Эльк достал из кармана лист бумаги, расправил его и, надев очки, начал объяснять:

— Я собрал сведения обо всех отлучках Беннета из дому. В прошлом году старика не было дома пятнадцать раз, и каждый раз, когда он отсутствовал, где-нибудь совершалась крупная кража со взломом…

— И какое вы сделали из этого заключение? — нервно спросил Дик.

— Я предлагаю, — решительно заявил Эльк, — арестовать Беннета, если он не сможет объяснить свое отсутствие. Я не знал ни Шауля Морриса, ни Гарри Лайма. Они работали до того, как мне стали поручать серьезные дела. Но если я не ошибаюсь, то Шауль Моррис не так уж мертв, как ему следовало бы быть. Я, пожалуй, навещу братишку Беннета и… может быть, тогда кое-что воскреснет!

Глава 8

Было раннее утро. Джон Беннет работал в своем саду, когда появился Эльк. Инспектор сразу приступил к делу.

— В квартире лорда Фармлея с субботы на воскресенье была совершена кража со взломом. По всем признакам между двенадцатью ночи и тремя часами утра. Взорван сейф и выкрадены важные документы. Я вас спрашиваю, мистер Беннет, где вы были прошлой ночью?

Беннет смотрел сыщику прямо в глаза.

— Возвращался из города. В полночь я разговаривал с полицейским в Доркинге. В два часа был в Кингсбридже, где также беседовал с постовым.

Эльк задумался, а потом предложил:

— Моя машина здесь, не хотите ли поехать со мной и поговорить с этими ребятами?

К его великому изумлению Беннет тотчас согласился.

В Кингсбридже постовой полицейский полностью подтвердил показания Беннета. Тот же результат был и в Доркинге. Эльк приказал шоферу ехать обратно в Хорсхем.

— Прошу прощения, мистер Беннет, — извинился Эльк. — Вы в достаточной мере знаете мою работу, чтобы понять меня.

— Я не обижаюсь, — проворчал Беннет. — Служба есть служба. Но ведь я имею право спросить, почему из всех людей вы заподозрили именно меня?

— По двум причинам. Вы таинственный человек, и никто не знает, чем вы зарабатываете свой хлеб насущный. Вы нигде не работаете, но временами исчезаете из дома, и никто не знает, куда. Будь вы молоды, я бы еще понял, хотя вы и не такой человек… Это во-первых. А во-вторых, каждый раз, когда вы пропадаете, где-нибудь происходит крупная кража со взломом. Последнее ограбление лорда Фармлея совершено специалистом. И это очень похоже на работу Морриса.

Эльк пристально следил за Беннетом, но у того не дрогнул ни один мускул на лице.

— Я припоминаю Морриса, — медленно произнес он. — Я никогда не видал его, но слышал о нем. Так он был похож на меня?

Эльк закусил губу.

— Если вы что-нибудь слышали о Моррисе, то должны знать, что он никогда не попадал в руки полиции, его никто не видел, кроме собственной банды, и поэтому его никто не может опознать.

— Я на вас не в обиде, — после продолжительной паузы сказал Беннет. — Мой образ жизни действительно подозрителен, но у меня есть на это причины. Что же касается взломов, то я ничего о них не знаю. И прошу не сообщать о нашем разговоре моей дочери, потому что… ну, вам, я думаю, незачем объяснять, почему?

Когда автомобиль подъехал к даче, они увидели у садовой калитки Эллу. При виде инспектора с ее лица моментально исчезла улыбка. Эльк инстинктивно почувствовал, что девушка опасается за брата.

Вечером сыщик в полнейшем унынии сознался Дику в своей ошибке.

— Не понимаю, почему именно Беннет пришел мне на ум. Кажется, я опять начинаю делать ошибки молодости… О, я вижу, вечерние газеты уже объявили о краже?

— Да, но они не знают, что украдено, — ответил Дик. — Это должно оставаться тайной. По делу Гентера нет ничего нового?

— К сожалению, нет. Поиски этого бродяги Карло пока безрезультатны. А жаль, так как он, по-видимому, играет важную роль в организации.

Вернувшись в полицейское управление, Эльк долго сидел за письменным столом, погруженный в свои мысли. Затем позвонил, и в комнату вошел его помощник Бальдер.

— Принесите мне весь имеющийся у нас материал по взломщикам сейфов, — приказал инспектор.

Бальдер ушел и отсутствовал довольно долго. Вернулся он с внушительной кипой бумаг, фотографий и отпечатков пальцев.

— Вы можете идти, Бальдер. Ночной дежурный потом отнесет все обратно.

Эльк просмотрел уже почти всю пачку, когда его внимание привлек снимок молодого человека с волнистыми волосами и длинными свисающими усами. Внизу было напечатано: «Гарри Лайм».

Инспектор открыл папку и стал знакомиться с делом. Особое внимание он уделил описанию внешности преступника.

«…Рост 5 футов и 8 дюймов. Глаза серые. Зубы хорошие. Волосы каштановые, волнистые, длинные. Лицо круглое. Усы опущенные. Ноги и руки нормальные. Говорит литературно, красивый почерк. Выдает себя за чиновника, сборщика налогов, санитарного инспектора. Владеет в совершенстве французским и итальянским языками. Не пьет. Играет в карты, но не игрок. Родственников не имеет. Прекрасный организатор…»

В другой бумаге красными чернилами, которыми обыкновенно вписывали окончание карьеры преступника, значилось: «Умер на воде 1 февраля 1898 года во время кораблекрушения почтового судна».

Инспектор перевернул страницу, чтобы узнать подробности преступлений умершего. В этом отделе была отражена вся его биография. В реестре особых примечаний было сказано: «Взломщик. Опасен. Имеет при себе огнестрельное оружие. Работает один. Замечен с женщинами. На левой кисти руки татуировка, изображающая лягушку…»

Эльк даже привстал от удивления. Затем быстро вернулся к описанию преступника, но там о татуировке ничего не говорилось.

Внимательно просмотрев все дело, он нашел описание телесных примет, поскольку в то время еще не брали отпечатков пальцев, но и там о татуировке не упоминалось.

Сыщик некоторое время сидел задумавшись, потом на последнем листе сделал приписку: «Возможно, этот человек еще жив», — и подписал свои инициалы.

Глава 9

Когда Эльк делал эту запись, раздался телефонный звонок. Инспектор однако спокойно дописал, промокнул написанное и затем снял трубку.

— Полковник Гордон приказывает вам немедленно приехать к нему на дом. Дело весьма спешное, — сообщил мужской голос.

— Хорошо, — ответил Эльк и, взяв шляпу и зонтик, вышел на улицу.

Сев в первое попавшееся такси, он дал шоферу адрес. Шофер был уже немолодой и, по-видимому, выпивший. Он проехал мимо дома Гордона и остановился только после того, как Эльк накричал на него.

Дожидаясь сдачи, инспектор по привычке посмотрел вдоль улицы. Перед домом Дика стоял автомобиль с полупритушенными фарами. В этом, конечно, ничего странного не было, но два типа, прислонившиеся к изгороди садика возле подъезда, выглядели довольно подозрительно, Эльк отступил на шаг и заметил на противоположной стороне еще двух типов.

Такси, в котором он приехал, остановилось перед домом какого-то врача, и сыщик, не долго думая, позвонил в его дверь. К счастью, врач оказался дома. Инспектор предъявил удостоверение. Через несколько секунд он связался с центральным полицейским участком.

— Это инспектор Эльк, — быстро сказал он и назвал свой номер. — Пришлите немедленно всех свободных людей с обоих концов улицы Харлей-Террас к дому номер тридцать восемь. Перекройте улицу, как только увидите мой сигнал — два длинных и два коротких световых знака. Когда смогут прибыть ваши люди?

— Через пять минут, мистер Эльк. Как раз заступает ночная смена и у меня здесь имеется два грузовика.

Сыщик положил трубку и вышел в переднюю.

— Надеюсь, ничего особенного не случилось? — спросил взволнованный врач.

— Надеюсь, — ответил Эльк и вынул револьвер. — Однако, если я вызвал отряд только ради пары невинных болванов, которые прислонились к решетке на Харлей-Террас, то для меня это может иметь неприятные последствия.

Он подождал пять минут и вышел из подъезда. Четверо типов стояли на своих местах.

В это время с обеих сторон улицы появились грузовики. По световому сигналу Элька они остановились поперек дороги. Дежурившие типы моментально бросились к своему автомобилю. Как только их машина тронулась, передний грузовик сдал немного назад. Послышался звон разбитого стекла, и автомобиль с неизвестными, врезавшись в грузовик, остановился.

Когда Эльк подошел, все пятеро были уже в руках полицейских. Арестованные не сопротивлялись. Одному из них, шоферу, который старался незаметно выбросить револьвер, надели наручники. В участке Эльк стал внимательно рассматривать задержанных. Четверо явно принадлежали к породе бродяг. Пятый, шофер с русской фамилией Литнов, был небольшого роста, с острым, бегающим взглядом.

— Завернуть рукава, — скомандовал Эльк.

— Не трудитесь, — ответил шофер, который, по-видимому, был руководителем шайки. — Мы все хорошие «лягушки».

— Хороших «лягушек» не бывает. Есть плохие и очень плохие! Отведите их в камеры, сержант, и держите отдельно друг от друга. Литнова я беру с собой в главное управление.

— Что все это значит? — с беспокойством спросил тот. — Вы не имеете права применять в Англии третью степень.

— Закон недавно изменен, — сообщил Эльк и вновь защелкнул на нем наручники.

На следующий день, когда Литнова привели в кабинет инспектора, арестованный готов был рассказать все.

Сыщик отправился к Гордону с докладом.

— Пока не заметил подозрительных субъектов, я и не предполагал, что это заговор против меня. Достойная работа. Вы меня, конечно, не вызывали. Невольная ошибка водителя такси оказала мне огромную услугу.

— Кто вам передал приказание явиться ко мне?

Эльк пожал плечами.

— Я не знаю. Мне кто-то позвонил по телефону. Литнов же получил письменное распоряжение по почте, подписанное «седьмым номером». В нем указывалось время и место, куда надо было доставить машину. Автомобиль принадлежит «лягушкам». Литнов каждую неделю получает определенную сумму, чтобы содержать его в порядке. А вообще он работает водителем грузовика в Хэронском клубе. Он говорит, что в Лондоне по разным гаражам находится еще с двадцать машин, и каждая имеет своего шофера, который раз в неделю является в гараж чистить ее.

— Хэронский клуб — это танц-бар, в котором бывают Леу Брэди и Лола, — заметил Дик.

— Об этом я и не подумал, — медленно произнес Эльк. — Правда, это еще не значит, что дирекции клуба известно о вечерних делах Литнова. Я наведаюсь в это заведение.

Он однако был избавлен от такого труда. Утром в управлении ему доложили, что с ним хочет поговорить какой-то господин.

— Моя фамилия Хагн. Я директор Хэронского клуба, — представился тот. — Как мне стало известно, с одним из моих людей случилась неприятность.

Хагн был высоким красивым шведом. Говорил он на английском без малейшего акцента.

— Каким образом вы узнали об этом, мистер Хагн? — спросил Эльк подозрительно. — Ваш человек со вчерашнего дня находится под замком, и он ни с кем не разговаривал.

Хагн улыбнулся.

— Один из моих кельнеров видел, как его в наручниках отправляли в участок. А поскольку Литнов сегодня не явился на службу, то можно было сделать единственное заключение. Так что же он натворил, инспектор?

— К сожалению, я вам этого сказать не могу.

— А можно с ним повидаться?

— Тоже нет. Но он хорошо спал и посылает своим друзьям привет.

Хагн как будто успокоился.

— Но могу я хотя бы узнать, куда он девал ключ от угольного погреба? Для меня это очень важно.

Эльк стоял в нерешительности.

— Я могу его спросить об этом, — ответил он наконец.

Оставив Хагна под наблюдением своего письмоводителя, сыщик отправился через двор в камеру к Литнову.

— Один из ваших друзей навестил меня, — обратился к нему Эльк. — Он хочет знать, куда вы девали ключ от угольного погреба?

Лишь на мгновение небольшая искорка вспыхнула в глазах арестованного, но от полицейского это не ускользнуло.

— Скажите ему, что я оставил его в Яндсуорте, — ответил задержанный.

Эльк передал это Хагну, а затем вернулся к камерам и вызвал смотрителя.

— Литнов спрашивал вас, куда его отсюда переведут?

— Да, господин инспектор, — ответил чиновник. — Я ему сказал, что его отправят в Яндсуорт. Мы это обычно сообщаем арестованным, чтобы они могли уведомить своих родственников.

Эльк торжествовал.

В тот же день после обеда из ворот тюрьмы в направлении Яндсуорта выехала арестантская карета. На одном из перекрестков с ней столкнулся неосторожно управляемый автомобиль, помял ей один бок и сломал колесо. Моментально со всех сторон подбежали какие-то странные люди. Казалось, все бродяги на свете собрались здесь. Они взломали дверь кареты и выволокли надзирателя. Но тут же оттуда стали выскакивать полицейские, а из переулков выехали конные с дубинками. Не прошло и трех минут, как большинство бродяг было схвачено и отправлено в полицейское управление. Лишь немногим удалось уйти. Дик Гордон наблюдал за операцией с крыши автобуса, заполненного полицейскими.

— Арестовали кого-нибудь важного? — спросил он, когда все закончилось.

— Об этом пока рано судить. С виду они все похожи друг на друга. Литнов, по всей вероятности, уже в Яндсуорте. Я его отправил в закрытом полицейском автомобиле задолго до того, как выехала карета.

В полицейском управлении Эльку доложили, что с ним хочет переговорить один из арестованных. Полицейский привел дебелого, обросшего бородой мужчину в грязной одежде и разорванной шляпе, надвинутой на глаза.

— Ну, «лягушка», — всматриваясь в него, сказал Эльк, — что ты мне проквакаешь?

— Квакать? Это хорошо, — усмехнулся тот, и при звуке его голоса сыщик вздрогнул. — Господин инспектор, не считаете же вы в самом деле, что ваш старый полицейский автомобиль достигнет Яндсуорта?

— Кто вы такой?

— Они решили заполучить Литнова обратно, потому что хотят его убить, — продолжал бродяга. — И если этот дурак думает, что Лягушка только из любви к нему поднял всю эту кутерьму, то он жестоко ошибается.

— Броад! — узнал наконец Эльк бродягу.

Американец послюнявил палец и стер изображение лягушки со своей руки.

— Я вам потом все расскажу, мистер Эльк, а сейчас примите дружеский совет и позвоните в Яндсуорт.