Записки ' Бандитского адвоката'

Когда мне стало известно содержание письма, то оказалось, что в нем нет ничего опасного. Речь шла о создании специального механизма, или, иными словами, разведывательных подразделений, призванных собирать информацию об организованной преступности. В рядах правоведов эта идея вызвала диспут; что, дескать, не Министерство внутренних дел, а прокуратура призвана осуществлять надзор за соблюдением законности, в том числе и за действиями органов внутренних дел.

Что ж, с организованной преступностью борются, и я бы сказал, всеми правдами и неправдами, хотя, между прочим, в законодательных актах понятие такое не фигурирует (но об этом я расскажу ниже). Так что наверняка резонно задаться вопросом: а как родилась, в частности в Москве, организованная преступность? Как скрещиваются пути-дороги зарождающегося российского бизнеса с криминалитетом в обществе, есть ли между ними какая-то связь? Вопросы, пожалуй, в какойто мере риторические, но о скрытой в них сути мне довелось узнать из первых рук.

ВСТРЕЧА В БАНКЕ

Я приехал в один из московских банков, руководство которого просило меня об экспертизе будущего контракта. В сопровождении охранника я поднялся к вице-президенту банка.

В просторном кабинете, обставленном дорогой импортной мебелью, за большим массивным столом сидел молодой рослый мужчина лет тридцати тридцати пяти, в дорогом двубортном костюме от Версаче и в очках с золотой оправой. Он изучал какие-то бумаги. Поздоровавшись, я сел за стол и хотел было уже изложить свою правовую экспертизу контракта, как вдруг банкир спросил:

- А вы меня не узнаете?

Я оторвал взгляд от документов и внимательно посмотрел на него:

- Нет, не узнаю. Но лицо знакомо.

- Ну как же! Пять лет назад я был вашим клиентом. Помните дело о вымогательстве одной люберецкой бригады? - И он назвал свою фамилию.

Конечно же я прекрасно помнил Леню К., авторитета одной из люберецких бригад, обвинявшейся в вымогательстве у коммерсанта денег, которые тот якобы задолжал другому коммерсанту. Тогда я удачно доказал, что факт вымогательства отсутствовал, а была инсценирована только попытка разговора как факт вымогательства. Моих подзащитных освободили из-под стражи, и дело было закрыто.

Леня К. предложил мне пересесть за журнальный столик и вызвал официантку. За чашкой кофе он сказал:

- А я вот теперь банкиром стал.

- Как же это ты вдруг выбрал такую неожиданную для себя профессию?

- Все закономерно.

- То есть как? - удивился я.

- А что, мне всю жизнь нужно было оставаться откровенным бандюгой? сказал Леня. - Время примитивного рэкета и откровенного криминала прошло...

- Выходит, произошел переход от первоначального накопления в легальный бизнес? - спросил я. - И ты из братвы превратился в коммерсанта?

- В общем, да.

- А как это произошло?

- Очень просто. Все началось с того, что... я стал рэкетиром. Помните, в 1987 году был принят закон о кооперации...

Беседа с Леней К. у нас затянулась, он был словоохотлив, казалось, вошел в азарт, посвящая меня в экономические азы раннего российского капитализма и разбираясь в собственном кредо. Под конец рассмеялся и сказал:

- Ну и раскрутили вы меня! Исповедали!

РЭКЕТИРСКОЕ ПРОШЛОЕ ЛЕНИ К.

- Рижский рынок - это место, где собирались первые кооператоры, коммерсанты, которые предлагали нам шашлыки, самопальные джинсы, красивые экзотические наклейки разных фирм, карты Москвы с многочисленными магазинами и так далее. По выходным дням на этот рынок приезжало много зевак. Постепенно к рынку стали подъезжать и мы, ребята, которые жили в разных районах Москвы, прошли школу качкой, спортсменов, уличной шпаны. Вот тогда впервые и возникли слова: "крыша", "наезд", "братва", "разводка", "стрелка", ну и прочие.

Первыми рэкетирами, которые осуществляли довольно грубый "наезд", были в общем-то простые ребята. Основными нашими учебниками были тогда видеофильмы, в основном про американскую или гонконгскую мафию, мы смотрели их в видеосалонах и набирались опыта.

- Но разве вы не знали, что зарубежная мафия в основном "наезжает" на тех предпринимателей, которые занимаются незаконным бизнесом, то есть торговлей наркотиками, проституцией, игорным бизнесом и так далее?

- Да мы, собственно, никакого различия в этом плане не делали, для нас главное был коммерсант, или лох, как мы его называли. Для этого мы и приезжали на Рижский рынок. А знаете, что родиной московского рэкета можно считать Рижский рынок? Здесь и стали появляться те бригады, группы людей, а потом и известные группировки. Но тогда мы в основном состояли из небольших бригад, в которые входило от пяти до десяти человек. Приезжали и "бомбили" кооператоров, лотошников, первые киоски...

Леня вдруг поднялся с кресла, подошел к своему массивному столу и достал из ящика несколько фотографий. Одну из них протянул мне: он стоял в окружении троих крепких парней, спортивном костюме, с грозным видом.

- Вот посмотрите, из летописи первых "наездов? - храню как талисман, - сказал Леня. Он задумался и снова заговорил: - Знаете, все-таки тогда было относительно спокойное и мирное для нас время. Тогда на Рижском, рынке зарождались и наши первые тусовки. Делить было пока нечего, не наступило еще время передела... Не было никаких заказных убийств, взрывов, автоматов, пистолетов, и если происходили какие-то разборки, то они заканчивались либо кулачными боями, либо в ход шли дубинки, бейсбольные биты и нунчаки. Хотя, впрочем, недалеко от Рижского рынка, на Маломосковской улице, у известного кафе - название я уже забыл - возник спор в отношении одного коммерсанта между, кажется, ребятами с Мазутки, в основном живущими на соседней улице Павла Корчагина, и, по-моему, останкинской братвой, и они в это кафе бросили несколько бутылок с зажигательной смесью. Но никто не пострадал, только помещение частично выгорело, и люди отделались легким испугом...

Леня вдруг умолк, я обернулся к двери. В кабинет вошел капитан милиции. Малоприятные мысли мелькнули в голове: неужели пришли арестовать Леню?

- Все нормально, - капитан обратился к Лене, - разрешение вам выдали.

- Хорошо, - сказал Леня, - поговорим позже. Вот видите, - обратился он ко мне, - кто у нас работает? Бывший мой опер из Люберец. Я его к нам в банк взял начальником охраны. Он ездил к своим за разрешением на дополнительное оружие и специально надел свою ментовскую форму...

- А скажи, - я попытался продолжить прерванный разговор, - как расширялись границы, как ты говорил, родины рэкета? Ведь потом не только на Рижском рынке, а по всей Москве прошла волна рэкета. Писали уже о рэкетирском беспределе. Обыватели, которые рэкет и в глаза не видели, приходили в ужас, завидев парней крепкого телосложения в спортивных костюмах.

- Кстати, эти дурацкие самопальные "адидасовские" костюмы рэкетиры сменили потом, к началу 90-х, на короткие полупальто, ходили с короткой стрижкой "под нуль". Но это была не просто мода, а как бы психологический прием воздействия на будущих наших потенциальных клиентов. Так вот, да, кооперативное движение развивалось, постепенно вышло с площади Рижского рынка. Были заняты улицы, площади, переулки, появились лотки, разные коммерческие структуры. В моде еще были видеосалоны, платные туалеты. Вот тогда братва стала предлагать "крышу" коммерческим предприятиям. Много ходило разных мифов, и один из них я хочу развеять. Это миф о криминальной карте Москвы. Говорят, что все районы Москвы закреплены за теми группировками, которые в основном живут в этих районах. Например, Ленинский проспект считается почемуто закрепленным за солнцевской и ленинской группировками. На самом деле это далеко не так. Конечно, "право первой ночи" принадлежит тем, кто придет первым к коммерсанту. А у коммерсанта уже может быть своя "крыша". Тогда ему говорят: "Назови, с кем работаешь". Если возникает какое-либо подозрение, что нас обманывают, то мы через коммерсанта назначаем его "крыше" стрелку, на которой сразу определяется, является ли коммерсант свободным или он уже работает с кем-либо. Вот тогда и родился первый девиз братвы: "Нам чужого не нужно, а свое не отдадим". Так что утверждение, будто районы Москвы закреплены за какими-то определенными группировками, неверно. Один коммерсант может иметь "крышу" из четырех группировок, мне даже известен случай, когда один вещевой рынок держали семнадцать московских группировок, в разных долях конечно.

- Были у вас, наверное, какие-то подходы, приемы, чтобы установить отношения с коммерсантом, выйти на него? Как они на вас реагировали?

- У разных коммерсантов к нам отношение тоже было разное. Конечно, прибегали мы и к жестким формам "наезда". Подъезжаем, говорим: "Давай плати, лох". И он платил. А те, кто не соглашался, подвергались нашему прессингу. Благо учебные пособия у нас были хорошие, те же художественные кинофильмы. Были популярны паяльник и батареи с наручниками, которыми мы пристегивали клиента. Случалось, вывозили его в лес или закрывали в подвале. После небольшой обработки "в легкую" с избиением клиенты соглашались платить. Платили обычно двадцать - тридцать процентов от прибыли.

Прекрасно помню, как я с моим двоюродным братом приехали в гости к одному мытищинскому авторитету. Он повел нас в свою загородную баню. Сидели мы с пацанами, парились, вдруг один из подручных авторитета к нам в баню, в дикую жару, заталкивает парня в дубленке и меховой шапке и при этом говорит: "А теперь посиди и подумай, где достать тридцать тысяч". Такие методы тоже были, что говорить...

- Круто вы с ними обходились. Наверное, не брезговали обманом, хитростью, шантажом, а?

- Ну, вначале мы держали коммерсанта в строгости, иногда придирались к каждому слову и действовали по принципу: за все нужно отвечать. Сказал не так - отвечай. А отвечали обычно деньгами. Затем была идея "развести" коммерсанта, урвать побольше, заложить кабанчика, то есть все, что он накопил, наработал, мы отнимали, ну, не мы, а другие бригады, - поправился мой собеседник. - Иногда какая-либо бригада инсценировала "наезд". Например, мы договаривались с другой бригадой, чтобы та начала "наезжать" на коммерсанта. Тогда он нас вызывал, чтобы разобрались с другой бригадой. Ну, мы назначали стрелку, отправляли на нее двух-трех ребят. А через пару дней Подвозили их, специально избитых, окровавленных - таковы были правила нашей игры, - к нему в офис и запускали. Входит наш парламентарий, весь окровавленный и избитый. Коммерсант в шоке. Тут подъезжаем мы: "Так, давай плати на восстановление здоровья, пострадали ребята по твоей милости". Платит. Затем новое условие: "Дай деньги на войну. Мы должны их наказать". Он дает нам десять тысяч, тридцать тысяч долларов все зависит, насколько коммерсант богат. А потом мы с братвой из другой бригады на эти деньги либо в ресторане гуляли, либо куданибудь на курорт с телками уезжали отдыхать.

ВЫКОЛАЧИВАТЬ ДОЛГИ - СТРАНИЦА БИОГРАФИИ

- Мне приходилось слышать, что со временем коммерсанты сами стали искать себе "крышу". Предпочитали "добровольно сдаться", наверное, не очень им хотелось иметь дело с непрошеными гостями...

- Бизнес, коммерция набирали силу. Многие коммерсанты стали понимать, что без нас, без наших охранных услуг, им никуда не деться. Кроме того, у многих возникали проблемы с кредиторами и должниками. Вот тогда братва и взяла на себя, помимо охранного бизнеса, и функции выколачивания долгов, поиска тех, кто "кидал" наших коммерсантов.

Выколачивание долгов постепенно превратилось для нас в официальный бизнес, которым занимались практически все криминальные структуры. Да и не только они. Обычно представляют коммерсанта в окружении каких-то мордоворотов, с цепями на шее, они едут выбивать долги к другому коммерсанту. Но это тоже очередной миф...

- А как же это выглядит реально?

- В каждой уважающей себя крупной группировке имелась специальная бригада, она и занималась выколачиванием долгов, другими такими же сервисными услугами. Бригада жила достаточно цивильно, у нее был официальный статус: более чем законопослушное охранное или сыскное предприятие с безупречной репутацией, со всеми необходимыми разрешениями и лицензиями...

- Кстати, во всей Москве прекрасно знали, что каждой группировке принадлежит свой охранный офис. Подобной информацией располагали и правоохранительные органы. Правда, криминала в этом не было, потому что принадлежность охранной фирмы к преступной группировке уголовно не наказуема, так же, как нет в нашем Уголовном кодексе и наказания за наличие бандитской "крыши"... Ну, а все-таки коммерсант обращался к вам напрямую или через посредников, по чьей-либо рекомендации?

- Коммерсант обращался в охранные фирмы по рекомендации своих знакомых коммерсантов, а может быть, даже и через представителей их "крыши". Он излагал суть своей проблемы, обязательно представлял какие-то документы. Причем мы не были юристами и не нуждались в документах, нотариально заверенных. Просто для нас необходима была их реальная доказательная сила, а также та четкая сумма, которую ему задолжал другой коммерсант. Или же нам надо было представить документы, подтверждающие, что наш коммерсант понес какие-либо убытки в результате деятельности другого коммерсанта. Как только документы попадали к нам в руки, начинался процесс выбивания долгов. Ну, а на самом деле это выглядело таким образом: просто работники охранной фирмы, которая, так сказать, получила заказ, назначали стрелку своим коллегам из другой группировки, которые обеспечивали "крышу" должника, и путем спокойных, мирных переговоров решали проблемы. И "крыша" должника внушала затем своему подопечному, что долги надо отдавать.

- Неужели всегда удавалось договориться по-хорошему? Не возникали какие-нибудь трудности?

- Конечно, бывали случаи, когда "крыша" должника оказывалась круче "крыши" кредитора. Тогда работники последней извинялись перед своим коммерсантом и рекомендовали ему обратиться в другую, более мощную охранную структуру. Случалось, что "крыши" между собой сговаривались, и тогда происходила так называемая "разводка" коммерсанта, то есть из обоих выбивали несуществующие долги. Со временем к таким приемам стали прибегать реже. Хотя, говорят, и до сих пор иногда еще практикуется такое.

Леня резко поднялся, подошел к окну и, помолчав, вдруг спросил:

- А вы никогда не задавались вопросом, почему коммерсант к нам обращается, чтобы вернуть свои деньги? А не в суд, не в арбитраж, не к вам, наконец, к адвокатам?

Да, вопрос больной и по существу. Ответил я не сразу.

- У нас худо-бедно как-то уже складываются новые экономические отношения, а судебная система все та же и новой экономике не соответствует. Прежде всего, суды практически полностью устарели. Если даже после долгого, растянувшегося на годы процесса человек выигрывает дело, то ему еще предстоит получить деньги по выигранному делу. А сейчас практически деградировала система судебных исполнителей. Проще говоря, решения арбитража или суда не исполнялись по той причине, что у нас не было, как принято в европейских странах, системы долговых тюрем, системы описания имущества и тому подобное. Поэтому коммерсант и вынужден обратиться к "крыше" за помощью. Ну, у вас, наверное, более весомые аргументы, более неформальные методы общения с должником...

Телефонный звонок прервал наш разговор. Леня снял трубку. Речь шла о коммерческом проекте, о тех документах, которые я принес с собой. Когда он закончил говорить, я поинтересовался:

- Леня, а если не секрет, как же ты в конечном счете выбился в банкиры? После того, как уголовное дело против тебя было прекращено, ты сразу занялся бизнесом?

ВЗЛЕТ БАНКОВСКОГО ДЕЛА

- Нет, тогда завязать с криминалом я не мог. Механизм был уже раскручен. Была бригада, она не могла бросить дело. Но у нас назревали перемены. Постепенно открытый криминал кончался, многие из нас стали побогаче. Общак (общак - воровская касса, жарг.) стали крутить, вкладывать в различные коммерческие проекты. Мы стали переходить на легальный бизнес. Конечно, у кого было мало интеллекта, кого коммерция не привлекала, те так и остались бандитами. Но большинство занялось бизнесом.

- Ну, а как это практически получилось?

- Мы же все время общались с коммерсантами, и поэтому схема их коммерческой деятельности была знакома. Коммерсант постоянно с нами советовался, боялся, как бы в чем-то не споткнуться. А чем мы хуже его? Накопив определенную сумму денег, либо сами начинаем заниматься коммерцией, либо нанимаем толковых молодых ребят, менеджеров, даем наши деньги, и они крутят их, умножают. Так я из любера стал главой банка.

- А какова твоя роль, функции, обязанности во всей финансовой деятельности?

- Я пришел с деньгами нашей братвы, мы их вложили в банк. Одновременно я выступаю в качестве и учредителя, и смотрящего, чтобы деньги никто не расходовал, не воровал. Вначале я работал вице-президентом банка по собственной безопасности. Но потом взял на это дело ребят помоложе и сейчас работаю на участке выдачи и получения кредитов.

- Иметь дело с кредитами, я думаю, не такто просто, тут и промахнуться можно, тут тебя и, так сказать, "кинуть" могут...

- Вообще-то конечно. Прежде чем дать кредит, мы "пробиваем" (пробить - здесь: установить отношения, жарг.) человека или организацию, подстраховываемся, встречаемся с его "крышей", требуем какие-либо гарантии. Бывает, и "кидают", и не только нас, а многие другие организации. Вот приведу один только пример. Был в Москве несколько лет назад Антон Долгов, руководитель Московского городского банка. В этот банк вложили деньги очень многие структуры, и коммерческие и преступные. В один прекрасный день Антон исчез с деньгами. Какой переполох поднялся в банке! Приехали и коммерсанты со своими "крышами", и РУОП с СОБРом. Все толкутся в коридорах, суетятся, а сделать ничего не могут. Антон как в воду канул. До сих пор, говорят, его ищут за границей братва и правоохранительные органы. Ничего, рано или поздно найдут.

Или вот еще, пожалуйста, вам пример. - Мой собеседник взял со стола свежий номер газеты "Коммерсантъ-daily" и сказал: - Дело Григория Лернера. Кстати, я с ним лично встречался, он ко мне приходил. Вот пишут, что он замешан в хищении свыше двухсот миллионов долларов у Промстройбанка, Мосстройбанка, Межрегионального банка, Мострансбанка и Нефтяного банка. Одни говорят, что это так, другие отрицают факт хищения.

- Я слышал, что кредитные отношения в самих банках тоже сильно криминализированы. Известны случаи, когда какой-либо банкир выдает левые кредиты, то есть не ставит в известность своих учредителей, а поскольку выдает кредиты, не оформив соответствующие документы, то неожиданно исчезает. Потом его просто-напросто убирают.

Леня с пониманием закивал и как бы резюмировал:

- Все денежные средства, которые находятся под опекой криминальных структур, тщательно охраняются, на них практически посягательств не бывает. Вспомните дело подольской "Властелины". Я лично помню, что когда в Подольск везли чемоданами наличные деньги, то ни одного случая убийства, нападения или грабежа не произошло. А почему? Да потому, что люди прекрасно понимали, что "Властелина" находится под охраной криминальных структур, и никому даже в голову не приходило попытаться отнять эти деньги.

- Правда ли, что в банках находится в обороте большая часть криминальных денег, то есть нажитых криминальным путем?

Мне показалось, что вопрос был неожиданным для моего собеседника. Он немного подумал и сказал:

- Я бы не совсем согласился с такой постановкой вопроса. Вы сами говорили, что в Уголовном кодексе не существует никакого наказания за предоставление "крыши". Те, кто выступает в роли "крыши", получают за услуги десять - двадцать процентов. Эти вот деньги всех "крыш" потом и оказываются в обороте. А говорить, что они криминальные, я бы не решился. Да и в начале 90-х коммерсанты же сами искали себе "крышу" и фактически платили ей за работу...

- Леня, по-моему, когда ты ушел в бизнес, в криминальном мире и вокруг него произошли новые качественные изменения. Примерно с середины 90-х годов государство уяснило для себя, что организованная преступность существует. И появились разные указы на предмет борьбы с ней, и их исполнители - спецслужбы: РУОП, СОБР, ОМОН, ФАПСИ, налоговые полиция и инспекция и другие организации. Поэтому сейчас по ряду причин - трудно сказать, по каким именно, - но многие коммерсанты стали выбирать в качестве "крыш" эти вот спецслужбы. Те, кто занимается торговлей на рынках, в палатках, обычно обращаются в районные отделения милиции, другие - в РУОП, в службу по экономическим преступлениям. Есть даже "крыши" из ФАПСИ...

Я, кажется, ничем не удивил Леню, он меня спокойно дослушал и тоже поделился любопытной информацией:

- У меня тоже недавно был такой случай, когда мы разбирались с должником по кредиту. Приехали на стрелку, и можете себе представить, что с другой стороны была "крыша" из Министерства по чрезвычайным ситуациям. Мы просто обалдели... Так что я вот как скажу: у нас существует не организованная преступность, а криминальный бизнес... И в нем участвуют все: коммерсанты, бандиты, представители спецслужб, милиция, суды, прокуратура и вы, адвокаты. - И Леня с улыбкой посмотрел на меня. - Все мы в одном котле варимся. Просто у каждого из нас свои проблемы...

Трудно было не согласиться с моим собеседником. А вся суть, вся горькая правда в том, что главный участник криминального бизнеса - само наше с вами государство...

КАК БРАТВА В МОСКВУ СЪЕЗЖАЛАСЬ

Московские группировки отстаивали свои права, утверждались не в одиночку, а сталкивались с конкурентами. Где-то в начале 90-х годов в Москву стали приезжать бригады из других городов России. Вставала серьезная проблема сфер влияния и их раздела и передела. Мне хотелось услышать, что на этот счет думает Леня.

- Как у вас складывались отношения с приезжими, иногородними группировками? Кто из них первым приехал в столицу?

- Вообще с ними были большие проблемы. Среди первых бригад из других городов, наверное, можно назвать липецких, красноярских, архангельских, курганских, новокузнецких и казанских. Первая встреча у нас была как раз с казанскими.

Они объявились в Москве еще в середине 80-х годов, когда мы пока не трясли коммерсантов. Тогда мы впервые услышали, что казанские приезжают в Москву и учат москвичей жить и русской идее. Они отлавливали панков, различных стиляг и избивали их. Попозже Люберецкие ребята тоже стали приезжать в Москву с такими же намерениями. Но когда от уличных забав братва перешла на экономику, казанские тоже изменили свое поведение. Мы работали на одного из коммерсантов и на стрелке встретились с казанскими ребятами.

Возглавлял их Артур Кжежевич. Он был из спортсменов, увлекался боксом. После того как стрелка мирно закончилась, Артур предложил мне встретиться в ресторане.

Фешенебельный ресторан находился на Новом Арбате. В то время там выступал балет, варьете. Приехал я с ребятами, Артур уже в зале сидит. Поляна накрыта (поляна - стол, жарг.), ждет нас. Мы подсели, начали разговор. А сводился он к тому, что, мол, брат, мы общие с тобой интересы имеем: что Казань, что Люберцы, одинаковая идея. Москвичей надо потеснить, они зажрались. Давай, мол, объединимся, и нам по силе равных не будет. Вот такая у него идея была. Но я ему объяснил, что надо мной есть вышестоящие и без них я этого не решаю. Артур уточнил, что над ним тоже есть старшие. Говорит, давай с тобой решим вопрос, а потом и на старших выйдем.

Встреча закончилась ничем, но я заметил, что казанские вели себя в ресторане как хозяева. Да и пацаны из его бригады приставали к девушкам из варьете, давали указания халдеям. Все это мне не понравилось. Мы расстались.

Прошло некоторое время, и как-то на заправке я встретился с братвой Артура, спросил про него. Сказали, что он перебрался в Питер, имел там серьезные дела, но вскоре угодил в зону за вымогательство.

У Лени как-то резко изменилось настроение, он зашагал по кабинету. Видимо, с приезжими у него были серьезные проблемы, что даже вспоминать неприятно.

- И все-таки, как ты сам думаешь, почему они стали приезжать в Москву?

- Мне кажется, они себя исчерпали в своих городах. Как бы там ни было, а провинциальные городки маленькие, у них нет тех возможностей, что в Москве. Это первое. Второе, у многих, с кем я встречался, возникли серьезные проблемы. Дело в том, что подрастала молодежь, а она постепенно вытесняла тех, у кого уже были какие-то прочные позиции. Вот и вынужденно уезжали в Москву в поисках счастья. Но в столице они никакой погоды не делали, в основном пытались найти своих земляков, которые занимались бизнесом, и предлагали им "крыши". Но постепенно зона их интересов стала расширяться, они начали выходить и на московских коммерсантов, пытались отнимать у московской братвы лакомые кусочки. В этом отношении отличилась группировка из Новокузнецка. Мы забили с ними стрелку, встретились на пустыре. Приезжаем. Смотрим: стоит съежившись какойто хмырь, невысокого роста, плохо одет. Мы посмеялись над ним. А он говорит: "Ну что, псы поганые, перестреляю я вас всех!" И дал знак рукой. Тут же подъехала грязная "девятка", стекла тонированные опустились, и мы увидели, что оттуда торчат дула автоматов. Из-за кустов тоже вышли пацаны с автоматами. Мы сразу поняли, что имеем дело с беспредельщиками, отморозками, как мы их называли. Не лезть же под пули! Мы повернулись и ушли, матеря их.

Это была банда Лабоцкого, говорили, что ее всю повязали. Вот тогда, по-моему, когда в криминальный бизнес пришла братва из других городов, когда пришли звери (зверь - кавказец, жарг.) и чехи (чех - чеченец, жарг.), наши стрелки превратились в серьезные разборки. Вот тогда мы решали вопросы с помощью силы.

- Я понимаю, у них появились претензии на передел сфер влияния, а решить этот вопрос мирно не было возможности. Поэтому вы стали вооружаться? Как вам это удалось?

- Да, и старались вооружаться за счет клиентов, коммерсантов. Приходим к клиенту и говорим: "У тебя возникли, проблемы, на тебя "наехала" такая-то группировка. Давай деньги на войну". Коммерсант выкладывает деньги. Покупаем стволы, обычно у военных, со складов, или же ездили специально в Тулу. Говорят, там все можно купить. И стали возить с собой уже автоматы, пистолеты, гранаты. Чуть позже появились и взрывные устройства.

- У вас вроде и мода на оружие была?

Леня улыбнулся:

- Точняк. Была мода на стволы, были и заморочки с ними. Вначале по бедности в моду вошли "ПМ" - пистолет Макарова - и "ТТ", все китайского производства. Но потом, со временем, когда мы немножко разбогатели, стали покупать импортный товар. Модой было и посостязаться, у кого волына (волына - пистолет, жарг.) покруче. Например, мне тогда привезли "смит-и-вессон", пять тысяч долларов стоил. У многих серьезных авторитетов чем ствол круче и дороже, тем, значит, престижней. Я не раз слышал от братвы, как руоповцы, омоновцы подкладывают серьезному авторитету какой-нибудь наган 1913 года выпуска, а он им и говорит: "Что вы мне такую помойку подложили? Могли бы и пошикарней что-нибудь найти. Я с такой ерундой не езжу".

- Да, - согласно кивнул я, - было такое, когда опера по бедности подкладывали в основном всякое старье. Кстати, потом экспертиза не признавала их ни как боеприпасы, ни как боевое оружие.

- С ментами, с операми всякое, конечно, бывает, - сказал Леня. - Руоповцы, собровцы активно действуют. Они когда появились, то моментально братву вычислили, засняли. Привезут, скажем, к себе на Шаболовку, сфотографируют, пальчики прокатают, побеседуют, запишут в трубу (труба телекамера, жарг.) и отпустят - до следующего раза, то есть гуляй, парень, пока не попадешься. Много они нам проблем устроили. Но мы с пониманием относились к ним. Такая у них работа. Поэтому мы вели себя на задержании обычно вполне спокойно. Хотя, конечно, бывали случаи, когда, как говорится, бычарились. И тогда руоповцы и собровцы действовали по жесткому режиму. Знаете, у нас среди братвы такой анекдот про них ходит. Собрались как-то два авторитета и вор в законе посидеть, поговорить за бутылочкой. Один авторитет спрашивает другого: "Какая твоя мечта?" Тот говорит: "Какая мечта? Хочу, чтобы коттедж был в ближнем Подмосковье, вилла за границей, шестисотый "мерседес" и много-много девчонок". Первый говорит: "А я хочу два коттеджа в Подмосковье, две виллы в Испании, два "мерседеса" и девчонок в два раза больше". А вор в законе говорит: "Хочу, чтобы коттедж был в Подмосковье, чтобы было много-много в нем СОБРа, ОМОНа, РУОПа, чтобы автомат к уху прижали и спросили: "Это Садовая, 13?" А я бы им отвечал: "Это Садовая, 14". Вот и анекдот я вам про нас рассказал...

Глава вторая

АТРИБУТИКА БРАТВЫ

КАК ЖЕ ИХ ТЕПЕРЬ НАЗЫВАТЬ?

Итак, криминал у истоков бизнеса или бизнес с криминальными корнями. В итоге - зарождение братвы, или, более официально, организованной преступности с ее нравами, понятиями, влиянием в обществе и сферами влияния. Она в центре внимания президента, премьер-министра, министра внутренних дел, руководителей спецслужб и прочих граждан страны, и все с ней борются. Но парадокс в том, что в российском уголовном законодательстве такого понятия не существует.

Разумеется, специальные статьи УК РФ приближены к регулированию этого процесса. Статья 208 Уголовного кодекса говорит об организации незаконного вооруженного формирования или участия в нем; статья 210 - об организации преступного сообщества и участии в нем; наконец, статья 209 квалифицирует понятие "бандитизм", то есть создание устойчивой вооруженной группы (банды) в целях нападения на граждан или организации, а также руководство этой группой и участие в ней.

До середины 80-х годов государство отрицало существование организованной преступности и оповещало о ежегодном снижении статистики уголовной преступности. Население страны тем самым вводилось в заблуждение, а преступные формирования назывались бандами. Но в 80-х годах такое название практически устарело, да и сами представители группировок, повязанные друг с другом криминальными связями, никогда не называли себя бандитами. Общаясь с ними, я часто слышал, как они говорили о себе: