня они не смогли, значит, попробуют сделать это физически. У них есть основания предполагать, что тогда я не смогу помешать их планам. Это логично.
— Но как они могут убить вас?
— Послав убийцу. Ведь они действуют руками своих слуг.
— Так же, как убили Сэма Кашина?
— Стальная Метла — слишком ценный агент, хотя возможно, пошлют и его. Поймите: я не боюсь физической смерти, мне жалко вас, живущих здесь. И в следующем воплощении мне придется иметь дело с более могущественным злом. Нет, это никуда не годится!
— Что вы собираетесь делать?
Поделиться книгой: