— Дверь слишком мощная, а замок слишком крепок, нам с вами не справиться. Я позвоню в полицию. Вы тем временем постарайтесь расспросить вашего друга о том, что здесь произошло…

— Он, кажется, совершенно невменяем.

Он подошел к Рексу, взял его под руку и сказал:

— Пойдемте наверх, Бэби…

Лендер покорно последовал за Тэбом в столовую и рухнул на стул.

Карвер позвонил в полицию и тоже поднялся в столовую. Лендер начал рассказывать о случившемся дрожащим и прерывающимся от волнения голосом.

— Я пришел к дяде сегодня после завтрака… Он сам попросил меня зайти к нему в это время, чтобы переговорить о небольшой сумме, которую я попросил у него в долг. Не успел я подойти к дому и позвонить, как дверь распахнулась, и я увидел Вальтерса — лакея моего дяди. У него был очень растерянный вид… В руках он держал коричневый кожаный чемодан. «Я как раз собрался выходить, господин Лендер», — сказал он мне.

— Он был очень смущен, когда увидел вас?

— Да, несомненно. Я спросил его: не захворал ли дядя… Он ответил, что дядя здоров и дал ему важное и срочное поручение… Наш разговор продолжался не более минуты… Вальтерс бегом спустился по лестнице и исчез прежде, чем я успел ему что-то сказать.

— Он был без шляпы, не так ли? — спросил сыщик. Рекс утвердительно кивнул.

— Какое-то время я в нерешительности простоял в передней; дядя не любил, когда к нему входили без доклада, и я боялся его рассердить… Дверь, которая ведет в подвал, была открыта… Прошло, вероятно, минут десять… Вдруг меня поразил запах пороха, шедший из коридора. Я заподозрил неладное и решил спуститься в подвал… По мере того как я шел по коридору, запах становился все явственней. Наконец я дошел до запертой двери и постучался. Ответа не последовало. Тогда я заглянул в отверстие для вентиляции. То, что я увидел, было поистине ужасно… Я со всех ног бросился на улицу, чтобы позвать полицейского, и столкнулся с вами…

— Пока вы были в доме, вы не слышали никаких звуков, которые указывали бы на присутствие в доме каких-то людей? Слуг, например?

— Нет. В доме есть только кухарка.

Карвер тотчас же отправился на кухню. Дверь была заперта. Вероятно, у кухарки был выходной день.

— Я хочу обыскать дом, — сказал Карвер. — Вы мне поможете, Тэб.

Обыск продолжался недолго. Трэнсмир жил только в двух комнатах. Остальные были заперты.

Длинный коридор вел в комнату Вальтерса. Первоначально она предназначалась для гостей и потому была просторнее обычной людской. Обставлена скудно и бедно. Вальтерс, похоже, не собирался бежать: часть его платья висела на гвоздях за дверью, часть — в шкафу. На столе стояла полная чашка еще теплого кофе.

На конец стола — явно впопыхах — была наброшена скатерть. Карвер приподнял ее и тихо свистнул: под ней лежали слесарные инструменты, в частности недоделанный ключ. Весь пол был усеян металлическими стружками.

— Так, мой друг Вальтерс был занят изготовлением ключа. Быть может, это поможет нам напасть на верный след, — сказал Карвер. — Если я не ошибаюсь, это ключ от комнаты в подвале.

Несколько минут спустя дом наполнился полицейскими, фотографами и репортерами. Тэб воспользовался всеобщей суматохой, чтобы проводить Рекса домой. Перед уходом Карвер отвел его в сторону.

— Нам придется еще раз побеспокоить господина Лендера. Мне кажется, что он кое-что знает об этом убийстве… Я уже сообщил на железнодорожные станции, чтобы в случае появления Вальтерса его задержали… Между прочим, не знаете ли вы, кто такой Уэллингтон Браун?

— Это человек, который грозил Трэнсмиру всевозможными карами… Я рассказывал вам о нем за завтраком.

Карвер вынул из кармана пару старых перчаток.

— Господин Уэллингтон Браун был в подвале и имел неосторожность уронить там перчатки. Видите, на их внутренней стороне даже написано его имя.

— Вы намерены обвинить его в убийстве?

— Думаю, что да, — ответил он после некоторого раздумья. — Его или Вальтерса… Во всяком случае, подозрение падает прежде всего на них. Ничего более точного я не могу вам сказать до тех пор, пока мы не осмотрим подвальную комнату.

Проводив домой Рекса, Тэб поспешил обратно в Майфильд.

— Мы не нашли никакого оружия, — сказал сидевший в столовой и внимательно рассматривавший план дома Карвер. — Может быть, оружие будет найдено в подвальной комнате. Тогда не исключена версия самоубийства. Между прочим, я уже разговаривал по телефону с представителем фирмы Мортимер, строившей этот дом. Он решительно утверждает, что от подвальной комнаты был лишь один ключ… Желая сохранить в тайне секрет замка, Трэнсмир заказал их двадцать или тридцать штук в разных мастерских. Никто даже не знает, какой из этих замков он в конце концов выбрал. Короче говоря, вряд ли убийца проник в подвальную комнату с помощью второго ключа. Я, как и представитель фирмы Мортимер, убежден, что такого ключа не было. Во всяком случае, мы это скоро узнаем: я поручил лучшему слесарю в городе доделать тот ключ, который мы нашли у Вальтерса, и надеюсь, что уже сегодня вечером сможем открыть эту таинственную комнату…

— Вы считаете, что ключом, который мы нашли у Вальтерса, нельзя было открыть замок?..

— Нет. Мы со слесарем уже пробовали это сделать, ключ еще недостаточно обработан.

— Значит, вы думаете, что старик отправился в подвальную комнату, заперся там на ключ и застрелился?..

Карвер отрицательно покачал головой.

— Если бы револьвер был найден в подвальной комнате, то ваша версия была бы весьма правдоподобна. Хотя я не представляю, что могло вынудить старика покончить жизнь самоубийством…

Примерно в одиннадцать часов вечера сыщик, Тэб и слесарь спустились в подвал. Только что доведенным до нужного размера ключом слесарь открыл таинственную дверь.

— Теперь вы можете идти, — сказал Карвер слесарю.

Тому, видимо, не хотелось уходить, но он подчинился и со вздохом начал собирать свои инструменты.

Перед тем как войти в комнату, Карвер вынул из кармана пару белых перчаток, надел их и переступил порог. Тэб последовал за ним.

— Я уже позвонил доктору. Он будет здесь через несколько минут, — сыщик наклонился над скрюченной фигурой старика. Затем указал на стол, на котором лежал испачканный кровью ключ.

— Н-да, старик вряд ли покончил с собой… — произнес он задумчиво и принялся искать оружие, которым был убит Трэнсмир. Он приподнял тело, обшарил его со всех сторон, но ничего не нашел.

— Теперь ясно, старик был убит выстрелом сзади.

Пришедший вскоре доктор подтвердил это предположение Карвера.

— Выстрел был произведен приблизительно на расстоянии двух ярдов, — сказал доктор. — Пуля прошла чуть ниже левого плеча. Я думаю, смерть последовала почти мгновенно. Конечно, тут не может быть и речи о самоубийстве…

После ухода фотографов и полицейских Тэб и сыщик снова остались вдвоем. Их внимание привлекли стоявшие на полках коробки. Большинство были наполнены деньгами. В одной из коробок Карвер нашел пять миллионов франков в тысячных купюрах, в другой — несколько сотен английских пятифунтовых билетов. Наконец, в третьей лежали пачки стодолларовых бумажек.

Лишь две коробки оказались запертыми на ключ. В одной из них хранились документы, в основном денежные расписки, написанные на китайском языке. На обороте четким почерком был написан их перевод. На толстой связке бумаг, перевязанной лентой, было написано: «Коммерческая переписка. 1899 год».

Затем Тэб нашел сложенный вчетверо лист бумаги, исписанный почерком старика, — он сразу узнал этот четкий, как бы детский почерк.

— Вот, кажется, его завещание!

Завещание было составлено в пользу Рекса. После обычного предисловия они прочли:

Завещаю все свое движимое и недвижимое имущество, каково бы оно ни было и в чем бы оно ни заключалось, моему племяннику Рексу Парсифалю Лендеру, единственному сыну моей покойной сестры Марии Каролины Лендер, урожденной Трэнсмир, и назначаю его единственным душеприказчиком.

В качестве свидетелей под завещанием подписались: Мильдред Грин, кухарка, и Артур Грин, слуга, жившие в то время в Майфильде.

— Вероятно, это те слуги, которых старик прогнал за то, что они отдавали объедки своим бедным родственникам, — предположил Тэб.

В душе он радовался за своего друга, получившего такое большое наследство, и жалел только о том, что это произошло в результате столь трагических обстоятельств.

Карвер положил завещание обратно в коробку и продолжил поиски. Он подошел к двери, осмотрел замок и покачал головой.

— Замок этот не запирается автоматически. Значит, дверь была заперта либо снаружи, либо изнутри… Если бы здесь имело место самоубийство, то объяснение всему было бы весьма простое. В данном случае я не понимаю, каким образом этот ключ мог очутиться на столе… — он попробовал просунуть ключ в отверстие для вентиляции. Отверстие оказалось слишком мало.

— Вероятно, в эту комнату можно попасть через другой вход, — предположил озадаченный сыщик.

Солнце уже всходило, когда они наконец закончили поиски: в комнате с бетонными стенами и полом не было ни окна, ни камина. Пытаясь в последний раз разгадать тайну ключа, Карвер пригласил рабочего для осмотра сделанного из твердой стали и вмонтированного в нишу двери вентилятора. Даже если кому-то удалось бы вынуть эту дощечку, через образовавшееся отверстие не мог бы пролезть ни один взрослый человек.

— Остается лишь предположить, что у преступника была крошечная дрессированная обезьянка, — прокомментировал вывод специалиста Карвер.

— Но, может быть, есть второй ключ, — заметил Тэб.

— Нет. Поверьте, что, если бы таковой существовал, то Вальтерс или Феллинг, как я его называю, им давно уже воспользовался бы… Ведь он был докой по этой части… Если уж он взялся за изготовление ключа, то нет сомнения, что второго не было.

— Значит, вы считаете, что дверь была заперта этим ключом? — Тэб посмотрел на лежащий на столе ключ.

— Я не только в этом убежден, я готов поклясться, что это так, — Карвер указал на пятна крови у замочной скважины, а также на внутренней и наружной стороне двери.

— Я убежден, что эту дверь открыли изнутри после того, как старик был убит, а затем заперли снаружи…

— Но в таком случае, каким же образом ключ оказался на столе в запертой комнате?

Карвер в раздумье покачал головой.

— Если бы у меня было хоть малейшее предположение на этот счет, то я мог бы надеяться раскрыть тайну этого убийства.

— Ничего не понимаю, — начал Тэб и вдруг увидел на полу маленький блестящий предмет. Это была совсем новая булавка.

7

С того места, где стоял Тэб, булавка была отлично видна. Он нагнулся и поднял ее.

— Что это такое? — спросил сыщик.

— Мне кажется, это самая обыкновенная булавка, около полутора дюймов длиной, какими пользуются конторщики для скрепления документов.

Булавка эта была слегка согнута и лишь этим отличалась от миллиона ей подобных булавок.

— Дайте-ка ее мне, — положив булавку на свою обтянутую белой перчаткой ладонь, Карвер встал под электрической лампочкой.

— Не думаю, чтобы булавка эта имела какое-то значение. Тем не менее я оставлю ее у себя, — и он положил находку Тэба в спичечную коробку, куда раньше уже был положен ключ.

— А теперь пойдемте, Тэб!

Они вышли из подвала на ярко залитую солнцем улицу и невольно улыбнулись, посмотрев друг на друга: такой контраст с этим ясным солнечным днем представляли их небритые, усталые от бессонной ночи лица.

Придя домой, Тэб нашел Рекса спящим в гостиной на диване. Он спал в одежде, в комнате ярко горела лампа.

— Я ждал вас до трех часов, — зевая, проговорил проснувшийся Рекс. — Удалось ли найти Вальтерса?

— Пока нет. Я расстался с Карвером всего десять минут назад… Он подозревает Брауна… Его перчатки мы нашли в подвале…

— Брауна, приехавшего из Китая? Как все это ужасно! Я старался всю ночь не думать об этом, но не мог… С ума можно сойти…

— Все же я должен сообщить вам приятное известие: мы нашли завещание вашего дяди. Конечно, я сообщаю вам это неофициально…

— Вы нашли завещание? Похоже, мне ничего не досталось… Кому же завещано все богатство — приюту для бездомных собак или яслям для котят?

— Все состояние завещано некоему толстому молодому архитектору… Я уже с грустью думаю о том, что нам скоро придется расстаться… Быть может, вы все-таки пригласите меня когда-нибудь к себе… Или, может быть, сделавшись богачом, вы не пожелаете больше со мной знаться?

Рекс нетерпеливым жестом остановил его.

— Я думаю сейчас не о деньгах!..

Тэб проспал четыре часа. Когда он проснулся, Рекса уже не было дома.

А когда он вышел на улицу, то стал свидетелем того, как специальные воскресные издания, осветившие подробности убийства Джесса Трэнсмира, раскупаются нарасхват.

Тэб пришел в редакцию «Мегафона», набросал краткий рассказ о ночном происшествии и направился в Майфильд. Карвера там не оказалось, а охранявший дом полицейский отказался его пропустить. Тогда он направился на квартиру Карвера и застал его за бритьем.

На вопрос Тэба, удалось ли напасть на следы Феллинга и Брауна, сыщик ответил:

— Нет. Я считаю, что найти Брауна будет гораздо труднее, ибо в этой стране его никто не знает. Что же касается Феллинга-Вальтерса, то, к сожалению, его нам тоже не удалось обнаружить, хотя нам известны почти все его друзья и знакомые. Все они утверждают, что давно его не видели. Шофер такси, на котором он скрылся, сообщил, что отвез его на Центральный вокзал. По дороге они останавливались, чтобы купить пассажиру шляпу.

— У вас за это время появились какие-нибудь новые версии?

Карвер какое-то время пребывал в глубокой задумчивости. Этот худощавый человек высокого роста, казалось, не отличался поспешностью движений и быстротой реакции.

— Есть много догадок, — произнес он наконец, — но все они не выдерживают критики…

— А вам не приходило в голову, что выстрел мог быть произведен через вентиляционное отверстие?

— Да, я об этом подумал, после того как мы с вами расстались, и вернулся в подвал, чтобы еще раз осмотреть вентилятор. Металлическая доска не почернела, что непременно случилось бы, если бы через одно из отверстий стреляли… Кроме того, пуля, найденная в теле старика, не могла по размеру пройти сквозь такое отверстие. Нет, убийство было совершено в самом подвале.

Тэбу хотелось еще кое о чем узнать, и он направился за город к кухарке Трэнсмира. Оказалось, что полиция ее уже допрашивала, и она не могла сообщить ему почти ничего нового.

— Это был мой выходной день, сэр, — рассказывала Тэбу пожилая и степенная на вид женщина. — Господин Трэнсмир сказал, что уезжает из города, хотя вряд ли он действительно думал уезжать… Он уже несколько раз толковал об отъезде, но Вальтерс сказал мне, чтобы я не обращала на это внимание… Ведь я никогда в глаза не видела господина Трэнсмира.