' Букет' на приеме

-- Да, но тот Кирпичов, о котором я толкую, не робкого десят-ка. В январе у него хулиганы отказались платить, угрожали расп-равой, а он ухитрился всех троих доставить в милицию. И плевал, что они запомнили фамилию... Конечно, возможен особый вари-ант: Кирпичов нарвался на тех, с которыми отбывал срок. Допус-тим, ему грозили. Допустим, Кирпичов помнит их как типов жестоких, злобных. И отсюда -- страх.

-- Вы прямо диссертацию выдаете: "Что такое страх и с чем его едят", -нервничает Кирпичов.

-- Уж что на моем стуле сидя вырабатывается, так это чутье на ложь и страх. Я могу точно сказать, что страх Кирпичова -- сегодняшний. А сегодня те двое ему не опасны. Они узнают, кто навел на их след, уже когда попадутся, то есть будут под замком. А потом, через долгие годы, вновь обретенную свободу, сами знаете, редко тратят на "священную месть"... Итак, выводы: Кирпичов боится сейчас, сию минуту. Боится не меня и не их. Ему жизненно важно скрыть конечную точку маршрута. Чем все увязать и объ-яснить? Одной фамилией: Санатюк. Если Кирпичов узнал, что шеф грабителей Санатюк, -это для него реальная, ежедневная угроза. Санатюк разом поставил все на место, и я увидел круг, в котором мечется Кирпичов, отбиваясь от моих вопросов.

Повисает долгая пауза.

-- Коли у вас так ловко устроены мозги, что вы можете все вообразить за другого человека, тогда вы должны понять... этого Кирпичова.

-- И оправдать вранье?

-- Интересы службы не дозволяют?

-- И службы и самого Кирпичова.

-- Да?

-- Да! С точки зрения юридической вы сейчас на грани соучас-тия. Продолжая запираться, подготовите себе до того неблаго-видную роль на суде, что...

-- Доброе у вас сердце, гражданин майор!

-- А доброе сердце -- это стыдно? Или смешно?

-- Н-нет. Извините, гражданин майор... Но вы говорите "на суде". Одного-то меня судить не будут, а тех еще...

-- Полагаете, их не задержат без ваших показаний? Уж как-нибудь Петровка без Кирпичова не пропадет, будьте спокой-ны! Загляните чуть-чуть вперед. Мы начнем беспокоить Санатюка, а вы? Приметесь его убеждать, что, дескать, не по вашей вине? Каким манером? Попросите у меня справку: "Удостове-ряю, что гражданин Кирпичов на следствии лжет. Дана для пред-ставления по месту жительства". Поразмыслите, что может про-изойти.

-- Ничего хорошего в любом случае, -- угрюмо цедит Кирпи-чов. -- Хоть говори, хоть молчи... У вас теперь моим словам все равно веры нет.

-- Будет искренность -- будет вера. Те крупинки правды, что вы обронили прошлый раз, и то уже сослужили службу.

-- Прошлый раз?

-- Удивлены? А ведь нашлась, например, клюква и очень оказалась к месту. И бутылка шампанского нашлась. Даже знаю, где и когда куплена.

-- А если я скажу такую несуразицу, что они вместо чаевых шестьдесят копеек по счетчику не доплатили? Поверите?

-- Оставить шоферу такую памятку... -- произносит Знаменс-кий после задумчивого молчания. -- А пожалуй, поверю, Кирпи-чов! И на все дело тогда взгляну другими глазами... Но при условии, что Варя Санатюк...

С Кирпичовым происходит разительная перемена. Он вскаки-вает, но говорит тихо:

-- Варя? Ах, Варя... Ясненько... Ясно. Мягко стелете, да жестко спать, гражданин майор! Не о чем нам больше разговаривать!

* * *

Кирпичов дома. Он следит за кем-то в окно, затем направляет-ся к двери и впускает Варю Санатюк.

-- Была у почтенного дядюшки?

-- Мать просила забежать... раз все равно буду рядом.

-- Ты ей докладываешь, когда встречаемся? По-моему, тебе не шестнадцать!

-- Я помню, что тридцать шесть. Поэтому, идя к тебе, должна провести хоть полчаса перед зеркалом. Мать, естественно, заме-чает.

-- Лучше приходи нечесаная!

-- Артемушка, ну что ты накинулся с порога? И вообще -- зачем цапаться?

-- Цапаемся потому, что у нас идиотские отношения. Садись, надо серьезно поговорить.

-- Не хочу серьезно говорить! Посмотрите-ка, у меня новая кофточка, и всего двенадцать рублей...

-- Кончай этот лепет.

Пауза. Кирпичов подыскивает слова, но Варя его опережает:

-- Вы с матерью нипочем не уживетесь! А ее не бросишь -- совсем старуха...

-- Сегодня, кстати, я не собирался делать предложение. Разго-вор не про то.

-- Что-нибудь случилось?

-- Да, кое-что этакое.

-- Ты так смотришь, будто я виновата...

-- "Будто"... Из-за того, что ты -- не случайная знакомая, я попал между двух огней. Надо решать, как быть.

-- Между двух огней? У тебя другая женщина?!

-- Дура. Вот не пойму -- ведь любишь меня?

-- Люблю.

-- И таскаешься к старому бандиту, от которого меня с души воротит!

-- Если на то пошло, меня тоже!

-- Тогда объясни, что вас связывает?

Варя молчит.

-- Нет уж, подпер такой момент, что не отступлюсь! Санатюка на бочку или... чего доброго, Варя, и попрощаемся.

Стиснув руки, она обводит взглядом комнату. Попрощаемся? Уйти отсюда, где Артем -- ее позднее счастье? Где стены увешаны ее фотографиями -- фас, профиль, три четверти, -- Артем так наловчился снимать, что Варя на стенах кажется рекламной красавицей... Нет, расстаться немыслимо! Варя садится в уголок дивана, поджав ноги, и решается:

-- Я его помню лет с шести. Отец умер, мама заболела, меня взяли соседи. И вдруг появился дядя Толя -- отсидел срок... Он зачастил к нам. Меня звал "дочкой", а маму -- "рыжей телкой". Она была малограмотная, работала уборщицей и рвалась обратно в деревню. Дядя Толя запретил... Устраивал скандалы, если видел у меня на пятке дыру. Мама и пикнуть не смела... Фактически он нас содержал.

-- А мать соображала, на какие средства?

-- В то время -- вряд ли. Официально он где-то числился... Через четыре года снова забрали. Это было горе, я все не верила... Но он попал под амнистию, вернулся, клялся, что невиновен, и пошло по-прежнему... до следующего ареста. В этот раз он исчез надолго, но я знала: стоит освободиться, и опять он влезет в нашу жизнь. А у меня уже был Володя. Хороший парень, футболист... Санатюк свалился как снег на голову, и началось страшное. Я, безмозглая, постеснялась сразу рассказать Володе, а Санатюк как-то очень быстро его опутал, заморочил голову и втянул в уголовщину.

-- Скотина!

-- Я не подозревала, как он хитер. Чувствовала опасность, пробовала бороться -- по-своему, по-женски. Пришла к Володе и осталась с ним, чтобы удержать. На третий день утром -- милиция... -- Она умолкает в слезах.

-- Говори до конца.

-- Был ребенок, Артем. Прожил ровно семь часов. Санатюк встречал у роддома и плакал -- по этому мальчику. Мать тайком снова брала у него деньги. Повадилась в церковь, замаливала грехи раба божия Анатолия. Мне было все равно... Устроилась на работу. Старалась забыть. Но Санатюк вечно маячил на горизон-те.

-- Да чего он, собственно, добивался?

-- Наверно, каждому человеку, даже такому, хочется кого-то любить. Он любил меня. И сейчас любит -- как умеет...

Глубоко засунув руки в карманы, смотрит Кирпичов во двор. Там светится окошко ненавистного старого сыча.

-- Вопрос как стоял ребром, так и стоит: чем он тебя на поводке держит? Или это жалость?

-- Страх, Артем.

-- Страх?

-- Я боюсь, что он озлобится.

-- И что?

-- Не знаю... Понимаешь, он не раз меня сватал -- за своих. Он и Володю погубил не со зла, даже не думал губить, только сделал своим. А теперь ты...

-- Я не нравлюсь главе семьи? -- цедит Кирпичов.

-- Ты для него перебежчик, вроде предателя. Был там, да переметнулся к честным людям.

-- Это я, конечно, подлец... Значит, вот почему нам нельзя жениться. И здесь чертов Сатанюк поперек дороги! Одно к одно-му.

-- Только не связывайся с ним! Он на вид дряхлый и безобид-ный, но...

-- Он не безобидный. Потому придется связываться.

-- Артем, ради Бога!

* * *

Первая растерянность Бориса Петухова прошла; он успокоился и приободрился. И теперь беседует со Знаменским довольно развязно.

-- Отец с перепугу даже наружность не разглядел. Только одно и твердит: "Страшные, ужас какие! Истинные разбойники!"

-- Мне он тоже описывал их смутно, -- поддакивает Пал Палыч.

-- А Сашка даже до майора дослужился? Вот бы не подумал! Бегал такой вихрастый пацанчик, ничего особенного, только надоедный очень был, во все совался. Я даже лупил его, помню.

-- По-видимому, это сказалось на нем положительно.

-- Да-а, меняются люди, меняются, -- охотно посмеивается Борис. -- По себе знаю. Вам небось донесли, какой я раньше был оболтус?

-- Тем больше чести вам теперь.

-- А все Север! Суровая кузница характеров. Кует и перековы-вает.

-- Простите за любопытство, дело прошлое, -- вы туда отправи-лись с сознательным намерением перековаться?

-- Да нет... честно говоря -- подальше от родителей. Все воспи-тывали. Ну а потом засосало... то есть, хотел сказать, увлекло.

-- Ясно, ясно.

Тот, кто знает Пал Палыча, заметил бы, что собеседник ему не по душе, хотя, казалось бы, имеет право на сочувствие. И даже сам Борис по временам чует в интонациях следователя какую-то неопределенность.

-- Наверно, думаете -- за длинным рублем?

-- С точки зрения юридической длина рубля измерению не подлежит, -отшучивается Знаменский. -- Да без рубля и не проживешь. А когда набежала возможность, отчего не купить ту же машину?

-- Вообще-то, я больше для стариков старался. -- Борис отки-дывается на стуле, нога на ногу и цитирует Томина: -- Я рассуждал как? Надо людям на старости лет моральную компенсацию полу-чить. Мало, что ли, они за меня краснели? Так пусть теперь любому скажут: "Вы не верили, что Борис в люди выйдет, а он -- нате вам, не хуже прочих". Эх, человек предполагает, а вор распо-лагает. Сколько лет труда...

-- Погодите крест ставить. Возьмем воров, вернутся и деньги.

-- Да откуда вы их возьмете?

-- А откуда мы берем всех, кого задерживаем?

-- Не знаю... не верится. Да черт с ними, с деньгами, лишь бы старики поправились.

-- Одно другому не помеха. Кстати, вот образец искового заяв-ления. Напишите прямо сейчас.

-- И что будет?

-- Вас признают гражданским истцом. -- Знаменский прячет в глазах огонек любопытства.

-- Не обижайтесь, конечно, но все это -- туфта.

-- Я понимаю, с точки зрения бывалого полярного волка, мы все тут хлипковаты...

-- Ну уж, ну уж... -- перебивает польщенный Борис, не замечая скрытой иронии. -- Полярный волк! Хотя, конечно, хлебнул, чего в столице не хлебают... Может, и правда махануть заявление?

-- По закону полагается.

-- А если они уже истратили? Накупили какие-нибудь золотые часы, кольца... и упрутся, что вроде не из тех денег?

-- Все найденные у них ценности будут изъяты, реализованы и пойдут в возмещение ваших убытков.