– Я умею читать, – величаво отмахнулась Танфия. – И кое-чему учусь из книг, в отличие от некоторых.
Руфрид, прекрасно умевший читать, только ухмыльнулся. Его с Линденом отец служил управителем Излучинки, и по деревенским понятиям вся семья была прекрасно образована.
– Думаешь, ты настолько лучше нас всех? – поинтересовался он. – Ну да, твое место же в городе. И не в каком-нибудь, а только в самой Парионе настоящее место нашей умничке Танфии. И почему это царь еще не призвал тебя в Янтарную Цитадель? Ему при дворе так нужен кто-нибудь, кто может вязать снопы и делать бумагу для царского отхожего места.
Танфия сдержала раздражение.
– Ты просто завидуешь. Я могу читать наизусть всех великих поэтов, а ты даже по именам их назвать не сумеешь.
– А помогут нам твои поэты овец из разлива вытаскивать? Или дра’ака убить, пока тот весенних ягнят не унес?
– Был ты деревенщиной, Руфе, деревенщиной и останешься! – огрызнулась Танфия. – А все, что творится за излучиной, не бери в голову, а то напугаешься еще.
Руфрид расхохотался, приведя Танфию в настоящее бешенство.
– Хватит, Руфе, – сказал Линден. – Вам двоим обязательно цапаться?
– Это она начинает. Строит из слухов свои воздушные замки. И кстати о слухах…
Он замолчал. Остальные трое выжидающе смотрели на него, пока Линден не выдержал:
– Ну? Что ты слышал?
– Когда я на той неделе был в Хаверейне… – Руфрид сделал паузу и подобрал ноги под себя. – Не знаю, стоит ли при тебе рассказывать, Имми. Ты ж у нас собственной тени боишься.
– Тогда не надо, – буркнула Танфия, отказываясь ловиться на крючок.
– Хотя… ты уже большая девочка. Ладно.
Танфия подавила желание заткнуть ему рот. Изомира с рождения страдала от кошмаров. В детстве Танфии часто приходилось ее успокаивать ночами. Испугать Имми был невелик труд – хватало одного намека.
– Очень странная история, – с наслаждением вещал Руфрид, глядя Имми прямо в глаза. – Отряды всадников, с виду – людей, но может, и нет, врываются в города и деревни и уводят жителей. Они приезжают ночью, сгоняют всех, и выбирают тех, кого хотят увести. Они плетут красивые байки о том, куда те направляются, но это все вранье. Никто не знает, куда уводят людей, но никто не смеет отказаться. Потому что тогда из ниоткуда являются жуткие твари, как бхадрадомен, когда те правили Авентурией. И всадники направляются сюда…
– Хватит! – рявкнула Танфия. Зелено-золотые глаза Изомиры стали уже как плошки. – Не поминай этого имени! Все они передохли!
– Какие мы культурные, а в суеверия верим, – поддел ее Руфрид. – Как помянешь, так и явятся, да?
Танфия вздрогнула. Солнце садилось, дневной свет мерк, и лощину заполняли синие тени.
– Откуда взялся этот дурацкий слух? – прошипела она. – Так я тебе скажу. Где-то далеко, в каком-то заштатном городишке что-то случилось. Что-то совсем обычное, но с каждым пересказом история становится все невероятней. Байка скачет из деревни в деревню, и к тому времени, когда нам ее перескажет какой-нибудь беззубый возчик, упоенный собственной важностью, потому что заработал на ярмарке пару рудов, от всей истории останется только элирская сказка! Или так, или ты вообще все придумал!
Руфрид пожал плечами.
– Нет. За что купил, за то продаю.
– Даже тебе бы следовало знать, что это ерунда! Или ты не слышал про битву на Серебряных равнинах? Врага разгромили двести пятьдесят лет назад. Если кто и остался, они слишком далеко и их слишком мало, чтобы навредить нам.
– Нет! – взорвалась Изомира. – Я видела это вчера во сне! – торопливо выдохнула она, вцепившись в руку Танфии. – Было темно, только в небе полоска серебряного света. Мы всей деревней собрались на главной площади, не знаю зачем, но все понимали – случится что-то ужасное. Потом послышался этот жуткий звук, шуршание и хлопанье, точно крылья дра’ака, и что-то темное опустилось с небес, и унесло Линдена.
– Меня? – захлебнулся Линден.
– И ты с криком пропал во тьме. Я от ужаса проснулась. Мне с весны снятся всякие кошмары, но этот – хуже всех.
Лицо ее побелело, Имми смотрела на сестру невидящим взором, точно завороженная.
– Почему ты меня не разбудила? – воскликнула Танфия.
– А ты бы подумала, что я себя веду, как девчонка.
– Не дури. – Танфия обернулась к Руфриду. – Как ты мог с ней так поступить?
– Да ну! – воскликнул парень. – Она от всего шарахается. Ей давно пора подрасти.
– Это
Слова ее, однако, желаемого воздействия не оказали. Изомира вскочила на ноги, стряхнув руки сестры и любовника.
– И не надо при мне меня обсуждать, как дурочку! – воскликнула она. По щеке девушки скатилась серебряная слеза.
Странно, но ее ужас не казался детским – скорее, душе Имми недоставало прочной шкуры, и любой вообразимый кошмар глубоко ранил ее. Раньше Танфия не замечала этого так явно.
– Неважно, – горько пробормотала Имми. – Знаю я вас. Руфрид хотел меня напугать, а сон – всего лишь сон. Повеселились, ну и будет.
Она побрела вдоль края лощины, потом свернула в лес и скрылась. Танфия и парни ошарашено смотрели ей вслед.
– Я пойду за ней, – предложил Линден.
– Нет, – отрубила Танфия. – Пойду я. А ты вбей немного ума в тупую башку своего братца. Если у вас на двоих есть хоть капля.
Следуя по тропе за Имми, Танфия успела разглядеть в чаще светлое пятно сестриных кос. Потом Изомира совсем скрылась из виду.
Лес в этом месте широким языком вдавался в распаханные поля. Девушки часто срезали дорогу, возвращаясь этим путем в деревню, так что Имми хотя бы направилась домой, а не Богиня знает куда.
Заходящее солнце делало яркими все цвета. Темные стволы отливали бронзой, подлесок полыхал изумрудной зеленью, листва буков над головой горела закатным огнем. В вышине завиднелся полумесяц бледно-красной Розовой луны, меньшая Лиственная луна казалась мятно-зеленым, чуть объеденным по краю овалом. Захолодало, меж деревьев легли глубокие лужи теней.
– Имми! – заорала Танфия. Никакого ответа. Слабонервной ее никто не мог назвать, но девушка как-то враз забеспокоилась. – Подожди меня!
Щедрое на солнце и дожди лето не только подарило богатый урожай, но и помогло тропе чаще зарасти густым подлеском, так что знакомую тропу перегородили кусты и молодая поросль. Танфии постоянно приходилось то пускаться в обход, то продираться сквозь колючие заросли, пока девушка не запарилась, не растрепалась и не обозлилась вконец – уже не только на Руфрида, но и на сестру. И все это после тяжелого дня!
Внезапно ей стало ясно, что она заблудилась. Лес сомкнулся вкруг нее, на глазах заполняясь сумерками. Небо едва проглядывало сквозь ветви клочками мутного свечения. Даже по лунам не поймешь, куда брести. Ни гор, ни луга не видать – только стволы теснятся во все стороны.
«Как же так вышло?», подумалось ей. «Я же так здорово знаю эти места… или это мне только казалось?».
Танфия продолжала брести, еще сильнее злясь на путающиеся в ногах ветки. Торжествующий куст намотал ее кудри себе на сучок, как трофей; девушка, помянув Богиню, рванулась посильнее, выдралась из его объятий и обнаружила себя на поляне.
Прогалину заполняла синяя тихая мгла. Пруд посреди нее казалось, светился, над водой плясали белые мошки, сияющие отраженным светом. Танфия затаила дыхание.
На ближнем берегу пруда сидел, скорчившись, нагой юноша, стройный, гибкий, весь бледно-золотой, словно бы скованный сиянием воды. Свет обтекал безупречно вылепленные мышцы плеч и бедер. Юноша опустил пальцы в воду, и от кончиков пальцев разбежались яркие круги. Волосы его были темно-красными, цвета осенней буковой листвы, и отросли почти до пояса. Когда юноша потянулся к воде, прядки стекли с плеч. Танфии захотелось погладить эту шелковистую роскошь.
Замерев, девушка взирала на открывшуюся ей картину. Всю жизнь она слышала сказки о подобных созданиях, но видела в первый раз. И сразу узнала. Это был элир.
Юноша зачерпнул воды ладонью, раздумчиво, словно время вокруг него замедляло ход, отпил. Капли белым пламенем падали в пруд. А потом он обернулся к ней.
Почти человечий лик его был сумрачно-прекрасен и чуть испуган, будто у робкого лесного зверя. Прежде, чем Танфия успела хоть что-то сказать или сделать, элир молча нырнул в пруд, не оставив на воде даже рябинки.
Потрясенная, девушка кинулась к воде, заглянула в глубину, продираясь взглядом через плывущие по поверхности бело-огненные искры. И вместо собственного отражения увидала исполненное отчаяния лицо элира, и его протянутую к ней руку.
«Если бы я мог до тебя дотянуться…», прошелестел едва слышный голос. «Если б ты могла мне помочь… тяжко…».
Завороженная, девушка потянулась к нему. И в этот миг ее настигло воспоминание.
Она была еще малышкой, может быть, Фериновых лет, когда бабка подарила ей зеркальце – посеребренная сзади пластинка горного хрусталя. Игрушка так ей нравилась – покуда одной ночью, когда Имми заснула, Танфия не заглянула в него при свете свечи. Вместо собственного отражения она увидала в глубине лицо мальчишки с бронзово-рыжими волосами. И тот ее видел. От ужаса она уронила зеркало. Но с тех пор чужое лицо в нем больше не являлось, и Танфия почти забыла тот случай… до этой минуты.
Пальцы девушки коснулись воды. Поверхность дрогнула, а когда вода успокоилась, отражение в пруду принадлежало Танфии. Девушка сморгнула, и полянка вдруг показалась ей очень обычной и – теперь, когда сияние чар погасло – очень мрачной.
Что-то шевельнулось по ту сторону пруда. Танфия дернулась, но тут же разглядела меж стволов фигурку сестры.
– Имми! – Танфия подбежала к ней, прямо по траве, на которой сидел элир. Девушки обнялись. – Ты видела?
Бледная Имми кивнула.
– Парень у пруда.
– Элир.
– Мы не знаем точно, – поправила Изомира.
– А кто еще?! Я видела его в воде. Он, кажется, заговорил со мной… ну, не знаю. Неважно.
Имми выжидательно глянула на нее, видно, надеясь на разъяснение. Но Танфия молчала, и Имми спросила:
– Ты за мной побежала?
– Конечно. Как ты можешь закатывать сцену без зрителей?
Имми улыбнулась.
– Я не устраивала сцену. Но я рада, что ты пришла. Я исхитрилась заблудиться.
– Я тоже. Ну, пошли искать дорогу?
– А куда пойдем?
– Под гору, – уверенно заявила Танфия. – Не знаю, где была моя голова. Всего и дел – все время идти под гору.
Потрясенные увиденным, они шли, держась за руки. Но теперь, когда наваждение рассеялось, деревья словно бы расступились, и вскоре под ногами зазмеилась утоптанная черная лента тропы.
– Ты в порядке? – поинтересовалась по дороге Танфия.
– Само собой. – Имми вздохнула. – Ты, наверное, меня считаешь дурочкой. Но мой сон, и потом то, что наболтал Руфрид… не выношу, когда он меня пугает, так унизительно. А отвечать ему, как ты, я не умею.
– Н-ненавижу его! – убежденно произнесла Танфия. – Не знаю, откуда он такой поганец родился. Если тебя это утешит, то ты, кажется, испугала Линдена больше, чем Руфрид – тебя.
Имми дернулась.
– Не надо. Сон был такой яркий – просто вспоминать не хочется. Никто не понимает, почему я робкая, когда ты такая храбрая. Им легко говорить «А, она своей же тени боится». Они моих теней не видели.
Они вышли на опушку. Вослед двум своим товаркам вышла на небо серебряная монетка Лилейной луны. Перед девушками раскинулся поросший мерцающими в сумерках синими цветами луг, а дальше теснились к реке излучинские крыши. У Танфии засосало под ложечкой. Сейчас ей очень не хватало еды, вина и доброй компании.
– Но тебе нечего бояться. Сколько раз я тебе это твердила?
– Я знаю, но снам-то это не втолкуешь. А мне только Руфрида с его глупыми подначками не хватало!
Танфия приобняла сестру.
– По-моему, Руфрид тебя просто ревнует к Линдену.
– Глупость какая, – буркнула Имми, но, к радости Танфии, улыбнулась.
– Ну, и давно вы с Линденом любитесь по лужайкам?
– Танфия! – Возмущение Изомиры быстро сменилось смехом. – С летнего солнцеворота, если тебе так интересно. Ты даже не представляешь, чего лишена.
– Ну и не надо, все равно мне никто в округе не пара. Наверное, скоро обручитесь?
– А почему скоро? Нам всего по семнадцать, времени впереди много. А вообще – да. Мы друг друга знаем чуть не с рождения. Нам никто другой не станет нужен.
– Хорошо, наверное, получить то, о чем мечтаешь, – вздохнула Танфия. – Даже завидно. Замуж выйдешь, будешь жить в Излучинке. А заниматься чем будете?
– Чем и раньше, само собой, – удивленно ответила Имми. – Линден – за скотиной присматривать. Хочет на коня скопить. А я бы так и резала дальше камень, да в этом ремесле большой нужды нет. Так что и прясть буду, и ткать, и шить…
– И будешь счастлива?
– Да.
– Мне бы так легко успокоиться…
– Но ты же не уедешь, Танфия, правда? Не всерьез?
Танфия не ответила. Впереди на лугу мелькало что-то беленькое – хвостик бегущего зайца. Девушки, остановившись, наблюдали, как зверек проносится мимо, прижав уши и из всех силенок работая задними ножищами. Заяц был посвящен Богине; нехорошо было бы видеть, как его убивают, но никакого хищника они не заметили.
– Богиня спасается, – негромко заметила Изомира. – От кого?
У дверей родительского дома Танфия спросила:
– Расскажем им, что видели?
– Зайца?
Поделиться книгой: