Фирменный поезд ' Фомич'

Я взглянул на Тосю. Лицо ее сейчас было очень красиво, руки действительно разметались, а одна свесилась к полу. Бабуся взяла ее и осторожно положила на простыню. Тося даже не пошевелилась. Я выпрямился, машинально оглянулся. Парень из соседнего купе на своей верхней боковой не спал, а как только я оглянулся, сразу отвел свой взгляд. Ясно, он все это время смотрел на Тосю. Ну и тип. Надо утром поговорить: чего ему пялиться на замужнюю женщину?

Я закрыл чемодан и защелкнул замки.

- И как это вы, бабуся, с такой тяжестью управляетесь?

- Ой, и не говори, голубчик. Еле запрыгнула. Поезд-то уже тронулся.

- Да я бы и с одним чемоданом не запрыгнул.

- А получилось. Как не запрыгнешь, когда Фенька орет: "Везите скорее игрушки Кольке! Пусть меры примет!" Не помню, как и заскочила. А тут вы с молодым человеком... Ох, дела, наши дела... Заговорила я тебя своими разговорами. Ты уж извини. Этот молодой человек в шляпе, конечно, интереснее рассказывал. На то он и пришелец... Но ведь хочется с кем-нибудь поговорить.

Да. Я знал это. В поездах люди знакомятся очень быстро и рассказывают порой друг другу про себя такие истории, которые и самым близким не осмелились бы поведать.

- Ты спи, голубчик, спи. Пусть моя скучная старушечья история поможет тебе заснуть.

- Да нет. История очень интересная. Что-то в ней есть.

- Лезь, лезь на полку, голубчик. А я подремлю сидя. Часа два уже осталось.

Я оглядел коридор. Теперь уже наверняка все спали, кроме, нас. Даже тот парень из соседнего купе, что засматривался на Тосю.

- Подремлю, пожалуй, - сказал я и как есть, не раздеваясь, улегся на полке.

Покачивало. Раньше меня в поездах всегда здорово убаюкивало.

5

Неясный полусумрак вагона начал рассеиваться, всхрапывания и сонное сопение отдалились куда-то за горизонт, в бесконечность. А сам горизонт оказался вдруг резко очерченным. Вокруг, насколько хватал глаз, желтая стерня. Лишь здесь, возле озера, зеленели низкорослые кусты, да противоположный край темнел камышами. Метрах в ста от берега стоял вагончик и палатка на десять человек. Там варили ужин. Я только что приехал на тракторе ДТ-54, и теперь надо было искупаться. Я задержался на поле, дискуя стерню, хотелось добить этот участок, чтобы завтра начать новый. Я сбросил с себя промасленную рубаху и брюки, постоял немного и зашел в воду. Теплая, она была приятна и ласкова. Я заплыл на середину этого искусственного озера, образованного запрудой в овраге, полежал немного на спине, потом доплыл до противоположного берега и двинулся вдоль камышей. Здесь уже все было исследовано за полтора месяца работы. И все же я нашел просвет, с метр шириной, извилистый, может, потому и не замеченный никем. Плыть здесь можно было только брассом, тихонечко, да я и не торопился, не хотелось вылезать из воды. Таинственный ход в камышах закончился маленьким пятачком песка, метра два на три, а дальше шли заросли кустов. Этот пятачок нельзя было заметить и с берега. Я покрутил головой по сторонам: никого. Вылез, стряхнул воду, потянулся... на плечи мне легли чьи-то руки, нагретые солнцем, и горячее тело прижалось к спине. Я вздрогнул и чуть было не заорал: "Кто это?!" - но лишь замер. Потом руки опустились, меня резко повернули... Та самая студентка из последнего купе. Беззвучно смеется, и солнечные зайчики прыгают в ее глазах. "Что же ты так долго не приплывал?" - "Только что пригнал трактор... А ты..." - "Тс-с... Наговоримся еще... Ага?" - "Да". Ее лицо уткнулось мне в грудь, и я потрогал черные распущенные по спине волосы. Они были сухими.

- Эй, голубчик! - закричали с того берега. Но мне не хотелось уплывать отсюда.

- Голубчик, ишь заснул как крепко. Вставай. Старотайгинск.

Это был сон. Но какой сон!

- А как ты сладко спал, голубчик... Зря я тебя разбудила.

- Нет, нет, бабуся. В самый раз. Все равно бы эти через пять минут приперлись.

- Кто же?

- А-а... Фу! Во сне это. Хорошо, бабуся, что разбудили.

- Ну и ладно. Ты, поди, умываться будешь?

- Потом. Провожу вас, пробегусь по вокзалу. Не был здесь ни разу.

- Ну и хорошо. Пробегись. Разомнешься немного.

- Еще один безбилетный пассажир, - сказала проводница, выходя из последнего купе. - Вот чудит молодежь!

