— Я была достаточно глупа, чтобы выдать тебе свою основную доверенность. Ты продал недвижимость?

Он был так поражён логикой её мысли, что ответил откровенно:

— Там заявили что-то вроде возражения, так что я не смог продать…

— Только на это я и надеялась.

— Что?! — закричал Дигби, вставая.

Но она снова заставила его сесть повелительным жестом руки. Дигби подчинился, будто загипнотизированный. Эта старуха осмеливалась приказывать ему. Он дал ей морфий, чтобы успокоить её, а она вновь взялась за старое — хочет им повелевать.

— Почему возникли препятствия с продажей недвижимости?

— Потому что идиот Солтер поклялся в том, что ребёнок ещё жив. Тот самый ребёнок, который утонул двадцать лет назад.

Мать улыбалась, и это привело Дигби в ещё большее изумление.

— Я тоже знаю, что девочка жива.

— Ты с ума сошла, старая дура. Та маленькая паршивка двадцать лет назад утонула!

Но старуха, казалось, не слушала его. Она вся была погружена в себя.

— Мне так хотелось бы узнать, как её спасли. Ты сам во всём виноват. К тому же, ты её орудие, дружок!

— Или ты мне всё расскажешь, что знаешь, чертовка, или я тебя заставлю пожалеть о том, что вообще открыла рот, — шипел вне себя от злости Дигби.

— Ты сам сделал у неё отметину, по которой её узнали. Теперь ты всё понял?

— Какую отметину? Ты что, бредишь?

— Не помнишь, Дигби? — старуха говорила, наслаждаясь его смущением. — Жил-был хороший ребёнок, которому злой мальчишка ожёг руку, вдавив в неё раскалённую монету…

Гроут вдруг всё вспомнил. И большую комнату со старомодной мебелью, и ласковую девочку, и её дикий крик от боли. Он вспомнил даже маленькую спиртовку, на которой накалил полшиллинга.

— Боже мой! Этого не может быть.

Ещё секунду он смотрел на искривлённое в злорадной улыбке лицо матери, а затем вышел, сильно хлопнув дверью. Ему нужно было подумать. Он вошёл в комнату, но тут его размышления прервал шум у окна. Он отодвинул портьеру — и у порога своего дома увидел нежданных гостей. Это были Джим, старый Солтер, а с ними не менее десяти сыщиков. На их звонки никто не отвечал, и они уже принялись ломать парадную дверь. Больше пяти минут она не выдержит. Именно столько времени отпущено ему для того, чтобы всё решить с Евой.

— Ева, откройте дверь. Мне нужно с вами поговорить. Вам нечего меня бояться — ваши друзья уже ломятся в мою дверь. Сейчас мне важно только одно, чтобы вы ничего лишнего не болтали.

Ева не отвечала. Тогда Дигби ударом плеча выбил дверь и буквально вломился в ванную комнату.

— Не трогайте меня! Клянусь вам, что я вас не выдам, — от страха голос Евы задрожал, когда она увидела в руках Гроута блестящий металлический предмет. Не слушая её, он быстро сделал укол в руку.

— Вот теперь отлично, И вам будет хорошо, и мне спокойнее. А через несколько минут мы вместе пойдём.

Но Ева уже плохо понимала, что говорил Дигби. Всем её телом овладела непонятная слабость, какая-то апатия. Если бы сейчас её спросили, что с ней случилось минуту назад, она не дала бы вразумительного ответа. Правда, она помнила, что ей сделали укол, хотя боли не было никакой. Ею владело полное безразличие.

— Теперь будьте умницей, наденьте вашу шляпу, и мы пройдём недалеко отсюда. Они спустились по подземному переходу в гараж. Здесь стояла одна машина-фургон, какие обычно употребляют торговые фирмы для развоза продуктов.

— Теперь садитесь в автомобиль, только не на сидение, а опуститесь на пол.

Ева выполняла все команды без сопротивления, не способная оценить ни своих действий, ни действий своего спутника. А Дигби тем временем переоделся в униформу водителя и сел за руль. Машина выехала в глухой переулок, где их никто не заметил. И двинулась к центру города. По дороге Дигби основательно заправил фургон бензином — предстояла дальняя дорога, и к ней следовало подготовиться.

Когда они достигли предместья, Дигби сделал другой укол Еве, которая находилась, по-прежнему, в полусонном состоянии.

— Ой, больно, — только и сказала она.

На окружной дороге их остановила полиция. На вопрос Дигби, в чём дело, полицейский объяснил ему, что разыскивается господин с дамой. К нему вопросов нет, можно ехать дальше. Сержант даже не потрудился заглянуть в автомобиль с надписью крупной лондонской мебельной фирмы. Дигби был взволнован не на шутку. Если такие посты расставлены по всем дорогам, то ему, наверняка, далеко не уйти — не все такие лопухи, как этот полицейский. Выход только один — надо развернуться и ехать назад в Лондон. В этом направлении транспорт никто не станет проверять. Дигби так и сделал. Он беспрепятственно проскочил несколько полицейских постов и решил ехать в гараж, который он арендовал в другом конце города. В своё время он помог банде провернуть не одно дельце. Последний год гаражом никто не пользовался, но Джексон содержал его в порядке. Когда Дигби подъезжал к Уэсту, начал накрапывать дождь, и улица была совершенно пустой. Он беспрепятственно въехал в гараж, затем вышел на улицу, чтобы проверить нет ли слежки, и успокоился.

Теперь можно заняться Евой. Она казалась совсем разбитой и уставшей от изнеможения. Он помог ей подняться наверх, усадил в кресло. Затем зажёг газовую лампу, чтобы обогреть помещение.

— Как вы сейчас себя чувствуете?

— Хорошо.

— Тогда займитесь туалетом, а я пойду куплю чего-нибудь поесть.

Когда Дигби вернулся из магазина, Ева умывалась, В её движениях было что-то по-детски беспомощное. Человек менее жестокий, чем Гроут, наверняка не выдержал бы этого зрелища. Но он был не таков. У него мелькнула даже мысль ввести ещё одну дозу наркотика, но решил подождать. Ева есть отказалась, сославшись на усталость. Она тут же расположилась на кушетке и через минуту уже спала. Дигби долго стоял над постелью, размышляя. Теперь любимая девушка была в его власти. Но, как ни странно, ему не хотелось торопить события. И этому было своё объяснение. Сейчас его занимали дела поважнее. Он попал в кольцо, которое с каждой минутой будет стягиваться всё плотнее. Но сдаваться он не собирался. Его согревала мысль о прекрасной плантации в Бразилии, где он думал провести остаток своих дней.

Глава 31

Ещё одна загадка разгадана

— Как, Джейн Гроут мертва?

Это известие поразило леди Мери. Вместе с Джимом они сидели в конторе мистера Солтера. У него был усталый вид.

— Врачи думают, что она приняла слишком большую дозу морфия.

Леди Мери долго молчала.

— Как жаль, что всё в жизни так грустно заканчивается. Мне кажется, что пришло время рассказать вам всё о «синей руке».

— Вы думаете, это поможет нам в поисках преступников?

— Вряд ли, но я вам должна об этом обязательно рассказать. «Синяя рука» была направлена не против Дигби Гроута, а против его матери. Я сделала грубую ошибку, думая, что всё зло исходит от старухи. И была очень поражена, когда узнала, что всё обстоит наоборот.

Последовало долгое молчание.

— Наберитесь, Джим, терпения и выслушайте меня. Я была очень молода, когда вышла замуж. Моему отцу, бедному дворянину, было очень трудно сохранить за собой заложенное родовое поместье, хотя жили мы очень скромно. Тогда он познакомился с отцом Джонатана, и они сговорились поженить детей. Своего жениха я никогда раньше не видела и познакомилась с ним за неделю до свадьбы. Это был человек холодный и жестокий. С годами к этим недостаткам прибавились раздражительность, пессимизм, вызванные болезнью сердца. Мой муж мог бы сделать меня счастливой, имея такое богатство, но этого не случилось. Мне даже казалось, что он меня ненавидит за то, что я принадлежу к высшему классу. Рождение дочери тоже не сблизило нас. Именно в это время я познакомилась с его сестрой, которая прежде была замешана в какой-то скандальной истории. Джейн была странным человеком с неуравновешенным характером. Бурное веселье часто сменялось у неё меланхолией и даже какой-то мрачностью. К тому же, она уже в то время употребляла морфий, правда в небольших количествах. Но это было не единственной её отрицательной чертой. Как-то вместе с ней мы пошли за покупками. В магазине ничего не приобрели и решили зайти на склад. Я была там впервые. Проходя по отделению шелков, Джейн вдруг сунула мне что-то в муфту. Почти тотчас же меня пригласили пройти в контору управляющего. Я была ошеломлена и только помнила просьбу Джейн не называть своего имени. Там нас допрашивал какой-то старик. Я назвалась именем моей служанки Медж Бенсон. И хотя мне было очень стыдно, ни в чём не призналась. Управляющий вернулся с полицейским, которому меня и передал. На другой день я предстала перед судьёй.

Я ничего не отрицала, будучи уверенной, что Джейн сдержит своё обещание и добьётся моего освобождения. Но она солгала, и мне присудили месяц исправительного дома.

Но это была не последняя её подлость по отношению ко мне. Я уже две недели, как находилась в Хеллоуейской тюрьме, когда она меня навестила. Там нас заставляли работать. Я красила материю. Когда я вошла в комнату для свиданий, то Джейн впилась взглядом в мои перепачканные краской руки и с отвращением сказала: «Как ужасно, твои руки синие». Впоследствии именно этот цвет я и выбрала как знак отмщения. При этой встрече в тюрьме Джейн обещала рассказать моему мужу всю правду. Кроме того, боясь, что кто-нибудь узнает, где я нахожусь, она отправила моего ребёнка со служанкой в Маргейт. Чем это всё окончилось, вы знаете. Но вместо того, чтобы признаться моему мужу в совершённой краже, Джейн вновь солгала, и мужа моего это так взволновало, что он умер от разрыва сердца. Обо всём этом Джейн рассказала мне в письме в очень грубой форме. Мне показалось, что оно было написано в такой манере, чтобы нанести мне как можно больнее удар. Но я всё перенесла. Я не доверяла Джейн больше, сомневалась и в том, что мой ребёнок погиб. Не покидала меня мысль и о мщении. Я хотела, чтобы знак «синей руки» заставил Джейн признаться в содеянной подлости. Но я не достигла своей цели.

Солтер, который в течение всего разговора между Джимом и леди Мери молчал, подвёл итог:

— Теперь разгадана последняя загадка.

Глава 32

Дигби делает предложение

Ева проснулась и тщетно пыталась вспомнить, что с ней произошло. Последнее, что запечатлелось в её памяти, это сцена в её комнате, когда Дигби Гроут подошёл к ней с блестящим предметом в руке. Девушка села в постели, но почувствовала страшную головную боль. Пришлось вновь лечь. Где она, что с ней произошло? Ева оглянулась вокруг. Небольшая комната была просто, но прилично обставлена. Хорошо бы сейчас принять ванну. Шатаясь, Ева подошла к окну. Перед ней открылась скучная панорама — серые стены домов. Скорее всего, она в Лондоне. Попыталась открыть дверь, но та оказалась запертой. Но тотчас щёлкнул замок и вошёл Дигби, Ева не сразу его узнала в шофёрском платье и без усов.

— В каком вы виде?! — не отвечая на приветствие, зло бросила она. — И зачем вы меня сюда привезли?

— Не шумите. Если я вам сейчас всё расскажу, вам легче от этого не станет. Будьте благоразумной и давайте завтракать.

Дигби пристально посмотрел в её глаза как врач. Наркотики ещё действовали.

— Я хочу кое-что объяснить вам. Мои дела очень плохи и мне надо бежать.

— И вы не вернётесь в свой старый дом?

— По всей вероятности, нет, — произнёс он иронически, — ваш друг Стейл вряд ли мне это позволит.

Ева перестала пить кофе:

— А что, он там? Расскажите мне о нём подробнее.

— Если вы думаете, что я буду петь дифирамбы вашему любовнику, то жестоко ошибаетесь. Лучше ешьте, вам ещё много понадобится сил.

Ева повиновалась. Наконец-то она начинала понимать в чём суть дела. Дигби бежал и захватил её с собой. Но почему она не противилась? Ева потёрла руку, которая ещё болела от укола.

— Знаете, Ева, я решил на вас жениться.

— На мне? А я не намерена выходить за вас.

— А меня это как-то не волнует. Надеюсь, вы догадываетесь, что произойдёт, если вы откажетесь.

— А я всё равно за вас не выйду, — сказала она решительно. — И никакие угрозы не повлияют на меня.

— Вы ведёте себя неумно. Я располагаю средствами, которые заставят вас посчитать за счастье моё предложение. Известно ли вам, что я ни перед чем не остановлюсь?

Дигби говорил решительно, взвешивая каждое слово. Ева понимала, что он не шутит, и побледнела.

— Мне нужно на вас жениться. И вы или принимаете моё предложение, или сами вините себя за последствия отказа. А каковы они будут, можете себе представить.

Ева встала и с презрением посмотрела на этого «джентльмена».

— Да, я в вашей власти. Делайте, что хотите, но помните, что в полном сознании я не подчинюсь вашей воле. Вчера вы меня одурманили и, вопреки моему желанию, привезли сюда. Так вот, Дигби Гроут, вы вновь можете меня привести в такое же состояние, но знайте, — рано или поздно вы ответите за свои злодеяния.

Ева повернулась, чтобы выйти из комнаты, но он с силой привлёк её к себе.

— Если пикнете, я вас убью.

Она холодно взглянула на него.

— Вы — трус, не бойтесь, я не стану кричать.

Он сделал ей снова укол.

— Если со мной что-нибудь случится, — сказала она угасающим голосом, — я покончу с собой на ваших же глазах.

Это было для него чувствительным ударом, так как угрожало его личной безопасности. Если она покончит с собой, попробуй в этой ситуации докажи, что не он убил её.

Глава 33

Дама в чёрном

После обеда у Дигби был гость. Очевидно, этот человек хотел нанять гараж, так как он осведомлялся в некоторых домах раньше, чем появился в этой квартире. Это был Вилли, который прибыл тотчас же, получив телеграмму от хозяина.

— Всё в порядке? — спросил Дигби.

— Если за дело берусь я, — можете быть спокойны. Со мной три человека, которые, уверен, пригодятся вам. Это Бронсон, Фуэнтес и Сильва.

Дигби одобрительно кивнул головой. Особенно ему нужен был Бронсон. Прежде он был военным лётчиком и оставил службу при каких-то подозрительных обстоятельствах. Дигби и раньше давал ему поручения. Остальные ему были известны как приятели Вилли. А у того плохих приятелей не бывало.

— Бронсон должен находиться в поле недалеко от Регби. Чтобы мне туда попасть, придётся прибегнуть к небольшому маскараду. Сперва я, переодетый старухой, поеду на север. Автомобиль должен ждать в миле от станции. Фуэнтес должен любым путём остановить в нужной точке поезд. Когда ему это удастся, пусть удирает. На этой карте нанесены все детали. Автомобиль поставьте в конце улицы, которую я обозначил буквой Д. Кстати, дом в хорошем состоянии?

— Он порядком запущен.

— Но не хуже, чем Кеннет-Холл. Для наших целей он вполне пригоден. Девушку подержите там ночь, а утром отправите в Кеннет-Холл. Я её там встречу. А завтра после обеда летим в море.

— А что будет делать Бронсон?

— Я сам найду для него дело.

Дигби не хотел делиться своими планами до конца даже с Вилли.

— Ещё вопрос. Каким образом вы попадёте в Кеннет-Холл?

— Это уже моя забота. Я ночью приеду туда на автомобиле. Вилли, вам не кажется, что вы стали чересчур любопытным?

— Ничуть. Просто я хотел бы, чтобы у вас не было проколов. Почему бы вам не захватить девушку с собой?

— Потому что я хочу, чтобы она поехала единственной безопасной дорогой. Если нас кто-то выследит, то мы всё равно успеем улететь раньше, чем нас задержат. Я буду на месте до утра и всё выясню. В этом случае я могу полагаться только на себя. Надеюсь, всё понятно?

— Вполне, друг мой. А как обстоят дела с выплатой гонорара?

— У меня деньги с собой, — сказал Дигби. — У вас не будет оснований жаловаться. Мы ещё поживём в своё удовольствие.

У Евы разламывалась голова. Она несколько раз безуспешно пыталась вспомнить, что с ней случилось, но от усилий только сильнее ломило затылок. Перед глазами мелькало лицо Дигби, но она почему-то путала его с Джимом. Малейшее усилие вызывало острую боль. Хотелось только лежать. Вдруг она почувствовала укол в руку и вновь провалилась в беспамятство. Когда она проснулась, ей стало ещё хуже. Она не выдержала и застонала.

— У вас боли? — донёсся откуда-то голос.

— Раскалывается голова…

Дигби заставил её выпить что-то горькое. Его начинало пугать состояние Евы. Она была бледна, еле прощупывался пульс. Если продолжить «лечение» в том же духе, недалеко до летального исхода. А это не входило в его планы. Принятое лекарство хорошо подействовало на девушку — лицо постепенно приобретало естественные краски, ослабели головные боли. Еве стало так хорошо, что она готова была благодарить своего мучителя. Затем она погрузилась в целительный сон. Только после этого Дигби облегчённо вздохнул и принялся вновь за работу.

Ему удалось взять из банка все деньги «тринадцати» и обменять их на американские доллары. Сейчас буквально весь квадрат стола был покрыт аккуратно разложенными пачками по 5 тысяч долларов в каждой. Пересчитав их ещё раз, он разложил их по многочисленным карманам специально сшитого пояса и накрепко перетянул им талию.