Помоги проекту - поделись книгой:
- Напряги свои кумекалки, командир. А то через пару дней без команды останешься. Я - человек добрый. Тебя не трону. Только задницу надеру и отпущу на все четыре стороны. Пусть тебя твоя совесть загрызет. - Постоял немного, снова разулыбался:
- Ну, так что - решать будем или вам посоветоваться дать?
- Мы подумаем, - с усилием выговорил Вомбат.
- Думайте, думайте, не будем мешать. - Степа удалился, сплевывая через плечо.
Вомбат, извиваясь всем телом, умудрился сесть.
Осмотрелся.
Ежкин кот! - сказал бы Пурген. Ну мы и вляпались! Даже и не припомнишь, когда видел свою Команду в столь плачевном состоянии. Цукоша все еще лежал без сознания, Стармех скрипел зубами, по Ленькиному лицу катились слезы. Стоп, ребята. Стоп. А где же Двоечник? Что-то я не видел, чтобы он из контейнера вылезал. На миг шевельнулась безумная надежда, что Сане удалось сбежать, но тут же угасла. А что толку? Чем нам Двоечник поможет? Даже если и убежал, сидит небось где-нибудь в лесу и плачет. А скорей всего с ним уже Степа разобрался. Нет, тоже не проходит: в таком случае Редкозуб наверняка бы похвастался первым трупом.
- Леня, - тихо позвал Вомбат, - ты можешь до Цукоши дотянуться?
- М-могу… - еле слышно ответил Пурген.
- Пошевели его, поговорить надо.
Сердце, конечно, на части рвется, когда на мужиков таких глядишь, да и Азмуна можно было пожалеть, не трогать, но сейчас именно его мнение нам необходимо.
Цукоша очнулся с ревом молодого слона. А по части ругательств, кажется, переплюнул даже Стармеха. Интересно, Степа нас подслушивает? Хорошо бы.
- Азмун, - позвал Вомбат, выслушав все эпитеты в адрес Редкозуба, - ты можешь хоть приблизительно сказать, чем это нас так шарахнуло?
- Ммм… - промычал Цукоша что-то невразумительное.
- Не знаешь?
- 3-знаю… Не зря мне ноги снились… - Доблестный наш доктор всхлипнул и снова принялся ругаться.
- Хватит, хватит, побереги силы. Нам еще отсюда выбираться нужно. Скажи лучше: что это?
- Стекловата, - прохрипел Азмун.
- Как? Обыкновенная стекловата?
- Да уж… обыкновенная. Была. Мы ее с Зеленым только один раз около ТЭЦ видели. Двоих тогда живьем съело, пока остальные расчухали, что к чему. Ох, и орали они…
- Что значит - съело? - Вомбат, если честно, первый раз слышал о какой-то там хищной стекловате.
- Ну, не съело, а как бы через все тело стекло проросло…
- Не понял я чего-то. А мы тогда почему еще живы? - Вомбат предпочел умолчать о том, что у него в данный момент и ноги-то не болят.
Цукоша заворочался, громко матерясь, а потом неуверенно сказал:
- Я что-то слышал… Что нашлись умельцы, могут этой дрянью как-то управлять. Вот, похоже, Степа как раз один из них.
- Что значит - управлять?
Ох, и пошлет меня сейчас Азмун с моими вопросами. А что поделаешь? Надо как-то выкручиваться.
- Не зна-аю… Я ж сам не видел, только слышал. Блин горелый, больно как… У меня почти до колен все как на куски разрезано. А у тебя, Лень?
- У меня только до щиколоток, но и от этого мало радости. Стармеху, кажется, больше всех досталось… Вишь, как мучается, бедняга…
- А сделать с этим что-нибудь можно? - перебил Вомбат вечер коллективной жалобы.
- Можно, можно. Ванночки из плавиковой кислоты очень помогают.
- Вот деятель, сам от боли загибается, а еще и острить успевает.
- А если серьезно?
- А если серьезно, то у меня в аптечке есть одна штука. Не совсем то, но попробовать можно. Только бы еще аптечку найти, да умельца, чтоб прямо в бедренную артерию вколол. - Тут, видимо, боль вцепилась в Цукошу с новой силой, потому что он замолчал и укусил рукав куртки.
- Командир, а, может, фиг с этим Редкозубом, принесем ему оружие? - малодушно предложил Пурген.
- Нет, - твердо ответил Вомбат, стараясь не глядеть на Стармеха. Тому и правда было хреновей всех. - Я лучше сам ему остальные зубы повыдергаю. Медленно и по одному.
- Ага… - еле выдавил Стармех. - Ты его поймай сначала.
- Вы что - охренели все? - чуть не крикнул Вомбат. - Эту падаль с собой в Квадрат поведете?
- Ты считаешь, лучше здесь от боли подохнуть? - так же, в крик, ответил Стармех. - В Квадрат его, положим, никто не зовет, а парочку автоматов дать можно… Вомбат чуть не задохнулся от бешенства. Щенки! Он уже было открыл рот, чтобы приложить хорошенько раскисших мужиков, но в этот момент в просвете двери снова появился Редкозуб. Один, без сопровождающих.
- Посовещались? - спросил он. И столько в его голосе было жирной уверенности, что сейчас ему начнут выдавать оружие пачками, - Вомбат от ярости чуть на ноги не вскочил. - Что решили?
Нельзя не признать, что даже такой искушенный негодяй, как Степа, слегка обалдел от последовавшей затем тирады Вомбата. Он стоял, хлопал глазами и, не перебивая, слушал. Вомбат остановился сам и только тогда, когда увидел, что Редкозуб уже совершенно опомнился и даже получает удовольствие от его брани.
- Отлично! - похвалил Степа. - Мне понравилось. Особенно подробности моей личной жизни с быстряками. Ну, с тобой, командир, все ясно, твое мнение я выслушал. А что твои солдатики скажут? - Вомбат было открыл рот, чтобы продолжить, но тут заметил, как Степа сунул руку в карман. Неуловимое движение - и Леня, Стармех и Цукоша зашлись в одновременном зверином вое. - Нравится? - Подмигивая, спросил Степа у Вомбата. - Хочешь, подарю? - На этот раз никакого движения Вомбат не заметил, но все мгновенно стихло. Цукоша, похоже, остался лежать без сознания. - Ладно, ребятки, еще чуть-чуть дам вам подумать, только вы уж не ссорьтесь, ладно? - Степа вышел.
- Ты видел? - обратился Вомбат к Стармеху. - Он правда этой фигней управляет.
- Ничего я не видел… - процедил Дима сквозь зубы. - Я сейчас сам себе ноги отгрызу…
- Спокойно, Стармех, спокойно. Нельзя так. Нужно что-нибудь придумать… - Вомбат старался говорить как можно уверенней. - Не может быть, чтобы нас так просто сломали. Представь, как мы своими руками Редкозубу Квадрат сдаем, отвлекись хоть немного и представь…
Ох, не знаю я, чего он там себе напредставлял. Ежу понятно, что адские боли активизируют фантазию только в одном направлении - "чтобы я сделал, попадись мне Степа в руки", так ведь?
- С-сволочь… - Цукоша пришел в себя. - Где моя аптечка?…
- Вообще-то аптечка у меня, - раздался робкий голос из темного угла. - Но я боюсь, что не смогу найти бедренную артерию.
Мужики хором вздрогнули и уставились в угол. Из-за кучи наваленных там мешков появилось бледное испуганное лицо Двоечника. Испуганное, но не искаженное болью. Но самое главное: Саня спокойно стоял на своих двоих!
- Са-анька! Ыи-и-их, трах-тара-рахх! - шепотом заорал Стармех. Где бы записать? РАДОСТЬ ДИМЫ ПРИ ВИДЕ САНИ! - Ты живой? Где ты был, поганец? Ползи сюда, я задушу тебя в объятиях!
- Потом, - небрежно ответил Двоечник. - Я все слышал. Нам, кажется, надо спешить.
- Спешить, солнышко, конечно, спешить! - Дима изогнулся, как червяк, глядя на Вомбата:
- Видал проныру?
- Саня прав, церемонию встречи отложим на потом. Цукоша, командуй! - Вомбат молил только о том, чтобы Степа не поставил своих молодцов подслушивать.
- Второй боковой карман, на синюю пуговицу застегнут, - скороговоркой начал Азмун, - там должны быть две ампулы, в тряпочку завернутые, шприц - где обычно…
- Где - обычно? - переспросил Саня, копаясь в аптечке.
- Стерилизатор маленький, на дне валяется, иглу потолще бери, каждому по два кубика коли, должно хватить… - Цукоша даже не смотрел в его сторону, бормоча все быстрее и быстрее, глядя в потолок.
- Есть! Нашел! - воскликнул Саня. "Потише! Потише!" - хотелось крикнуть Вомбату. - Что дальше делать?
- Ползи сюда, развяжи мне руки.
- Не надо развязывать, - жестко перебил Командир. - Просто покажи ему, пусть сам колет!
- М-м-м… - Цукоша замотал головой. - Л-ладно, черт с тобой…
Вомбат, лежа на боку, наблюдал за возней Сани. Полминуты они тихо переругивались с Азмуном, наконец раздался сдавленный хрип и два голоса одновременно сказали:
- Есть!
- Следующий, - зачем-то скомандовал Вомбат, но Саня и без его указаний уже полз к Стармеху. На этот раз все обошлось гораздо быстрее и тише.
Дима только и спросил:
- Это скоро подействует?
- Минуты две-три, - заверил Цукоша. Двоечник еще не успел закончить с Леней, а мужики уже начали обсуждать план освобождения.
- Главное - это Степу вырубить, - утверждал Вомбат. - У него в кармане какая-то кнопка есть, он с ее помощью нашими ногами управляет.
- Ну, насчет Степы особо волноваться не надо, - покашляв, заявил Азмун. - Я, кажется, на него управу знаю.
- Как?!
- Да так, есть одна мысль. Вы вот что, мужики. Лежите пока смирно, Санька, спрячься, а когда Редкозуб придет, делайте все, как я. Только не сразу, а постепенно подключайтесь, ладно?
- Лад… - попытался ответить Вомбат, вздрагивая от укола. - Извини, Саня, я потом тебе удивляться буду, сейчас просто времени нет.
Тут, как по сценарию, явился Степа. Как будто подглядывал и увидел, что все процедуры благополучно закончились. Стармех с готовностью принялся стонать на разные лады, Ленька притворился, что лежит в отключке.
- Ну что, командир, уговорили тебя? - Руки у Степы, слава Богу, были не в карманах.
- Да, в общем… - Вомбат не знал, что там задумал Азмун, поэтому мямлил что-то невразумительное. - Наверное, попались мы, Степа…
- Ой-ой-ой! - вдруг запричитал Цукоша. - Ой, как больно! - Он умудрился каким-то образом приподняться и теперь почти сидел, раскачиваясь. - Ой, больно, о-ой…
- Ладно, ладно, потерпи, толстый, сейчас с вашим командиром кое-что обсудим, и выйдет тебе облегчение… - пообещал Степа.
Азмун, как будто и не слыша, продолжал раскачиваться.
- Ы-ы-ы, больно! - Так. Это уже Стармех присоединился. И тоже стал раскачиваться. Синхронно. Вомбат понимал, что ему в этом спектакле не стоит принимать участия. Редкозуб, похоже, точно знал, что у командира ноги не болят. И чего это он вдруг замолчал? Теперь уже и Ленька, стукаясь головой о Димино плечо, подключился к представлению.
Степа постоял немного молча. Потом побледнел. Глаза его сделались пустыми, закатились. Он и сам начал качать головой в такт мужикам. Довольно быстро лицо его посинело, тело выгнулось страшной дугой… Он упал. Вомбат хорошо видел, как изо рта у Степы потекла струйка крови.
- Саня! - позвал Цукоша, останавливаясь. - Вот теперь можно и руки развязать.