- Серьезная женщина, - заметил я, когда она прошла.

- Работа ответственная, будешь серьезным, - сказала бабуся.

За окнами в мутном еще рассвете мелькали огни, поезд вздрагивал на стрелках и замедлял ход.

Я взял рюкзак за лямку, рванул, толку пока никакого не вышло. С верхней полки соседнего купе соскочил парень, молча ухватил рюкзак. С помощью бабуси он нацепил на меня эту самую пасеку. Стоять еще было можно, но как сделать шаг, я не представлял. Рискнуть, что ли? Я рискнул, но, чтобы не упасть, обеими руками ухватился за стойки по бокам коридора. А как же бабуся с ним? Я сделал еще шаг. Теперь нужно было сделать два без всякой опоры для рук. Это мне удалось только с помощью волевого усилия. Ну а теперь снова есть за что уцепиться. Сзади пыхтел парень с чемоданом, ему приходилось не легче, да еще и руки заняты. Поезд притормаживал, а когда толчком остановился, я по инерции понесся вперед, чуть не раздавив трех пассажиров с полотенцами в руках. Парень загремел чемоданом, зацепился за что-то. Меня здорово тряхнуло, да и весь поезд тоже.

Вот и тамбур. Теперь бы только шагнуть на платформу.

- Пропустите, - прохрипел я проводнице.

Вид у меня, наверное, был страшен, потому что тетя Маша резко отскочила в сторону. И я вывалился на перрон.

- Бабуся у вас в вагоне есть? - спросил меня черноволосый гигант.

- Во... Вот рюкзак. - Я и снять-то его не мог. - Помогите.

Гигант мигом высвободил мои плечи из лямок. Я тяжело дышал. Надо было помочь парню. Но гигант сообразил сам. А тут уж и бабуся осторожно выходила из вагона.

- Бабуся, родненькая!

- Коленька! Голубчик!

Пока они целовались, я отдышался. Тот парень тоже.

- Вот спасибо за помощь, голубчики. Теперь уж я доберусь. Внучек вот меня встретил. Извини, голубчик, за ночной разговор.

- Да что вы! Спасибо вам за него, а вы - извините. А второй чемодан? Может, заберете?

- Да ну его к лешему!

- Что за чемодан? - загремел внучек Коля.

- Да отцов подарок. Магазин, вишь, состроил, чтобы внучка играла.

- Это он Анюте простить не может. И правильно. Пусть этот чемодан едет в Марград.

Он взвалил на плечо рюкзак, осел немного, но выстоял, подкинул его еще чуть-чуть, чтобы удобнее лежал, присел, не сгибая спины, за чемоданом, взял его за ручку, хрипло ухнул, приподнял и пошел ровно, не пошатываясь, хотя и медленно. Бабуся поспешила за ним, оглянулась и еще раз сказала на прощание:

- Спасибо, голубчики.

Бабуся с внуком скрылись в тоннеле. Поезд стоял, кажется, у четвертой платформы.

- Может, в буфет заглянем? - предложил парень. - Ресторан еще когда откроется.

- А что? Идея! - согласился я. - А где тут буфет?

- Найдем, не маленькие. Ты в Марград? - спросил он, когда мы уже шагали ко входу тоннеля.

- Ага. А ты?

- Я дальше, в Москву. А вообще-то я коренной фомич Иван. - И он на ходу протянул мне руку.

- Артем, - сказал я, пожимая его ладонь.

- Интересная бабуся, - сказал Иван. - Не спалось что-то сегодня. Я слышал, что она рассказывала. Извини, так получилось.

- За что же тут извиняться? Слышал да и слышал... История, конечно, интересная. И что-то в ней есть, а вот что, не могу сообразить.

- Ну, это самовнушение после рассказа товарища Обыкновеннова. Непробоистый, видно, мужик, раз с диссертацией у него туго.

Мы вышли из тоннеля в зал. Слева размещался буфет. Блестящий автомат для приготовления кофе периодически исторгал из себя клубы пара. Человек десять стояло в очереди. Я взглянул на часы. Фу, пропасть! Часы стояли.

- Послушай, Иван, сколько времени на твоих?

Иван взглянул на руку, потряс ею, поднес к уху.

- Стоят, - изумленно произнес он. - Невероятно!

- И у меня стоят. Скажите, пожалуйста, - обратился я к гражданину, последнему в очереди, - сколько сейчас времени?

У гражданина, оказывается, часы тоже стояли. Ну, у одного - понятное дело, у двух - куда ни шло, но чтобы сразу у троих! Гражданин заволновался, наверное, часы его никогда не подводили, и повторил мой вопрос стоящему впереди. Через десять секунд все трясли руками и прислушивались к ходу часов. Ни у кого из всей очереди часы не шли.

- Вам что? - кричала продавщица, но ее плохо слушали. - Вам что?! У нас только кофе и булочки! Кофе без сахара, булочки вчерашние. Выбирайте скорее. - В очереди обсуждали проблему точных часов. - Эй, Зина! - Это относилось к ее помощнице или сменщице. - Говорила я, что надо объявление повесить. Так сменную выручку не сделаешь! Граждане! Вам, гражданин, что? О господи! Да успокойтесь вы со своими часами! Раз вы в очереди стоите, значит, и часы стоят. Во всех буфетах это ввели. С сегодняшнего дня. Для экономии времени. Вам что?

- Позвольте, как это: мы стоим - часы стоят? Это что еще за издевательство! - Полная женщина всем своим видом как бы говорила, что уж над собой-то она издеваться не позволит.

- Товарищи, успокойтесь! - сказала сменщица или помощница Зина. - Я сейчас все объясню. С первого августа во всех буфетах на железной дороге ввели остановку времени. Это для вас же сделано. Время, время останавливается!

- Что-то непонятно, - сказал мужчина, стоявший передо мной.

- Ну, время останавливается, время! Сколько бы вы ни стояли в очереди, а времени на это не израсходуете ни секунды. Отстояли очередь - время снова пошло нормально.

- А-а... Замедление времени, - догадался кто-то.

- Правильное нововведение, - поддержали его. - Это только в буфетах?

- Пока только в буфетах. Чтобы пассажиры успевали перекусить. Но учтите, что как только вы взяли что вам хотелось, время для вас снова начинает идти нормально. Так что у кого скоро отправление, жуйте булочки побыстрее.

- Ну никогда ничего до конца не могут сделать! - возмутился гражданин передо мной. - Почему не замедлят время и на процесс еды?

- А столиков хватать не будет, - парировала Зина. - А так вы быстренько.

- А вот для них самих, интересно, как время движется? - спросил я. Нормально, пожалуй.

- Должно быть, так, - согласился Иван. - Только объяснить себе не могу.

- А-а, - сказал я. - Подумаешь! Мы многого не можем объяснить, а принимаем как должное. Двойной кофе и булочку.

Мы отошли к столику.

Булочку я не доел, а кофе выпил с удовольствием.

- Газет бы купить, - сказал Иван.

Мы прошли вверх по лестнице. Иван хорошо знал этот вокзал. И пока я осматривался по сторонам, он сделал круг по всем залам и вернулся.

- Нет еще свежих газет. Теперь только в Балюбинске. Пошли, а то опоздаем.

И мы понеслись с ним что было силы. Я запыхался даже и остановился на минутку у буфета, пристроившись в конец очереди. Я точно знал, что теперь время для меня остановилось. Отдышавшись, я помчался дальше и догнал Ивана лишь у самого вагона. Поезду уже дали отправление. Мы успели заскочить в тамбур.

6

Проводница бросила на меня злой взгляд и спросила:

- Хоть молока купил?

- Какого молока? - не понял я.

- Какого, какого? Коровьего!

- Не пойму я, о чем вы?

- Сразу уж и не пойму. Раньше надо было думать.

Проводница еще раз бросила на меня испепеляющий взгляд, но больше ничего не сказала. Поезд тронулся. Иван что-то насвистывал. Слова проводницы были непонятны и чем-то обидны.

- Это кто у вас там в купе... - Иван не договорил, но я понял.

- Тосей ее зовут. Кажется, молодая супружеская чета.

- Угу, - мрачно бросил Иван и посмотрел на меня подозрительно. Бессонница у меня.

- Конечно, бессонница. Что же еще?

- Ты это... брось, Артем. - И открыл дверь в коридор.

Я пошел за ним. Вернее, стал протискиваться за ним между стенкой и прижавшимися к другой стороне пассажирами, желавшими умыться. В самом вагоне было свободнее. Иван сбросил туфли и полез на полку, на нижней еще спали, так что и сидеть-то ему было негде. В моем купе оказались два новых пассажира: женщина и мужчина, оба лет тридцати. Я сначала принял их за супругов. Но по тому, как мужчина предлагал женщине свою нижнюю полку, понял, что они даже незнакомы. Гражданин в сером продолжал сидеть в своей неизменной позе.

Семен спал. Тося лежала с открытыми глазами, и по ее виду было ясно, что она не прочь заговорить с новыми пассажирами и даже предложить им холодный завтрак из наверняка неисчерпаемых запасов, заготовленных ее мамой.

- Доброе утро, - буркнул я.

- Это Мальцев. Он марградец, - сказала Тося. - А я коренная фомичка. У нас вчера в купе ехал пришелец.

- Да что ты, милочка! - обрадовалась женщина. - Что же он не поехал дальше?