– Ты не понял. Царь ведет счет не зерну и не репе, а своим подданным. Но не будем о делах сегодня. – Бейн поднял кубок и заговорщицки блеснул глазами. – Завтра времени достанет.

Артрин постарался скрыть разочарование.

– Вы останетесь на ночь?

– Дорога из Хаверейна была долгой. Ты же не погонишь коней назад без отдыха?

– Нет, конечно. – Артрин выдавил улыбку. – Для нас будет честью и радостью принять вас как гостей.

– А для меня будет честью отужинать с тобой, и вспомнить старые времена. Поверь, мои вести станут добрым поводом для празднества.

Когда пришли солдаты, Танфия помогала отцу и Эвайну собираться на ярмарку. В амбаре, где они работали, было жарко и тесно, и нежданный шум, требовавший внимания, всех только раздражал. Так что, волоча ноги по дорожке, ведущей на луг перед Домом Собраний, все трое ворчали.

Но стоило девушке увидать солдат в зеленых мундирах, у нее екнуло сердце. Таких коней она не видела в жизни. Ни в какое сравнение с ними не шли ни артринов одр, ни коротконогие пони, на которых она каталась в Хаверейне. Гордые и восхищенные подростки отводили коней на водопой. А герб: сияющий на каждой кирасе – герб, воплощающий блистательную мощь Авентурии… Танфия не могла поверить глазам. Эти люди прибыли из цивилизованных краев.

Забыв о родных, девушка медленно побрела к пришельцам, притягиваемая, будто элирской силой.

Откуда-то появилась Изомира и вцепилась в сестрин локоть.

– Что им надо? – спросила она.

– Пошли спросим, – смело предложила Танфия.

Всадники били баклуши под окнами Дома Собраний. Тощий сгорбленный Мегден разносил еду, за ним по пятам следовала бабушка Фрейна с кувшином пива.

Танфия подошла в ближайшему солдату, краснощекому мужичку с песочной шевелюрой. Имми держалась в сторонке.

– Привет, вы откуда?

– Со Скальду, – пробубнил мужичок, набивая рот пирогом.

– Издалека! А зачем приехали?

Солдат как-то недобро хохотнул. Говор его показался Танфии странным.

– Не нам баять. Обожжыте – увидите.

– Но вы приехали по государеву указу?

– Да кто ж без указу потащится в эту Богиней клятую дыру? – Солдат хлебнул пива и бросил товарищу что-то неразборчивое, отчего оба оглушительно расхохотались – видно, над девушкой.

Обиженная, Танфия отошла, потащив за собой Имми.

– Я думала, они будут добрее, – пожаловалась она. – Расскажут про город, и про подвиги.

– Подвигов захотелось? – поинтересовалась высокая женщина, русоволосая и симпатичная, но с холодным взглядом. – Мы просто служим. Я не за этим в войско нанималась!

– За чем? – жадно переспросила Танфия.

Женщина пожала плечами и отвернулась.

Девушки отправились к лошадям. Те хотя бы не огрызались – фыркали в волосы и тыкались мягкими губами в плечи.

– Ты перечиталась книжек, – с улыбкой заметила Изомира. – Лучше б они уехали.

– Почему? Здорово же!

– Ну ты прям как Линден, – вздохнула Имми. – А вот бабушка Хельвин так не думает.

Танфия оглянулась. Бабушка стояла посреди луга, одетая в рыже-бурый плащ. Седые волосы скрепляла опаловая пряжка. Длинный посох из белой березы венчало навершие из зеленого агата. Рядом стоял дед, горбатый от бесконечных трудов в городе, так и не потрудившийся сменить грязно-зеленую рабочую одежду. Оба просто стояли, с холодным спокойствием оглядывая солдат. И потому, что они были вначале жрицей и жрецом, а уж потом – бабкой и дедом, ни Танфия, ни Изомира не осмелились подойти к ним.

Раз солдаты оказались так неприветливы, Танфия не особенно огорчилась, что никого из них к ним на постой не определили. Вместо того за ужином был куда более желанный гость – Линден. Пришел, правда, без форели – отец отговорил весь улов на угощение своем старому приятелю Бейну и воеводе.

Руфрид, как рассказал Линден, пытался напроситься к солдатам на выпивку, но тем общество деревенских было не по душе. Руфрид здорово озлился. Деревенской пивной ведала Фрейна – да и вся пивная-то представляла собою комнату в ее доме. Там и провели вечер, запершись, царские солдаты.

А поутру на кухню к Эйнии зашла серьезная Фрейна. Как и ее дочь, Фрейна была маленькой и стройной; волосы, в которых серебра было больше, чем золота, были стянуты назад, открывая кругленькое морщинистое личико. Танфия бабки побаивалась. И добра та была, и весела, но характер у нее был – не приведи богиня! Отец Эйнии, Лан, узнал это на собственном опыте, когда супруга, потеряв терпение, десять лет назад выставила его из дому.

Обождав, пока Имми выйдет, Фрейна негромко сказала Эйнии и Танфии:

– Не нравятся мне наши гости. Надо ж – наказали мне нашенских не пускать! Не знаю, что такого с ними. Не шумели – это бы понятно. Вежество есть, да какие-то они мрачные. В мою молодость царские солдаты были воинами на загляденье, да еще учтивыми. Они жизни радовались, они не…

– Что, бабушка?

– Они не таились.

Танфия расхохоталась, Эйния сдерживала смех.

– Извини, бабуль, но ты такие забавные вещи говоришь!

– Смейтесь-смейтесь. А я не шучу. Видеть бы их не желала. – Фрейна двинулась было прочь, но обернулась. – Я-то знаю, в чем дело, – тихо и серьезно сказала она. – Они чуждаются нас, потому что им так велено. Они ждут приказа.

– Чистая формальность. – Бейн внимательно отслеживал ногтем жилки на столешнице, стараясь не встречаться взглядом с Артрином. – Считай это дополнительной податью, которую вы будете только рады заплатить. Я тут ничего не решаю – царский указ.

Подозрения Артрина все усиливались. Ночью ему не спалось. Терпеть вчерашнее натужное дружелюбие Бейна, его бесконечную пустопорожнюю болтовню – по большей части о самом Бейне – было достаточно тяжело. Но сейчас его уклончивые, и в то же время суровые манеры выносить было еще тяжелее.

– Урожай был добрый. Осмелюсь сказать, лишняя подать нас не разорит. Гарнелис, всем ведомо, справедлив.

– Воистину. Однако ж требуемая им подать взимается не плодами или зерном. – Бейн извлек из кошеля свиток плотной бумаги и подал Артрину. – А, боюсь, людьми. Но – считай это великой честью.

Артрин взялся за указ. Проверил подпись и печать – взаправду, приказ пришел из самой Янтарной Цитадели. И все равно понять ничего нельзя было. Управляющий продирался сквозь запутанные фразы, покуда смысл не стал ему совершенно ясен. И только тогда от его лица отлила кровь. Палец его, упершийся в чудовищный абзац, задрожал.

– «Одного из каждых семи душ несемейных жителей возрастом от семнадцати до двадцати пяти лет». Это разрешение забрать нашу молодежь?

– Разрешение и приказ.

– Зачем?

– Знать это тебе совершенно необязательно. Достаточно большая радость – исполнять государеву волю, не задавая вопросов.

– Конечно, но… да ну, мне ты можешь сказать. Это что – рекрутский набор? Будет война? Но с кем? Мы живем в мире уже двести и пятьдесят лет!

– Ты зря разволновался, друг мой, – холодно ответил Бейн. – Никакой войны нет. Между нами, царь затеял некую великую стройку в Парионе, и ему нужны работники. Будучи безупречно справедлив и благ, Гарнелис набирает их в равной доле по всем Девяти Царствам. Мне поручена эта задача в Сеферете. При всей вашей отдаленности я едва ли могу оставить Излучинку нетронутой – это было бы нечестно по отношению к другим деревням.

– Конечно. Но… – Артрин задохнулся. Пальцы его мяли края свитка. – Но у нас немного молодых.

– Восемнадцать. У меня есть полный список. И трое из них должны идти. Это царская…

– Да, да. А мы не можем отпустить никого.

– Боюсь, это ваш долг.

Артрин выпрямился. Ему очень хотелось дать отпор этому мерзавцу, но он не совсем понимал, как.

– А если я откажусь? Что сделает царь? Не в его обычае карать – он добрый владыка, а не тиран.

Бейн встретился с ним взглядом.

– Ну же. Само собой, он не тиран. Он служит Авентурии, а не наоборот. Так что если царь решил одарить Авентурию новым чудом, как могут избранные для сих трудов идти иначе, как с легким сердцем? Отказать – значит предать землю.

– Надеюсь, ты не собрался обвинить меня в измене?

– Я знаю твою верность, Артрин. Ты, разумеется с превеликой радостью первым исполнишь царскую волю.

– Тогда зачем ты привел солдат?

– Чтобы позаботиться о рекрутах. А не для того, чтобы обеспечить повиновение, поскольку в таких делах повиновение разумеется само собой.

Слова повисли в воздухе. Артрин медлил; ему казалось, что мир растворяется в тумане, и некуда было скрыться.

– Покажи мне список.

Бейн достал второй свиток. Артрин вгляделся.

– Здесь неверно указаны возраста, – дрожащим голосом выдавил он. – Этим – семнадцати еще не исполнилось. Эти – старше двадцати пяти. И это я могу доказать по летописцам!

Чиновник тяжело вздохнул.