Разговоров хватило на полночи. Красный веселый Двоечник прихлебывал разбавленный спирт из стармеховской кружки, чуть заплетающимся языком рассказывал в сотый раз, как потерял сознание в самом начале, еще будучи в контейнере. И как, придя в себя через несколько минут, видел и слышал, как нас вязали и несли. Как проследил за Степой, как прихватил с собой аптечку… Потом в разговор вступал Цукоша и тоже в сотый раз объяснял, как он догадался, что Редкозуб - эпилептик, и для того, чтобы вызвать припадок, достаточно было сконцентрировать его внимание на каких-либо ритмичных движениях… А Дима злился, что Вомбат не разрешил взять ту маленькую плоскую коробочку, которую нашли в кармане у Степы.
- Зря ты, командир, надо было взять, - нудил Дима, - такое оружие классное. Ткнул кнопочку - и все лежат.
А Вомбат только усмехался да качал головой: не-е, Дима, каждому свое, у тебя есть автомат - вот и держись за него покрепче, а на чужие погремушки не заглядывайся, здесь у нас каждому - свое. Леня пытался подвести физическую базу под историю со стекловатой.
- Я думаю, - говорил он, еле ворочая языком, - что тут все дело - в направленном росте микрокристаллов, индуцируемом локальным излучением. Или полем. Наука! - Глаза у него закрывались. - Я вот только одного не понимаю: как это Саньку не тронуло? А? Санька! Ну-ка, колись! Почему у тебя нож-жки не болели?
- Да все просто, ребята, - отвечал счастливый Двоечник, прикуривая от стармеховской сигареты и кашляя, - я перед выходом себе в ботинки осиновых листьев наложил…
Глава первая
Юлия Марковна расстроенно смотрела в окно. Даже спина у Юрия Адольфовича была недовольная. Так и есть: не обернулся. Не помахал рукой. Автоматически перетирая чашки, она пыталась разобраться, в чем же причина столь дурного настроения мужа? Проворно двигаясь по квартире, Юлия Марковна ни на секунду не переставала думать. Тридцать с лишним лет, прожитых с Юрой, сделали ее крупным специалистом,. правда, в одной области, а именно - в "психологии родного мужа".
- Не забыть выстирать тюль… - бормотала Юлия Марковна, легкими шагами пробегая по гостиной. А в голове в это время уже выстраивалась очередная цепочка предположений: тюль, стирка (Юра всегда волнуется, когда я одна снимаю занавески, он знает про мои частые головокружения, даже белье не дает вешать), гости (может быть, я зря перед выходом так настойчиво напоминала ему о гостях? Юра не любит гостей. Говорит, что они мешают ему общаться с домом… Правда, правда… Человек, треть жизни проведший в гастролях и разъездах, должен особенно ценить домашний очаг). Гости… Наверное, причина все-таки в них… Господи! Юлия Марковна даже руками всплеснула. Тесто! Тесто еще не поставлено!
И вновь, ловко насыпая, просеивая муку, замешивая тесто, она с почти маниакальным упорством обдумывала, разбирала, просеивала утреннее поведение мужа. Особенно странным казался его внезапный взрыв раздражения за завтраком. Господи, ну, конечно, домашнее варенье лучше покупного, кто же спорит. Но этот импортный джем тоже довольно приятный на вкус. Юлия Марковна не поленилась, подошла к холодильнику и достала оттуда симпатичную пузатенькую баночку. Умеют упаковывать, ничего не скажешь. М-м-м, а какой приятный запах… И вовсе не похож на запах зубной пасты, с чего это Юраша решил? Даже обидно: Юлия Марковна специально держала этот джем для торжественного случая. Летом еще получила в жилконторе гуманитарную помощь: две футболки (Аленочка их с удовольствием носит), джем вот этот, вишневый, и килограмм риса. Юлия Марковна любила получать гуманитарную помощь. И никогда не поддерживала разговоры в очередях, когда неблагодарные бабуси поливали грязью зажравшихся капиталистов, а потом, сгибаясь под тяжестью сумок, тащили домой то, что эти самые капиталисты не доели…
К трем часам Юлия Марковна, как всегда не суетясь, переделала почти все домашние дела, но причину недовольства мужа так и не вычислила. В семь минут четвертого она насыпала пшена в птичью кормушку на окне. В тринадцать минут четвертого села к телефону.
