Драмокл (сборник)

Друзилла, помедлив, сказала:

– Король представил официальное объяснение.

– Отмеченное печатью Максова воображения.

– Оно и впрямь притянуто за уши, – согласилась Друзилла. – Если честно, я очень встревожена. Тридцать лет мира, начало новой эры прогресса – и вдруг такое. Я пыталась дозвониться отцу, но он не берет трубку. Все это совсем на него не похоже. Должно же быть какое-нибудь разумное объяснение!

– Оно есть, – сказал Чач. – И его нетрудно увидеть такой женщине, как ты, которая прекрасно разбирается в движениях планет.

– Ты же знаешь, что я не верю в астрологию.

– Я тоже. Но астрономия – совсем другое дело, верно?

– К чему ты клонишь?

– Дело в том, что сейчас, впервые за тридцать лет, расположение планет на орбитах наиболее благоприятно для вторжения флота с Глорма.

– Ты думаешь, Драмокл ждал такого случая все эти годы?

– Да, а также официальных торжеств, отдавших в его власть всех местных королей.

Друзилла подумала и покачала головой:

– Драмокл не такой хитрый, да и терпения у него не хватило бы. – Однако в голосе ее звучала нотка неуверенности, и Чач тут же уцепился за нее:

– А что ты на самом деле знаешь о нем, Дру? Для тебя он всегда был любимым папочкой, не способным ни на что дурное. Любовь застит тебе глаза. И даже теперь, когда его поступки вопиют о предательстве, ты отказываешься поверить очевидному.

– Драмокл – предатель? О нет!

– Твои чувства делают тебе честь, радость моя. Но не забудь: ты не просто его дочь, ты – жрица Великой Богини, присягавшая служить свободе и правде. Да будь на месте Драмокла любой другой король, ты заклеймила бы его, не задумываясь! И только потому, что он твой отец, ты обманываешь себя всякими уловками.

Губы у Друзиллы задрожали. Принцесса отчаянно замотала головой:

– Ох, Чач, я пыталась убедить саму себя, что всему этому есть какая-то веская причина, что отец не преступил своей клятвы и не опозорил свое доброе имя. Но он захватил Аардварк и вторгся на Лекк!

– И к какому же выводу ты пришла? – спросил Чач.

– Я не могу больше притворяться, будто не вижу, что власть ударила ему в голову и его поразил вирус безумных амбиций. Будущее человечества очевидно – война, уничтожение и гибель. О, что же нам делать?

– Мы должны остановить его, – сказал Чач, – пока его безумие не ввергло Местные планеты в военную катастрофу. Он сам будет нам благодарен, когда придет в себя.

Друзилла встала. Лицо ее было полем сомнения, по которому черные гончие страха гнали белых оленей надежды.

– Но как?

– У меня есть план. Я знаю, как нам обуздать его амбиции и вернуть в прежнее состояние.

– Я не позволю причинить ему вред!

– Я тоже. – Принц увидел выражение лица Друзиллы и рассмеялся. – Конечно, мы с Драмоклом никогда особенно не ладили. Слишком уж мы разные. Но я всегда втайне восхищался стариком и с радостью отдал бы за него жизнь. В конце концов, он же мой отец, Дру!

В глазах у Друзиллы заблестели слезы.

– Что ж… Если это поможет воссоединению нашей семьи, все было не напрасно.

– Мне бы хотелось этого, Дру, – спокойно произнес Чач.

– Тогда даю тебе слово, брат, что последую твоему плану, если он не повредит отцу.

– Торжественно обещаю – не повредит.

– Что мне делать, скажи!

– Пока ничего. Мне нужно еще уладить кое-какие дела. Я дам тебе знать, когда наступит срок.

– Да будет так, – сказала Друзилла.

– Тогда до скорого. – Чач низко поклонился и вышел из палаты.

Глава 13

Внизу, в малом банкетном зале Тарнамона Вителло ужинал холодным пирогом с индюйволятиной. Индюйволы были уникальными гибридами индюка с буйволом, выведенными в Истраде. Методика скрещивания держалась в секрете, потому что владеть таким секретом было хорошо. Вителло нашел начинку съедобной и запил ее графинчиком опийного вина из маковых виноградников Цитеры.

– Налей нам еще, – велел он служанке. – В ваших краях вечерами прохладно, и человеку нужно принять на грудь, чтобы защититься от простуды. Защита! Кто имеет дело с сильными мира сего, тот сам сует задницу в петлю, как говаривали древние. Но разве не может низкорожденный возвыситься? Разве жизнь – всего лишь череда чужих удач? Дайте ему малейший шанс – и вы увидите, чего сумеет достигнуть Вителло!

– Что вы сказали? – спросила девушка-служанка.

– Я попросил еще опийного вина, – сказал Вителло. – Остальное был внутренний монолог, несмотря на цитаты.

– Вам не следует говорить с самим собой, – сказала девушка.

– С кем же мне, по-твоему, говорить?

– Со мной, конечно, раз я здесь.

Вителло пронзил ее взглядом, правда, довольно рассеянным. Если хочешь продвинуться в этом мире, от дела отвлекаться нельзя. Может ли он как-то использовать эту девушку «в контексте оснащения», согласно бессмертному выражению Хайдеггера, или же она простая статистка, не стоящая внимания?

– У меня голубые глаза и черные волосы, – сказала девушка. – Меня зовут…

– Не так быстро, – прервал ее Вителло. – Не надо имен. Ты просто служанка. Твое дело – принести мне вина и помалкивать.

– Я свои обязанности знаю. Но вы могли бы дать мне шанс, верно?

– Шанс? Слушай, девочка, здесь не я заправляю делами. Я даже не знаю, сумею ли удержаться на плаву в водовороте приключений Драмокловой семейки. Моя главная задача – остаться в живых. Скажу тебе по секрету: на самом-то деле я Чачу не нужен. Он сейчас думает иначе, но толку от меня никакого. Я всего лишь пешка в чужой игре. Не исключено, что меня убьют до того, как случится что-нибудь по-настоящему интересное.

– Я все понимаю, – сказала девушка. – Но разве вы не видите? Если мы объединимся, нас будет двое. Вместе мы сможем закрутить побочную сюжетную линию, и тогда от нас труднее будет избавиться.

Вителло не выглядел убежденным.

– Драмоклиды в состоянии избавиться от целых армий и даже планет. Это их мир, их правда, их реальность. Они сметут твою жалкую побочную линию без всяких колебаний.

– Не сметут, если мы станем им полезны. У меня есть план, который продлит наше существование.

– Фантазии служанки! – насмешливо промолвил Вителло.

– Пора бы вам уже понять, – сказала девушка, – что я не просто служанка. Я, между прочим, владею секретной информацией, касающейся судьбы Драмокла.

– Какой еще информацией?

– Всему свое время. Так мы объединяем усилия?

– Наверное, – сказал Вителло. – Давай-ка быстренько опиши себя, пока в повествование не вторглось какое-нибудь важное событие.

– Я среднего роста, у меня черные волосы и голубые глаза, округлые молодые груди, похожие на апельсины, великолепные мускулы, а также задница, при виде которой сам ангел зарыдал бы от восторга.

– Однако ты умеешь себя подать, – проворчал Вителло. Тем не менее он оглядел девушку и убедился, что она не врет. Заметил он также и другие детали, но будь он проклят, если станет терять время на размышления о них.

– Меня зовут Сорочка, – сказала девушка. – По-моему, вы должны на мне жениться. Тогда я буду участвовать в этой истории на законном основании.

– Жениться? – удивился Вителло.

– Кто здесь говорит о женитьбе? – вострубил жизнерадостный голос у него за спиной. Обернувшись, Вителло увидел, что в зал вошел священник – жирный, неопрятный, с красным лицом и носом картошкой. От священника разило перегаром. За ним следовали два неприметных свидетеля.

– Ну ты даешь! – восхитился Вителло.

– Умной статистке негоже зевать, когда появляется шанс на приличную роль, – сказала Сорочка. – Могу я представить тебя своей маме?

Вителло повернулся и увидел, как пожилая седовласая женщина возникла ниоткуда.

– Я в отпаде! – сказал Вителло, пожимая ей руку.

– Жаль, что мой муж не смог сегодня быть с нами, – сказала мама Сорочки. – Он отправился в якобы невинную увеселительную поездку в Ультрагнолл со своими старыми дружками из секретной службы, которые по чистой случайности являются также вероломными школьными дружками Драмокла.

– А вы тоже не теряете времени зря, – прокомментировал Вителло. – Дозволь вам банальную реплику, как вы тут же ее усложните.

– Я могу вам рассказать и кое-что поинтереснее, – сказала мама Сорочки. – Как раз вчера, когда я подслушивала дворцовый телефон, я услыхала…

– Заткнись, мать, – сказала Сорочка. – Это мой шанс, а не твой. Испарись, будь любезна, а потом я погляжу – может, и подыщу тебе чего-нибудь.

– Ты всегда была хорошей дочерью, – сказала мама Сорочки. – Помню, как…

– Еще одно слово, и ты вынудишь меня стать сиротой, – сказала Сорочка.

– Тебе ли на меня обижаться, юная леди! – возмутилась мама Сорочки. Но тем не менее поспешно принялась испаряться, пока не стала неотличима от серо-бурых занавесей, свисавших с закопченных стропил полутемного банкетного зала.

– Так-то лучше, – сказала Сорочка. – Два неприметных свидетеля здесь? Давайте, святой отец, приступайте к церемонии!

– Глазам своим не верю, – пробормотал Вителло.

– И правильно делаешь! – вскричал принц Чач, появляясь из-за пыльных кулис, где он скрывался в ожидании эффектной реплики. Принц повернулся к Сорочке. – Откуда ты взялась, девушка? Ты ведь даже не из нашего глормийского сюжета, верно?

– Позвольте мне объяснить вам, принц!.. – сказала Сорочка.

– Не утруждайся, – ответил Чач. – Я уже принял решение.

На мгновение все оцепенело в жуткой тишине. Чач, стоявший со скрещенными руками на каменном возвышении, казался совершенным воплощением высокомерия и хладнокровия Драмоклидов. Он приблизился к Сорочке неслышной индейской поступью, ставя ступни с носка на пятку.

– Погодите, принц, не спешите так! – взмолилась Сорочка.

– Помилосердствуйте! – крикнули хором неприметные свидетели.

Чач поднял руки. От головы и туловища его начало исходить зеленое сияние. Это был видимый знак той сверхъестественной силы, что позволяла всем членам Драмокловой семьи, какими бы разными ни были они сами и их судьбы, оставаться в центре межзвездной сцены.

Вителло, разинув рот, смотрел, как Сорочка, священник и свидетели стали испаряться. Их туманные фигуры корчились, выкрикивая неслышные мольбы, а затем пропали – винтики, которые Драмоклид счел ненужными для своей истории.

Чач повернулся к дрожащему Вителло.

– Ты должен понять, – сказал он тоном одновременно ласковым и твердым, – что это в первую очередь рассказ о Драмокловой семье, во вторую – о ее слугах и приближенных и лишь в третью, и то на дальнем плане и исключительно по нашему соизволению, о разной мелкой сошке, которая появляется на сцене в нужный момент и исчезает по нашему приказу. Мы выбираем этих людей, Вителло, и не в интересах моей семьи позволять всяким пробивным статисткам выступать со своими пошлыми вымышленными секретами. Я доступно излагаю?

– Простите, милорд, – полузадушенным голосом просипел Вителло. – Меня застали врасплох… Я был под мухой… Эта проклятая ведьма оказалась чересчур проворной для меня…

– Ладно, верный слуга, – прервал его Чач с ехидной усмешкой. – Ты дал мне повод сформулировать основные условия развития сюжета, и за это я тебе даже благодарен. Будь исполнителен, Вителло, будь скромен и ненавязчив, пока я не соизволю обратиться к тебе, и, если ты сыграешь свою роль хорошо, я подыщу тебе хорошенькую маленькую женушку. Но описана она, конечно же, не будет.

– Конечно, сир! – Вителло шмыгнул носом. – О, благодарю вас, благодарю!

– А теперь возьми себя в руки, дружище. Мой разговор с Друзиллой будет иметь интересные последствия. Я не стану сейчас в них углубляться, но у меня есть для тебя довольно важное поручение.

– Да, сир! – крикнул Вителло, бросаясь на пол к ногам принца Чача.

– Не скрою, – сказал Чач, – что поручение мое опасно. Но и награда будет немалой. Это шанс возвыситься, Вителло!

– Я готов, сир!

– Тогда выпусти изо рта мои шнурки и слушай внимательно.

Глава 14

Драмокл развалился на широченной водяной кровати в углу гостиной, расположенной в одной из малых башен Ультрагноллского дворца. В ногах короля сидела стройная менестрельша в традиционном одеянии, то бишь в красноватом с бежевым нижнем белье из домотканой материи. Она исполняла балладу, аккомпанируя себе на миниатюрных цимбалах. Солнечный свет, золотивший пылинки, струился сквозь высокие узкие окна. Драмокл рассеянно слушал жалобную песнь:

Клянусь, хоть похоже все это на диво,Чтоб лань, пробираясь по лесу пугливо,Под сенью ветвей, шелестящих игриво,Споткнуться на тропке могла,И зяблик серебряный, тихо парящийНад тропкой, под своды дерев уводящей,Вдруг трелью залился, испугом звенящейРазбитого об пол стекла,И дивный нарцисс, беззаботно-прекрасный,Чтоб хладом наполнил того, кто опаснойЛюбовной игре предается столь страстноС девицей, что сердцу мила,И ворон, чернея крылом изумрудным…

– Довольно, – сказал Драмокл. – Эти старинные баллады нагоняют тоску на тех, кто их не понимает. Мне скучно.

– Угодно ли вашему величеству, дабы я усладила ваше королевское тело восхитительными непристойностями? – спросила девушка.

– Твои последние непристойности наградили меня простатитом, – ответил Драмокл. – Нет уж, пускай этим занимаются профессионалы. А теперь уходи, я буду размышлять.

Как только менестрельша ушла, Драмокл тотчас пожалел о том, что отослал ее. Он не любил одиночества. Но, возможно, именно в одиночестве ему будет ниспослано какое-нибудь указание, как вести себя дальше, чтобы сбылась его славная, хотя по-прежнему неведомая судьба.