– Хорошо. Я потом проверю. Ты пометь тех, кого можно забирать.

– Эта девушка охромела. Эти двое обручились месяц назад. Остается семеро. – Проставляя у имен черные кресты, Артрин чувствовал себя судьей, приговаривающим своих близких к изгнанию. Перо его зависло над именем Линдена – и прошло мимо. – Даже шестеро.

– Хочешь сказать, что я могу забрать только одного? – Отбросив показное дружелюбие, вскричал Бейн. – Проклятие, весь путь зря! Но этого одного я возьму.

– И это будет на одного больше, чем надо.

Бейн вгляделся в список, потом, прищурившись, поднял взгляд на Артрина.

– Ты собрался было пометить имя Линдена, потом передумал. Так он подходит или нет? Знаешь, обманывать царских посланцев – преступление.

Артрин кивнул, признавая поражение.

– Хороший парень, – задумчиво молвил Бейн. – Сойдет.

Артрин рухнул на стул.

– Нет! Только не его.

Грубое лицо Бейна скривилось в улыбке. Благостная маска треснула, и из-под нее засочилась кислотой неумолимая жестокость. Артрин вспомнил, какими жадными глазами Бейн всегда поглядывал на мальчиков, и ему сделалось нехорошо.

– Не совершай ошибки, отказываясь. Мы используем силу только по необходимости. Не вини меня, старина. Я не жестокий человек. Я всего лишь исполнитель. Ты до конца прочел указ? Тебе полагается вира. – Бейн вытащил откуда-то кошелечек и вытряхнул на стол горсть монет – изумрудные диски в золотой оправе, с выгравированным на них царским гербом. – Пятнадцать рудов для его семьи.

– Моего сына ты не купишь, – выговорил, помолчав, Артрин. – Он не продается. Даже царю. Это ведь большие деньги. Забери их! Я распишусь, что получил. Но не забирай Линдена: умоляю! Возьми Руфрида.

В наступившей тяжелой тишине Бейн ухмыльнулся.

– Твоего старшего сына? Ты не против? Как интересно.

Артрин сидел, парализованный ужасом перед самим собой. Что он делает? Но вернуть сорвавшиеся с языка слова уже было невозможно. Он мог думать только о Линдене. События сменяли друг друга против его воли… будто во сне.

– Бери кого хочешь, кроме Линдена.

Бейн начал было покачивать головой, и тут Артрин сорвался.

– В хаверейнском совете ты никогда не отказывался от взятки! Это так ты поднялся до нынешних высот? Интересно, что скажет царь о твоем разложении?

Лицо регистата застыло ядом.

– Хорошо, – проскрежетал он, наконец, – я забуду о твоей бессмысленной угрозе. Но если это так много для тебя значит, я выберу кого-то другого. Пусть молодежь соберется на лугу через час. Если кто-то из них владеет ремеслом, пусть принесут образцы своей работы. Линден должен быть среди них, чтобы никто не подумал неладного, но в награду за твою щедрость я обещаю не брать его.

Бейн сгреб монеты со стола и подвинул к Артрину расписку.

– Скольких ты…

– Из приданной мне области я собрал приблизительно сто восемьдесят человек. По возвращении я препровожу их во временный лагерь на Афтанском Роге, близ Скальда. Оттуда их отвезут в Париону. Едва ли они вернутся оттуда домой. Им оказана великая честь – быть избранными для работу на царской стройке, друг мой.

Бейн встал, откланялся и на прощание одарил старого товарища холодной, многозначительной усмешкой.

Только когда регистат скрылся, а дрожь прошла, Артрин понял, что натворил. Он спас собственного ребенка за чужой счет. И он с ужасом понял – Бейн поступал так везде. Излучинка была лишь последней остановкой на долгом, гнусном пути.

Кони были напоены и накормлены. Деревенские ребятишки холили их, покуда шкуры животных не заблестели. Теперь, оседланные и взнузданные, они вместе со всадниками выстроились на краю луга. Танфия стояла рядом с родными в толпе, собравшейся на проводы. Ферин радостно восседал на плечах отца, а Зырка притулился у ног. Настроение у девушки было странное: в ней смешивались разочарование и тоска по славе и неизвестности.

Регистат Бейн выступил вперед и взошел по ступеням Дома Собраний. Артрин и воевода встали пообок.

– От имени его величества царя Гарнелиса, – задушевно начал Бейн, – я благодарю Излучинку за гостеприимство. Вы все, без сомнения, ждете, что я оглашу причину нашего появления. Что ж, возрадуйтесь. Царь оказывает вам великую честь. Один из вас – в этот раз всего один – будет избран в число государевых мастеров.

Кто-то похлопал в ладоши, и раздались нестройные осанны. Бейн поднял руку.

– Добровольцы не принимаются. Выбор сделаем мы. Пусть выйдут следующие жители…