- Сима? Добрый день, дружочек. Как ваши дела? Как Танюлька? - Привычно невнимательно выслушивая полную информацию о состоянии здоровья рахитичной Танюльки, Юлия Марковна придирчиво осматривала комнату. Шторы пора новые покупать, а денег нет… Цветы на подоконнике надо, пожалуй, немного раздвинуть, а бегонию на шкафу поменять местами с аспарагусом. -…Да, да, моя милая, конечно, попробуйте тушеную репку… - Ни один самый тончайший психолог не уловил бы в интонациях Юлии Марковны раздраженного нетерпения. И далее, тот же самый психолог наверняка пришел бы в полный восторг от последовавшей далее изящной комбинации. Дело в том, что пресловутая Сима (неопределимо дальняя родственница Юрия Адольфовича) со своей Танюлькой (невоспитанным диатезным чудовищем двух с половиной лет от роду) активно собирались в гости к Бляхманам. И именно сегодня. И этого никак нельзя было допустить. Почему? Во-первых, присутствие постороннего человека при столь интимном событии, как знакомство родителей будущих супругов, само по себе неэтично. Ну а, во-вторых, Юлии Марковне вполне достало женской интуиции, чтобы оценить, как невыгодно будет смотреться ее не самая обворожительная в мире дочь на фоне крепкой щекастой Симы. В присутствии которой даже Юрий Адольфович позволял себе довольно смелые шутки (что-то насчет лета в деревне и любви на сеновале). Никто, конечно, не думает, что Аленочкин избранник откажется от женитьбы, увидев пышущую здоровьем Симу, но… (Юлия Марковна мудро покачала головой) жизнь показывает: чем меньше провоцируешь мужчин, тем лучше.
При всей внешней хрупкости и несколько даже показной ранимости эта женщина была поразительно крепка и воинственна. В доперестроечные времена, например, Юлия Марковна могла зайти в мясной магазин на Загородном, 26, и без блата, без единого крика и намека на скандал, играючи довести продавца до полного озверения, но получить полтора килограмма говяжьей вырезки. "Я - оптимист!" (именно так, в мужском роде), - гордо заявляла Юлия Марковна, пристукивая по столу маленьким сухоньким кулачком. При этом настольной книгой у нее был "Справочник фельдшера", а любимой телепередачей - "Катастрофы недели". "Люди - наше главное богатство!" - любила декларировать она, добавляя изрядно протухший девиз романтиков-коммунистов: "Добро должно быть с кулаками!" И тут у некоторых окружающих почему-то закрадывалось подозрение, что эта хрупкая дама (при всем своем оптимизме и гуманизме), застигнув на улице мальчишку, мучающего кота, вполне могла бы (защищая животное!) проломить башку ребенку. Человек поинтеллигентней заметил бы еще, что именно таких теток (простите, женщин) любил рисовать король карикатуры Бидструп.
- …Конечно, конечно, Сима, обязательно дам вам эту выкройку, - продолжала меж тем Юлия Марковна, - но, к сожалению, дружочек мой, не сегодня. Нет, нет, и именно по этому вопросу я вам и звоню. Видите ли, мой хороший, мы сегодня ждем таких, я бы сказала, деликатных гостей… - Мгновенно сообразив, что деревенская Сима сейчас надумает себе невесть что, Юлия Марковна поспешила объясниться:
- Вы, Симочка, наш близкий человек, поэтому вам я могу открыться… - Паузу, подержать паузу, чтобы до Симы дошел смысл сказанного комплимента. - Одним словом, у нас сегодня помолвка. - Здесь Юлия Марковна смущенно кашлянула, сделав вид, что невольно допустила бестактность, употребив непонятное простой девушке слово. И быстро пояснила, переходя на привычные русские термины:
- Одним словом, к нам сегодня Аленочку сватать придут! - На другом конце в трубке прозвучало длинное "о-ох!", лишь отдаленно передавшее зависть невезучей матери-одиночки ко всем абсолютно сватовствам. - Так что вы уж не обижайтесь, дружочек, но мы вас с Танечкой ждем как-нибудь в другой раз. Да и Юрий Адольфович тоже будет очень рад… - Прожурчав, как хорошо выученную скороговорку, всю эту дамскую белиберду, Юлия Марковна распрощалась с Симой, совершенно довольная собой.
Поделиться книгой: