Фирменный поезд ' Фомич'

- Так что из этого?

- А то, что я не знаю, как это можно делать икру из нефти, а ее тем не менее делают.

- Ну и что?

- А вот теперь мы все не знаем, как из воды делают молоко. Но из этого нельзя вывести, что его и не могут делать из воды. Может, пассажир из восьмого вагона знает это. Или только конструктор бутылки. И этого достаточно, чтобы факт существовал.

- Значит, - сказал Иван, - пришелец ни при чем в факте существования этой бутылки?

- А вот и нет. Ее могли создать еще на планете Ыбрыгым.

- И с такой этикеткой?

- Этикетку можно заменить.

- Я из вашего разговора понял только одно, - сказал усталый Степан Матвеевич, - что для некоторых факт существования пришельца не является невозможным или просто таинственным, необъяснимым.

- Да, - сказал Семен. - Пришельцы существуют. И вы не можете отменить их существование.

- Ну а мою историю вы знаете, - сказал Степан Матвеевич, кивая нам с Иваном.

- Тоже что-нибудь интересное? - обрадовалась Тося.

- Очень, - сказал я.

- Расскажите, - попросил Семен.

Степан Матвеевич рассказал им очень кратко, только самую суть феномена, нисколько не вдаваясь в свои душевные переживания.

- Неужели наш поезд перенесло в другую реальность? - обрадовалась Тося.

- А как же Усть-Манск? - заволновался Семен.

- Ну что Усть-Манск? Успеем еще в Усть-Манск!

- А мама? А пироги?

- О господи! Здесь другая реальность, а он пироги вспоминает!

Семен посмотрел на свою жену как-то странно. Кажется, впервые он не понимал ее. И это пугало.

- Но что все-таки следует из того, что мы попали в другую реальность? спросил я.

- Теперь понятия не имею. Раньше мы бы просто вернулись в свою, прожив в той некоторое время. А теперь...

- Уж не хотите ли вы сказать, Степан Матвеевич, - спросил Семен, - что мы навечно застряли в этой непонятной реальности?

- Ничего я не хочу сказать.

- Нам же ведь в Усть-Манске сходить! Нет, уж вы, пожалуйста, все сделайте как положено.

- Да как же я могу сделать?

- А это не наше дело. Вы нас сюда затащили, вы нас и выручайте!

- Да откуда вы взяли, что именно я вас сюда затащил?

- Так ведь это все вы путешествуете по другим реальностям. А нам это вовсе ни к чему. Нам вот в Усть-Манск нужно.

- Да успеем мы еще в Усть-Манск, - разволновалась Тося.

- Тут нужно внести ясность, - сказал Иван. - Степан Матвеевич никак не мог своею волею перенести нас в другую реальность. Если это и произошло, то нужно искать причину и методы возвращения. А то, что он находится в нашем поезде, так это даже хорошо, потому что никто не знает столь много об этих самых путешествиях во времени, как Степан Матвеевич. И его опыт и знания должны нам помочь. Тем более что еще ничем совершенно не доказано, что мы действительно перенеслись в другую реальность. Странностей, конечно, много.

- Не знаю, - сказал я, - происходит тут на самом деле что-нибудь непонятное и таинственное или нет, но ощущение какой-то тревоги все время не покидает меня. Чувствую, что что-то все же произошло, но не могу понять, а главное, кажется, даже и не хочу. То есть хочу, чтобы все так и осталось.

- Я тоже чувствую что-то необычное, - сказала Тося. Но в ее голосе было столько восторга и радости по поводу этого необычного, что в основе наших чувств не могло быть ничего общего. Ей было интересно, что же будет дальше. А я боялся, что у меня исчезнет то, что я уже имел.

17

- Пойду узнаю, когда будет Усть-Манск, - сказал Семен и двинулся к купе проводниц. Вот сейчас он там немного поговорит, все выяснит, успокоится. Обогнуть Усть-Манск мы никак не могли. Должен быть Усть-Манск, так же как обязательно должен быть пришелец на пути Семена и Тоси.

Времени было часа четыре. Самое пекло. Семен вернулся успокоенный, встал на полку и проверил, действует ли вентилятор. Нет. Он упорно не действовал.

Я полез в карман за платком, но вытащил оттуда лишь аккуратно сложенную вчетверо телеграмму.

- Э! А про телеграмму-то забыли!

- Бабуся Коля, - подхватил Степан Матвеевич.

Все другие, может, и боролись с жарой, но Степан-то Матвеевич был занят явно другим. Он старался найти объяснение случившемуся с ним.

- Да-а! - вскричал я. - Ну надо же. Совершенно забыл. Бабуся ведь оставила в нашем купе чемодан!

- Как так? - удивился Семен. - Забыла?

- Нет. Она его специально не взяла. Оставила, и все. Пусть, кому нужно, тот берет.

- Это она из-за меня? - спросила Тося.

- Нет, нет. Она его действительно оставила нарочно. Не нужен он ей. И внук Коля тоже сказал: пусть этот чемодан едет в Марград.

- Ой как интересно! - засияла Тося. Сейчас я понимал Ивана. Тося красавица!

- Садитесь сюда, - предложил ей Иван. Тося перелетела на его место. Они немного столкнулись из-за неповоротливости Ивана, но женщина не обратила на это внимания. Иван же только нахмурился.

- Комиссию надо выбрать, - предложил Семен. - Опись придется делать. И тетю Машу надо пригласить, как представителя администрации. У кого есть бумага и ручка? У меня есть бумага и ручка. Так что, начнем?

Тетя Маша каким-то образом почувствовала, что ей совершенно необходимо находиться здесь, и уже спрашивала:

- Это кто тут чемоданы оставляет?

- Тебе бабуся сказала об этом чемодане, - обратился ко мне Семен, - ты и открывай его.

Я поднял полку. Чемодан был старый и какой-то нестандартный, скорее всего самодельный. Замка у него не оказалось. Простая палочка была воткнута в петлю, чтобы при переноске не открывалась крышка. Я вытащил палочку, положил ее на столик и начал медленно открывать крышку чемодана. В чемодане находилось какое-то изделие. Не вещь, не тряпка, а именно изделие, даже произведение прикладного искусства. Что-то резное, точеное, с тщательно выделанными деталями. Что-то очень знакомое и неопознанное лишь потому, что имело другие размеры, чем привычное. Да и видно его было пока только сверху.

- Ой! Что это? - удивилась Тося. - Скажите мне, что это?

- Магазин, - сказал я. - Бабуся говорила, что в этом чемодане магазин.

- Как это магазин? - не поверил Семен. - Какой еще может быть магазин в чемодане?

- Вот этого не знаю. А в другом чемодане у бабуси был поезд. А в рюкзаке - пасека.

- Ерунда, - не поверил Семен. - Какой поезд? Какая пасека?

- Поезд, - пробормотал Степан Матвеевич. - Вы что же, сами его видели? Собственными глазами?

- Видел, - сказал я. - Как живой... то есть как настоящий. И ощущение такое, что он даже движется.

- Что же вы раньше не сказали?!

- А в опись что записывать? - вмешался Семен. - Магазин?

- Одну минуточку, - попросил Иван. - Так ничего не разберешь. Давайте его на стол или полку.

- Давай, - согласился я.

- Только осторожнее, - попросила Зинаида Павловна. - Тут такая резьба! Тут красота неописуемая!

- Беритесь за тот край! - скомандовал Иван. - А я за этот. Мы приподнимаем, а вы, Степан Матвеевич и Семен, убирайте чемодан, а то тут не очень-то и развернешься. Давай! - Мы схватились за углы непонятной, но красивой игрушки и начали приподнимать ее. - Осторожнее, не задень за тару, - прохрипел Иван. - Вытаскивайте! Вытаскивайте! Тяжелая штука...

- Все, - приглушенно сказал Степан Матвеевич. - Ставьте.

Мы с Иваном поставили магазин на Тосину полку.

- Так я записываю? - спросил Семен. - Магазин, что ли? Так и писать: магазин. Смешно... Разве это опись?

Я немного отдышался и теперь уже более внимательно рассмотрел произведение прикладного искусства. Бог ты мой! Да что же это?! Ведь это... Ведь это был... Но какое совершенство! Какая точность! Просто невероятно.

18

- Похоже на универмаг, - в растерянности прошептал Степан Матвеевич. Марградский универмаг. Тысячу раз его видел. Вот так магазин бабуся оставила!

- Правда? - поверила и не поверила Тося. - Это универмаг? Но ведь это так интересно! Я еще никогда не видела Марградский универмаг. Я еще и в Марграде-то ни разу не была, а побывать в нем очень, очень хочется. Правда, Семен?

Семен даже не ответил ей. Впервые в этом поезде. Не знаю уж, как там у них было раньше, но здесь, в поезде, он ловил вопросы Тоси на лету и даже успевал отвечать на них раньше, чем они были заданы. У Семена в голове проклевывалась какая-то мысль. Ну да! Мы-то все были просто удивлены сейчас. Красивая вещь, игрушка или макет. Скорее всего макет. Ну вот как, например, макет Исаакиевского собора в Ленинграде в самом Исаакиевском соборе. И вот мы все еще продолжали удивленно рассматривать это маленькое, уменьшенное во сколько-то там раз чудо, а Семен уже знал что-то, видел что-то или просто чувствовал. Словом, он уже разгадал загадку этого чемодана.

- Пожалуйста, чуть вправо, - раздалось над моей головой.

Я оглянулся. А... Это Валерий Михайлович, придерживая правой рукой на лбу успевшую высохнуть тряпку и чуть приподнявшись на левом локте, осмысленно и даже очень и очень заинтересованно пытался рассмотреть стоящее на противоположной нижней полке. Я посторонился.

- Благодарю вас, - сказал Валерий Михайлович. - Сколько?

- Нет, нет, - мгновенно среагировал Семен. - Больше ничего. Совершенно ничего. Опись вот. Распишитесь, пожалуйста. Магазин и чемодан. Я сам сдам его в Марграде. Лично, так сказать. Произведение искусства и прочее. Тут надо понимать. Тут такое дело! - Очень чем-то был взволнован Семен Кирсанов. И с чего бы это? Даже про Усть-Манск не упомянул.

- Вот здорово! - воскликнула Тося. - Значит, мы сейчас-в Марград? Это правда, Семен?

- Правда, правда. В Усть-Манск мы еще успеем. Может, никаких пирожков там мама и не напекла. Может, она и не знает, что мы едем.

- Как это? - удивилась Тося.

- Я, может, и телеграмму забыл в Усть-Манск дать.

- Семен, мы же вместе ходили на телеграф!

- Да, но ведь и перепутать можно, индекс там, город, улицу. Все может быть. Приедем мы как снег на голову. Неожиданность! Радость, а все же неожиданность. У мамы сердце больное. Удар или еще что. Разве можно так? Тут надо подготовить, предупредить, чтобы радость, но уж никак не неожиданность...

- Семен, да что это ты говоришь? - удивилась Тося. Что-то сдвинулось в ее лице, в ее настроении, в ее душе. Наверное, таким она своего Семена еще не видела.

- Сдать! Лично! Сил не пожалею! В полном порядке, так сказать.

Не понимал ничего и я, да и все другие, кажется, тоже.

- Сколько? - снова раздалось с верхней полки. Толковый, рассудительный, заметно заинтересованный голос Крестобойникова.

- Нет и нет! - вскричал Семен, засуетился, чуть ли не прикрыл своим телом макет Марградского универмага. - Запротоколировано и продаже не подлежит.

- Да что с тобой, Семен? - не выдержала Тося. - Объясни!

- Все в полнейшем, так сказать, порядке. Обязан, имею, если хотите, общественную нагрузку. Старушке... бабусе... то есть... по гроб жизни... никогда не забуду.

С Семеном явно творилось что-то неладное. Но что, я не мог понять. Словно свихнулся он внезапно. И такая заинтересованность. И нежелание сходить с поезда в Усть-Манске, о котором он уже успел всем прожужжать уши.

- Закрываем, упаковываем. Лично, так сказать. Премного благодарен и прочее.

Семен схватился было за край макета, но приподнять его ему было не под силу, а никто из стоящих вокруг и не подумал помочь. Слишком уж странным было поведение пассажира Кирсанова. И Тося, ничего не понимая, чуть не плакала. Словно стыдно ей было и неудобно перед другими.

- Скажите, сколько? И я забираю, - сказал со своей верхней полки Валерий Михайлович. Он уже и слазить было начал оттуда, да некуда было поставить ногу, разве что на головы стоящим здесь в какой-то растерянности людям.

- Нет и нет! - взвился Семен. - И не продается это! И не имеем мы на это морального права! И все! И вообще! И вот так-то именно и так!

- Да вы что?! - взревел Иван. - Что произошло? Объясните, пожалуйста!

- Ничего, - снова засуетился Семен. - Реликвия! Государственное имущество. Ценность, так сказать. Ни за границу, ни в личный музей, ни это... прошу вас.

- Да что с ним, милочка? - спросила обеспокоенная Зинаида Павловна. Человек как человек был и вдруг... Да из-за чего? Что-то я ничего не пойму.

Понимали пока только сам Семен да еще Валерий Михайлович. Но ни тот, ни другой не хотели нам объяснять, в чем тут дело. Из других купе уже тоже начали собираться люди, кто-то рассерженно просил пропустить его в вагон-ресторан. В купе стало довольно шумно. Кто-то спрашивал, что хорошего продают в магазине. И это при всем при том, что никто и не знал толком, что же произошло.