Загадка пропавшего соседа

— Заметила, что мы смотрим, — тут же прокомментировала её действия Варя. — Ну, Дятлова, погоди. Ты у нас скоро увидишь небо в алмазах.

— Оставь её, — уже немного остыла Маргарита. — Наташка-то в чем виновата?

— Когда станет виновата, поздно ей будет показывать небо в алмазах, — сказала Варя. — Неужели сама не врубаешься в ситуацию, подруга? Учи тебя.

— И врубаться не собираюсь, — сердито ответила Марго. — Пусть все идет как идет.

— Ты ещё скажи, сердцу не прикажешь, — Варвара всегда знала, что за себя нужно бороться.

— Действительно, не прикажешь, — пожала плечами Марго.

— Вот в этом ты глубоко ошибаешься, — возразила Варя. — Особенно если сердце, как у Наташки, глупое.

— Сердце не может быть глупым, — сказала Марго.

— Это смотря у кого, — отмахнулась Варя. — У Наташки может. Потому что она любит не того, кого надо. А значит, её сердцу надо приказывать.

— Мне, знаешь, вообще про Наташку слушать неинтересно, — поморщилась Маргарита.

— Не трепыхайся, подруга, — ободряюще подмигнула Варя. — У меня глаз-ватерпас, я все видела. Ваня на Наташку даже ни разу не взглянул. Так что все её боевые маневры прошли совершенно безрезультатно. Пока она глазами в него стреляла, он Муму в спину линейкой тыкал.

Марго вяло кивнула. А про себя вдруг подумала: «Это ещё ничего не значит. Вдруг Иван специально притворялся?»

Глава II.

К ЧЕМУ КРЕПИТСЯ НОГА ЛЯГУШКИ

На перемене Иван снова атаковал Герасима:

— Так, значит, ты на все сто процентов уверен, что это был именно Дмитрий Николаевич?

— Идиотская постановка вопроса, — проворчал Герасим. — Я свою уверенность в процентах не измеряю.

— Увиливает наш Герочка от прямого ответа, — фыркнула Варя.

— И не думаю, — сердито уставился на неё Герасим, — просто мне надоело отвечать на глупые вопросы. Потому что, когда я в чем-то уверен, значит, уверен, и никакие проценты тут ни при чем.

— И ты не допускаешь ни малейшей вероятности ошибки? — поинтересовался Иван.

Скуластое лицо Герасима позеленело, и он уже открыл рот для длинной и выразительной отповеди, когда Луна, повернувшись к Ивану, торопливо произнес:

— Слушай, Пуаро, не буди в Муму зверя.

— Я и не бужу, — Ивана будто заело, — просто хочу для себя уяснить, почему Герка так уверен, что там, в обменнике, работал именно мой сосед, а не кто-то, очень на него похожий.

— Ах, Ваня, — закатила глаза Варвара, — неужели ты ещё не привык? Наш Герочка всегда и во всем абсолютно уверен.

— Не всегда и не во всем, — заспорил Герасим, — но в данном случае абсолютно, потому что у меня идеальная память на лица.

— Это мы уже слышали, — усмехнулся Иван. — Но мне лично нужны более весомые аргументы.

— А чего мы спорим? — вмешался Луна. — Ты, Пуаро, после уроков все равно будешь вынужден вернуться домой. Полагаю, если твоего соседа действительно сперли прямо, так сказать, с рабочего места, тайной это ни для кого не осталось. Наверняка вся ваша лестничная площадка уже гудит.

— А если, например, не гудит? — спросил Ваня. — Понимаешь, этот Дмитрий Николаевич у нас не постоянно живет. Он просто совсем недавно снял квартиру. И по-моему, они ни с кем из соседей, кроме нас, не знакомы.

— Они? — переспросила Марго. — Почему ты сказал «они»?

— Потому что их двое, — внес ясность Иван. — Дмитрий Николаевич живет вместе с собственной бабушкой.

— С бабушкой? — удивились остальные.

— Именно, — подтвердил Иван. — И моя бабушка с этой бабушкой общается.

— Значит, не успеешь ты прийти домой, как Генриетта Густавовна тебе все расскажет, — Павел лишь утвердился в своих предположениях. — Если, конечно, Герка ничего не перепутал.

— Ничего я не перепутал! — топнул ногой Каменное Муму.

— Потише, Герочка, — сказала Варя, — а то ещё «Пирамиду» нашу развалишь, и придется Хосе Раулю делать ремонт за свой счет.

Дело в том, что экспериментальная авторская школа «Пирамида» в основном существовала и процветала за счет щедрых спонсорских взносов латиноамериканского миллионера русского происхождения Ярослава Хосе Рауля Гонсалеса, который, по его собственным словам, считал делом чести поддержку российской культуры и образования. Некоторые подозревали иной подтекст подобной щедрости. Например, папа Ивана считал, что латиноамериканский спонсор попросту таким образом отмывает доходы от наркобизнеса. Однако точку зрения Константина Леонидовича разделяли далеко не все. Даже собственная жена, Инга Сергеевна, говорила: «Я тебе удивляюсь. Костя. Вечно ты все видишь в черном свете. И вообще, главное, по-моему, что наш Ваня учится в такой хорошей и престижной школе». На это у Константина Леонидовича возражений не находилось, и он обычно умолкал. Впрочем, школа и впрямь была вполне на уровне.

Услыхав предостережение Варвары, Герасим ещё раз топнул ногой.

— Что для Гонсалеса какой-то ремонт! А насчет Ванькиного соседа я точно уверен…

— Слушайте, — перебила его Марго, — у меня есть предложение. Давайте сразу после уроков слетаем в этот магазин. А уж потом отправимся по домам обедать.

— Нет, — возразил Иван. — Сперва мне нужно установить, кого сперли. Соседа или не соседа.

— Ваня, по-моему, ты и впрямь поменялся ролями с Муму, — скорбно покачала головой Варвара. — Зациклило тебя намертво.

— Почему это с Муму? — воинственно произнес Герасим. — Я, например, никогда ни на чем не зацикливаюсь.

— Это тебе так кажется, — ухмыльнулась Варя.

— Действительно, Пуаро, — Павел хлопнул Ивана по плечу, — можно подумать, Дмитрий Николаевич — твой близкий родственник.

— Да никакой он мне не родственник, — стушевался Иван. — Просто мне интересно, он это или нет.

— Так, между прочим, в магазине мы это и можем выяснить, — сообразила Марго.

— Интересно, у кого? — Герасиму показалось глупым её предложение. — Мы что, по-твоему, попремся к директору магазина и спросим, как звали того обменщика, которого у них вчера сперли?

— Зачем к директору? — пожала плечами Маргарита. — Я, например, думала, что мы туда пойдем и попытаемся завести разговор с какой-нибудь продавщицей, которая могла все видеть.

— Лично я «за», — поддержал её Луна.

— Я тоже, — согласился Иван.

Варя просто кивнула. Герасиму тоже понравился замысел Марго, однако он расплывчато произнес:

— Попытка, как говорится, не пытка. Посмотрим, что нам удастся.

Тут раздался звонок. Друзья отправились на английский. Всю оставшуюся часть учебного дня Марго и Варя пристально наблюдали за Наташкой Дятловой. Во время английского она что-то строчила в тетради. Однако Марго это совсем не успокоило. Английским Иван занимался в другой группе. Когда же класс объединился в кабинете биологии, Наташка вновь атаковала Ивана томными взглядами. Правда, заметив, что «объект» на это не реагирует, зато реагируют Варя и Марго, несчастная влюбленная ушла в глубокое подполье и начала вновь что-то строчить в тетради.

— И что она там все время пишет? — любопытство снедало Варвару.

— Наверное, как всегда, конспектирует, — предположила Марго.

— Интересно, что? — фыркнула Варя. — Ответ Сеньки Баскакова?

И она покосилась на огромного, широкоплечего Сеню, который отвечал сухопарой желчной биологичке Моне Семеновне Травкиной, по прозвищу Монстр, строение лягушки. На губах у биологички играла зловещая улыбка, но Сеня этого не замечал. Раскрасневшись от напряжения, он то и дело тяжело переводил дух и отирал рукавом пот со лба.

— Значит, так… — водил он указкой по цветной таблице, на которой изображалась лягушка в разных фрагментах: лягушка в разрезе, скелет лягушки, череп лягушки, нога лягушки. — Значит, это самое… — Баскаков умолк.

— Продолжай, продолжай, — биологичка легонько коснулась рукой старомодного пучка на затылке.

— Я продолжаю, Мона Семеновна, — выдохнул Сеня. — Скелет головы земноводных собран из меньшего количества деталей, чем у рыб.

Услыхав такое, биологичка изумленно повела глазами, однако промолчала. Варя и Марго переглянулись и, забыв о Наташке, стали слушать Сеню. Начало его ответа показалось обеим девочкам крайне многообещающим. И надо сказать, Баскаков не обманул их ожиданий. Рассказывая о строении лягушки, он пользовался весьма своеобразными терминами, которые больше подходили уроку автодела, чем зоологии.

— Зато позвоночник у этих земноводных, — продолжал Сеня, — гораздо более сложная конструкция. Он собран из шейного, туловищного, крестцового и хвостового отделов. Шейный отдел образован одним позвонком и крепится напрямую к черепу.

— Однако, — пробормотала Мона Семеновна.

По классу прошелестели сдержанные смешки. Видимо, Сеня завладел вниманием не только Вари и Марго.

В который раз тяжело переведя дух, он выдал очередной перл:

— Число туловищных позвонков у земноводных разное. Все зависит от модификаций.

Смех в классе усилился. Однако под мрачным взглядом Моны Семеновны немедленно стих. Сеня, наконец, добрался до конечностей.

— Если у рыбы плавники — это простые одночленные рычаги, то конечности у земноводных — это рычаги многочленные с собственной мускулатурой, — выпалил без запинки Сеня.

Про рычаги ему было все ясно. Он вообще относился к натурам технического склада, обожал собирать модели самолетов, автомобилей и паровозиков. А устройство двигателя внутреннего сгорания представлялось ему гораздо логичнее, нежели строение каких-то земноводных. Поэтому, справившись с рычагами, он легко перешел к передним конечностям:

— Вот с этими конечностями, а вернее, с плечевым поясом, Мона Семеновна, по-моему, в учебнике какая-то неувязочка, — заискивающе посмотрел он в неласковые глаза учительницы.

— И какая же неувязочка? — ледяным тоном осведомилась та. — Плохо монтируются с позвоночником? Винтиков не хватает?

— Каких винтиков? — не понял юмора Сеня.

Класс грохнул.

— Мона Семеновна, — на полном серьезе продолжал Баскаков, — в этой схеме крепления винтиков нет. Зато там какие-то вороньи кости. Вот я и подумал: откуда вороньим костям оказаться в лягушке?

— Все верно, — ответила Монстр. — Эти кости так называются.

— А-а, — протянул Баскаков. — Теперь все ясно.

Смешки в классе не утихали. Теперь даже суровая Мона Семеновна оказалась не в силах поддерживать тишину и порядок. Казалось, ещё чуть-чуть — и восьмой «А» разразится дружным истерическим хохотом. Не замечал этого лишь один Баскаков, мучительно вспоминавший, что ещё можно рассказать интересного о составных частях лягушек и вообще земноводных.

— Ну, я очень, внимательно слушаю дальше, — поторопила его Монстр.

Сеня уставился на цветную схему. Класс, как завороженный, следил за ним.

— Ну, у них ещё есть пищеварительная система, — осенило Баскакова.

— Совершенно верно, — сухо произнесла Мона Семеновна. — Вот и расскажи нам о ней поподробней.

— Она похожа на пищеварительную систему рыб, — ответил Баскаков. — Состоит из рта, — указал он свободной рукой на собственные губы. — Глотки, — палец мальчика переместился в область собственного горла. — Потом ещё у неё есть пищевод и кишечник.

Тут Сеня умолк. Лицо его густо покраснело. И он с хрипотцой произнес:

— И все это дело заканчивается клоакой. Через неё у лягушки разный выхлоп происходит.

Не в силах более сдерживаться, восьмой «А» зарыдал от хохота. С хмурой, никогда не улыбающейся Моной Семеновной тоже произошло что-то странное. Рот её резко растянулся, обнажив крупные желтые зубы. В следующее мгновение учительница зашлась от громкого каркающего смеха. Как позже говорил Луна, наверное, именно так в глубокой древности смеялись птеродактили или, например, динозавры. Если, конечно, они вообще умели смеяться.

— Мона Семеновна, я что-то не так сказал? — изумленно вытаращился на неё Сеня.

— Садись, Баскаков, достаточно, — махнула рукой биологичка. Смех её оборвался столь же неожиданно, как и возник. Грозно взглянув на класс, она крикнула: — А ну, тихо! Продолжим урок.

Посмотрев на часы, Монстр начала объяснять новую тему, а Варя и Марго возобновили наблюдение за Наташкой Дятловой.

— Опять строчит, — прошептала Варвара.

— По-моему, ещё быстрее, чем раньше, — пригляделась Марго.

— И она явно не конспектирует Монстра, — уверенно прошептала Варя.

— Почему ты так думаешь? — не поняла Маргарита.

— Потому что я эту Дятлову знаю как облупленную, — объяснила ей подруга. — Когда она на уроках слушает, то учителей прямо пожирает глазами. А сейчас видела?

— Видела, — сердито отозвалась Марго.

Бурно строча в тетради, Дятлова продолжала время от времени искоса поглядывать на Ивана.

— Вот именно, — продолжала Варя. — Слушай, подруга, а может, Наташка письмо Ване пишет?

— Какое ещё письмо? — заволновалась Маргарита.

— Ясное дело, любовное, — Варя поделилась догадкой. — Тем более, что сегодня сидит одна. Подсмотреть некому. Вот она и пишет Ивану вроде как Татьяна Онегину.

— А что она там писала? — поинтересовалась Марго.

— Точно не помню, — вынуждена была признаться Варя, которая только ещё собиралась прочесть бессмертный роман в стихах.

— Погоди, погоди…