Тени Асгарда

— Их было пятеро, — продолжал он бесконечный монолог. — Внешне они так походили на людей, что встреть я их в другом месте — в жизни не заподозрил бы в них пришельцев. Но встретить здесь, на Луне, людей, которые спокойно расхаживают по поверхности без скафандров! Это по меньшей мере жутко. Признаюсь, Джеймс, я здорово перепугался. Но бежать не смог. Они словно притягивали меня к себе, иначе это и не назовешь. Когда один из них подошел ко мне почти вплотную, я почувствовал его дыхание на лице. Ты можешь это себе представить? Дыхание через скафандр!

Я кивнул и снова провалился в сон. Однако мысль о том, что рассказ Троммеля потихоньку начинает меня интересовать, случайно промелькнула в голове, отчего я проснулся и по собственной воле.

— Совершенно не помню, как мы расстались. Последними вспоминаются их лица, глаза… А затем я уже стою у моего лунокара со включенным фонарем. И вот между этими событиями — провал. Но это уже не важное. Главное-то я вспомнил…

— Кстати, а что они сообщили о себе, эти пришельцы? — от скуки поинтересовался я. Не очень-то верилось во всю эту тягомотину.

— Да, о себе. Довольно немного, но обстоятельно. Они именуют себя селенитами, а то место, куда я попал, называется Асгард. Город асов. Высших существ, то есть.

— Ну, конечно, — фыркнул я.

— Не смейся, Джеймс. Я думаю, что нашел то, что искал много лет. Наконец, удается связать воедино древние легенды и мифы… В Северной Европе их звали асами, в Индии — асурами, в Греции — титанами, в Южной Америке… Да что говорить!

Они достигли совершенства. Как я уже говорил, энергию для поддержания жизни селениты получают отовсюду, будь то солнечная энергия, тепло недр Луны или просто упавший метеорит. Они контролируют длительность своей жизни и могут умереть, а затем воскреснуть, когда им заблагорассудится и сколько угодно раз. Кстати, они бесполы. Точнее, наоборот: селениты могут становиться мужчинами или женщинами по собственной прихоти. Не думаю, что им так нравится любовные игры в бесконечных вариациях, но некоторые исполняемые ими ритуалы требуют разделения полов. Да-да, не смейся, у них тоже имеется религия. Законы ее совершенно непонятны нормальному человеку, и понятными, я думаю, не станут никогда. Но цель ясна с самого начала.

Селенитам предназначено стать Хозяевами Вселенной. Но их для этого слишком мало и заняться такой грандиозной задачей им пока не под силу. В некотором смысле они прокляты — селениты лишены способности к размножению. И поэтому единственной возможностью для увеличения их числа является вербовка человеческих существ в свои ряды. Человек может стать сверхчеловеком, если пройдет некоторые метаморфозы. Это долгий и тяжелый процесс, немногие сыны человечества достойны пройти его и обрести невероятные способности. Необходима изначальная чистота крови и стремление души, чтобы трансформация завершилась успешно. Прецеденты, кстати, уже были.

Я только пожал плечами и заметил, что сигара, которую я положил на краешек пепельницы, дотлела почти до конца. Раскуривать новую не хотелось, поскольку один вид Троммеля отбивал всякую охоту к маленьким удовольствиям.

— Так вот, к чему я клоню. У человечества появился реальный шанс стать хозяином своей судьбы. Неограниченные возможности. Бесконечная жизнь. Смерть, словно сон.

— За что, интересно, они были прокляты, — меланхолически произнес я, не ставя, впрочем, вопросительного знака в конце фразы, а скорее смакуя ее.

— Неважно, — отмел мои возражения Август и продолжил свои восторженные речи. Но в этот момент мои размягчающиеся мозги озарило:

— Знаешь, тебе надо на телевидение. Есть там такая передача — «Тайны Луны». Попадешь в самую точку. Обратись к ведущей, как ее там… Да, Магдала Ларсен.

Я задумался, вспоминая. Аппетитная, надо сказать, штучка эта Ларсен, хоть и не первой молодости. Шведка, кажется. Короткая стрижка, голубые глазки, решительное лицо. Губит себя работой, а сколько, наверное, нерастраченных сил… Уж я бы растратил. Хотел познакомиться, да как-то все было некогда. Ну, может, сойдемся на троммелевской почве.

По счастью, Троммель в одиночку не дошел до моего гениального предложения (о телевидении). А потому ухватился за него, как утопающий за соломинку.

— Послушай, Август, — не выдержал я, — да не теряй ты драгоценного времени. Послезавтра эфир. Опоздаешь — и они поставят что-нибудь совсем другое.

— Верно, старина. Спасибо, что напомнил, а то у меня из головы вон. Мне действительно надо бежать. А после записи обязательно зайду, расскажу, что и как было.

Я тяжело вздохнул, предчувствуя еще один тяжелый день на этой неделе, но тут же нацепил на себя дежурную улыбку и пошел провожать незваного гостя. У самых дверей он вдруг остановился:

— Только ты не мог бы связаться с компанией? Ну, знаешь, намекнуть на мой визит и заверить их, что дело стоящее. Все-таки меня здесь совсем не знают.

— Ладно, попробую…

Он обрадованно затряс мою руку и спешно вылетел из кабинета. Я же с трудом добрел до кресла и рухнул в него. Слушать бредни этого чудака я был не в состоянии. Чего он прицепился ко мне со своими селенитами?

На звук упавшего тела из коридора вошла Лаура. Соблазнительно покачивая бедрами, она подошла к столу.

— Я устала ждать, пока этот противный человек уйдет, — пожаловалась она.

— А я тем более.

Она провела пальчиком по краешку стакана.

— Глинтвейн уже остыл. Может, сделать еще?

— Не стоит, — я поманил ее, и Лаура с удовольствием залезла ко мне на колени. — Мы вполне можем обойтись и без него.

— Конечно, Джем. Я только хотела узнать, о чем вы так долго беседовали. Что-нибудь важное?

— Да нет, чушь какая-то. Как всегда у него, про высшую расу. У старины Августа с детства такие бредни, не стоит обращать на них внимания. Всех знакомых уже доканал, только я остался.

— Ты ужасно устал, милый, — сказала мне Лаура. — Может, сделаешь перерыв?

Ради приличия я взглянул на часы. До приема времени было — вагон и маленькая тележка.

— Против тебя трудно устоять, — Лаура ослепительно улыбнулась, представив моему взору ряд белоснежных зубов, а я почувствовал, что уже освобожден от пиджака и галстука.

И мы приступили к нашему ритуалу.

5. Магдала Ларсен.

Когда ко мне в гримерную ворвалась Жаклин, я подумала, что наступил конец света. Ну, в крайнем случае, муж застукал ее с каким-нибудь очередным «увлечением». По крайней мере, именно так можно было истолковать ее красноречивые жесты в сторону двери и удивительную бледность лица.

Не отворачиваясь от зеркала, я поинтересовалась:

— Что там с тобой опять приключилось?

Жаклин рухнула в стоящее рядом кресло. Я обернулась и посмотрела на нее в упор. Очевидно, мое недовольное лицо, на которое я еще не успела наложить косметику, произвело отрезвляющее действие на мою подругу. Она собралась с духом и выпалила:

— В студии псих.

— Если ты о Мике Ольсене, то я этому не удивляюсь. Он и меня порядком достал. В конце-концов, я еще…

— Да нет же. Я совершенно не шучу, — на лице Жаклин появилась гримаска отчаяния. — Сюда кто-то пропустил одного чокнутого, который с пеной у рта клянется, что хочет передать послание от пришельцев.

— Ну, конечно, — раздельно произнесла я, — только такие к нам и обращаются. А он что, действительно не в себе?

— Откуда я знаю? — возмутилась Жаклин. — Я что, по твоему, у каждого обязана спрашивать справку от психиатра? Впрочем, этому она и не нужна, с первого взгляда видно, где его держали.

— Ладно, что еще он успел тебе наплести?

— Ничего, кроме этого. С ним сейчас разбираются охранники. Непонятно, куда они смотрели, когда он прошел сюда. По-моему, чтобы пропустить такого чокнутого, нужно редкое умение занимать не свое место!

— Слушай, — не выдержала я, — а не могла бы ты объяснить все еще раз и поподробнее?

— Могу.

— Ну, так давай.

— Я столкнулась с ним в коридоре. Он появился прямо передо мной, словно из-под земли вырос. И сразу пристал с вопросом, где может найти тебя, то бишь ведущую «Тайн Луны». Да, я прекрасно знаю, кто тебя может навестить, и только хотела дать ему от ворот поворот, как он тут же насел на меня со своим идиотским требованием устроить ему встречу. Начал орать что-то про свободу слова, про свое важное сообщение и тому подобную галиматью. Типа, по страшному секрету поведал мне, зачем же он таки сюда явился. Меня смех бы разобрал, если бы этот шизофреник не висел на моей новой кофте. В этот момент на наш общий ор вломилась охрана и моментально отцепила меня от него. Видишь, какая после этого у меня измятая кофта. Едва спаслась. А больного потащили успокаивать в студию компьютерной анимации. Только он и слышать ничего не хочет; дай ему с тобой повидаться и баста. Там интересуются, вызвать тебя или врачей. Как решишь?

— Не вижу пока необходимости во врачах. — Я тем временем взвешивала все «за» и «против». Конечно, рисковать не из-за чего тоже смысла не имеет. Ну, охрана его потрясла на предмет оружия, это понятно. Неизвестно, что он без него может выкинуть. С другой стороны, если его бред окажется стоящим, то послезавтрашняя передача…

— Ладно, — медленно произнесла я. — Схожу посмотрю на твоего психа. Вдруг что интересное скажет, тогда наш следующий выпуск заимеет хоть какой-то смысл.

— Ты так думаешь? — Жаклин с сомнением посмотрела на меня, будто проверяя, не заразилась ли я случайно тем же самым.

— Ох, прекрати ты свои истерики по любому поводу. — Решимости во мне стало, хоть отбавляй. Вероятно, не последнюю роль сыграла неуверенность подруги. — Не хочешь , так сиди здесь. Насильно никто тебя не тянит.

— Подожди, Магда. Конечно, я же не говорю, что он так на тебя и набросится, дело скорее в другом.

— А в чем же?

— Честно говоря, у меня плохое предчувствие.

Я с изумлением уставилась на дизайнера.

— Ты это о чем? О перекройке выпуска?

— И да, и нет. Мы можем здорово вляпаться в какую-нибудь грязную историю. Ну, знаешь, военные секреты, государственные тайны…

— Я об этом слышала тысячу раз. Плевать я хотела на все эти игры патриотов! У нас, в конце концов, независимый телеканал.

Выйдя в коридор, я резко хлопнула дверью прямо перед носом Жаклин. Догонять меня она не стала — наверное, обиделась всерьез. Может быть, она опять окажется права. В любом случае, надо будет попросить у нее прощения.

Человека, столь рьяно искавшего меня, найти не составило труда. Сейчас, когда он уже отошел от первоначального беспокойства, то выглядел вполне нормальным. Обычный бюргер с обязательным брюшком. Одет по последней моде — правда, еще земной — скорее всего, прибыл к нам недавно, вот и не успел перестроиться. Меня сразу же очаровали его пышные рыжеватые усы, придающие лицу какую-то неожиданную привлекательность.

Подбежав ко мне с неестественной быстротой, он с горячностью пожал протянутую мною руку и представился. Я предложила ему сесть. Не успев принять сидячее положение, Август Вильгельм Троммель начал свое повествование.

Сперва все то, о чем он рассказывал, казалось мне сплошным бредом, лишенным даже намека на смысл. Однако первое впечатление постепенно прошло. Я заинтересовалась историей. В конце концов, она была значительно инереснее той, что мы намечали поместить в послезавтрашнюю передачу. Даже если это и плод его больного воображения, то весьма привлекательный для неискушенной публики. Такое они любят. Шеф, наверное, останется недоволен: ему нравятся обстоятельные программы, наподобие той, которая должна пойти следующей в расписании. Да уж, материала там собрано дай Боже, а что касается остроты восприятия… С этим значительно хуже. Впрочем, если постараться, то и его можно будет убедить.

А если можно, значит, нужно.

— Ага, это вы, Ларсен! Добро пожаловать! — плотоядно ухмыльнулся шеф. Я насторожилась: такой прием не предвещал ничего хорошего. — Угадайте, кто меня посетил сегодня утром?

— Селениты, — выдохнул Троммель.

— Нет! Это были полицейские. И приходили они, между прочим, по вашу душу.

— По мою? — я сделала большие глаза.

— Именно. Шерифу Кеннеди не нравятся ваши передачи. Он полагает, что вы ответственны за все самоубийства, происходящие вне купола.

— Но почему?

— Было сказано, что любой может стать селенитом. Естественно, нашлись желающие попробовать. Конечно, ни один суд не признает это подстрекательством, так что тюрьма вам не грозит. Однако я вынужден был прослушать лекцию об ответственности журналиста, и теперь вы у меня в долгу, Мэг.

Я расслабилась и сделала игривое выражение лица. Очень удобно, когда кто-то думает, что ты у него в долгу.

— Что там у вас планируется в следующем выпуске?

— Неопознанные летающие объекты.

— Прекрасно. Но никаких селенитов!

— Мы как раз хотели сделать новую запись, — возразила я. — Вот этот человек лично общался с ними!

Шеф перевел свирепый взгляд на рыжие усы Троммеля.

— Вы, наверное, большой любитель баварского пива? — вдруг спросил он.

— Да, — растерянно ответил Троммель.

— А с розовыми слонами вы не общались?

Троммель, естественно, обиделся:

— Я говорил с самим Джеймсом Хэрришем — он выслушал меня и посоветовал обратиться к вам. Я думал, что у вас независимый канал, а оказывается, мнение полиции для вас дороже истины.

Шеф промолчал, закусив губу и бесцельно вертя в руках электронный карандаш.

— Доказательства! — наконец воскликнул он. — Вы можете предъявить вещественные доказательства? Предметы, аудио— или видеозаписи?

— Контакт произошел в пещере неподалеку от купола, — заявила я, не давая Троммелю открыть рот. — Мы можем поехать туда и все там заснять. Наверняка мы найдем следы пребывания этих существ.

— Прекрасно! — взмахнул руками шеф. — Поезжайте. Но без доказательств не возвращайтесь. Иначе ничего не будет, ясно?

— Ясно, — поддакнула я.

— Тогда вперед!

6. Майкл Петрович

Господи, ну когда же это кончится? Как же я устал от всего этого! Иногда думаю: зачем полез в политику? Сказали бы мне лет пять назад, что я, Смирнов Михаил Петрович, стану мэром лунного городка — не поверил бы. Должно быть, бес попутал. Впрочем, такая формулировка больше подходит для этого шута Хэрриша. Скажем по-другому: кого Бог любит, того и наказывает. Я не реформатор. Больше всего на свете ценю мир и покой. Кто за меня голосовал? Люди, которые хотят того же. Тогда их было большинство. Сейчас — не знаю.

Я стоял и смотрел, как догорает новый Культурный центр. Вокруг суетились роботы-пожарные, похожие на больших пауков, обдавая здание пенными струями. Поодаль собирался народ. Мне сообщили, что никто не пострадал, но вряд ли что-нибудь удастся спасти.

Больше всего мне было больно за библиотеку. Конечно, электроника — это хорошо, но в нашей семье всегда любили настоящие книги. Их бережно передавали из поколения в поколение — некоторым было более ста лет. Я взял их сюда, на Луну, а потом отдал часть городу.

Тому, кто не понимает, вряд ли объяснишь: нельзя жечь книги. Они как дети — прекрасны и беззащитны. Это прошлое, без которого невозможно будущее.

Под куполом любой пожар — страшная опасность, не то что на Земле. Выгорает драгоценный кислород, ядовитые продукты сгорания и частицы дыма могут нарушить хрупкое экологическое равновесие. И к виновникам пожаров здесь относятся соответственно. В прежние времена, говорят, доходило до линчевания.

Если раньше еще были какие-то сомнения относительно поджога, то теперь для них не осталось места — поперек стены красными каракулями было выведено: «Помни Перейру». Скрыть эту улику было невозможно. Теперь все пойдет вразнос. Не исключено, что завтра белые начнут ловить цветных на улицах, а потом двинут на «цветные» кварталы, а кто кого побьет — это еще вопрос. Точнее, нет никакого вопроса: в таких конфликтах победителей не бывает, зато жертв сколько угодно. Одна надежда на нашу доблестную полицию во главе с бравым Ником Кеннеди. Впрочем, вид у него на этот раз был совсем не бравый, а не по должности задумчивый. Последними раз у него был такой вид, когда он сообщил мне (строго конфиденциально) о Джеке Стальная Метла. Или он называл его как-то иначе? Я сразу понял: дело это не уголовное, а политическое. Замечательный способ дискредитации власти: показать, что кто-то может делать ее работу лучше нее. Таинственный супергерой, например. Он же кровавый маньяк по совместительству. Все в лучших традициях…

На этот раз Ник сбивчиво рассказал мне о встрече с неким Джедаем, который возвестил нашему тихому городку новый Апокалипсис, и в, частности, предупреждал о расовых волнениях и о том, что их будут использовать некие темные силы. Для такого предположения, впрочем, не надо быть семи пядей во лбу. Я даже могу назвать этого дьявола по имени — Джеймс Хэрриш. Не его ли люди устроили провокацию?

Да нет, какой он дьявол! Скорее мелкий бес. И тогда есть два варианта: либо он не ведает, что творит, либо за него это делают другие, а сам он — лишь пешка в большой игре. Возможно, игра выходит за рамки нашего купола и за грань нашей реальности вообще… Я тоже могу быть мистиком!

7. Номер Тринадцатый.