Загадка почтового голубя

— Да он вообще-то спокойный, — заверил Мою Длину долговязый мальчик. — Особенно когда поест.

— Ну прямо как Женечка! — всплеснула руками Катя.

Остальные усмехнулись. Растущий Женькин организм требовал чуть ли не круглосуточной подпитки.

— Кстати, Машка, — обратился к хозяйке квартиры он. — Сейчас пса устроим, а потом организуй бутербродиков.

— Подождешь, — огрызнулась Школьникова — Сперва нужно птицей заняться.

— Ладно. Тогда потом, — смирился Женька и потащил пса в спальню Зинаиды Николаевны Школьниковой.

Квартира была большая. Вернее, она состояла из двух объединенных квартир, отделанных, как с гордостью повторяли Зинаида Николаевна и Машка, «по последнему слову европейского дизайна». Размах евроремонта и впрямь впечатлял. Солидных размеров апартаменты с двумя ваннами и туалетами, тремя большими комнатами, по одной на каждого члена семьи, и необъятной гостиной. Мама Моей Длины, как давно уже знали шестеро ребят, увлекалась антиквариатом. Поэтому вся квартира была заставлена разностильной старинной мебелью, подвергшейся столь тщательной реставрации, что казалось, будто ее изготовила какая-нибудь современная фирма.

Если антураж комнат был выдержан под старину, то оборудование ванных, туалетов и кухни поражало новейшими достижениями. Души и краны с программным управлением. Ванна с гидромассажем. Даже двери за посетителем закрывались сами благодаря особому устройству электронных замков.

Не успев попасть в квартиру, Зевс попытался было расположиться посреди просторного холла, застеленного наимягчайшим ковровым покрытием, но Женька решительно поволок его дальше. Когда они проходили мимо закрытой двери комнаты бабушки Школьниковой, Антонины Васильевны, оттуда послышалось свирепое шипение.

— Мурзик, — пояснила Моя Длина. — Он же собак у нас на дух не переносит.

— Кстати, давно хотела тебя спросить, — вкрадчиво проговорила Катя. — Почему у животного столь благородных кровей такое плебейское имя?

— Оно не плебейское, а домашне-уменьшительное! — вспыхнула Школьникова. — А по паспорту он, между прочим, Мурлок Леопольд де Грие.

— Тогда все в порядке, — ответила Катя, и они с Таней украдкой обменялись выразительными взглядами.

Тем временем Мурлок Леопольд де Грие, явственно чуя в своих владениях запах ненавистного врага, продолжал выдавать из бабкиной комнаты воинственно-устрашающие рулады.

— Во дает! — восхитился Женька.

— Только бы он не вышел, — с опаской глядела на затворенную дверь Таня.

— Если выйдет, то вашему Зевсу каюк, — уверенно заявила Моя Длина. — Наш Мурзик однажды ротвейлера чуть не загрыз на даче.

— Так это ротвейлера, — заспорил Женька. — А с таким, как Зевс, твой Мурзик еще не сталкивался.

— Знаете что, — вмешался Олег. — Я бы предпочел не экспериментировать.

— А мы и не будем, — взмахнул сразу двумя руками Женька. — Видите? Зевс на кота совершенно не реагирует.

Пес и впрямь особого интереса к воинственным воплям Мурзика не проявлял. Хотя тот старался вовсю заявить о своих священных и нерушимых правах на квартиру Школьниковых со всем имуществом и евроремонтом. Видимо, плотно закрытая дверь лишь усиливала его агрессивность. Кот энергично драл дверь когтями, не переставая при этом завывать и шипеть. И каждый из воплей, которые он исторгал, недвусмысленно свидетельствовал не только о ненависти, но и о глубоко уязвленном чувстве собственного достоинства.

«Неудавшийся генетический эксперимент» по имени Зевс наоборот держался с воплощенным достоинством. Лениво обнюхав дверь комнаты Антонины Васильевны, ангельским взором взглянул на ребят. Затем покорно прошествовал в спальню Зинаиды Николаевны.

— Вот видишь. А ты боялась, — торжествующе произнес Женька. — Если дашь ему колбасы, он вообще нас совершенно спокойно дождется.

— Он какую колбасу предпочитает? — тут же спросила Моя Длина. — С грецкими орехами или с оливками?

— Совсем, что ли? — покрутил пальцем возле виска Женька. — Ему простую. А с грецкими орехами и оливками давай мне.

Моя Длина, покачивая массивными бедрами, удалилась на кухню и притащила чуть ли не полбатона колбасы.

— Из «Седьмого континента», — не преминула назвать она один из самых дорогих продуктовых магазинов Москвы. — В других местах не покупаем.

— А мне? — посмотрел на колбасу Женька.

— Ты подождешь, — вмешался Олег. — Сперва с голубем надо решить.

Зевс колбасу вполне оценил. Устроившись подле необъятных размеров старинной кровати Зинаиды Николаевны, он поместил угощение между передними лапами и, к большой зависти Женьки, принялся за трапезу.

Ребята закрыли дверь и спешно направились в гостиную. Посреди комнаты, заставленной горками красного дерева, в которых переливались всеми цветами радуги хрусталь вперемежку с посудой из севрского фарфора, сидел белый голубь. Одно крыло у него было оттопырено.

— Этот, что ли? — указал на птицу Пашков.

— А ты, может, другого видишь? — откликнулась Моя Длина.

— Другого не вижу, — продолжал Пашков. — Просто думаю, что нам с ним делать.

— Бедненький, — попробовала подойти поближе к раненой птице Таня.

Голубь попятился и, возмущенно урча, закружил по комнате.

— Действительно, птица вроде породистая, — заявил Лешка Пашков. — Уличные голуби что? Воркуют себе, и все дела. А этот, видите, как рычит. Не хуже Машинного кота.

— Надо бы его в клетку и к ветеринару, — посоветовал Темыч.

— Ты сперва найди еще ветеринара, который занимается голубями, — покачал головой Олег.

— Вот именно, — с опаской разглядывал голубя Женька. — А пока мы будем искать, он вообще загнется.

— И глаз у него какой-то мутный, — сказала Катя.

— Будем сами лечить, — никогда не отступал перед сложными задачами Лешка.

— Только не ты! — воскликнула Катя.

— Это уж точно, — поддержал ее Темыч. — Если Лешка будет лечить, голубь, считайте, покойник.

— Я другое имел в виду, — отозвался Пашков. — Сейчас братана Сашка позовем. Может, у него возникнут какие-нибудь идеи.

— Никакого Сашка! — хором воскликнули остальные.

— Как скажете, — сдался Лешка. — Мое дело предложить.

— Тогда предлагай что-нибудь умное, — посоветовал Темыч.

Голубь, покружив по комнате, затаился в углу возле окна и весьма недружелюбно разглядывал семерых ребят.

— Кажется, мы ему не нравимся, — с опаскою посмотрел Темыч на птицу.

— Какая разница! — отмахнулся Женька. — Чего мы стоим и разглядываем? Нужно ему помочь.

— Вы хоть в клетку сперва его загоните, — взмолилась Моя Длина. — Иначе бабка вернется и Мурзика выпустит.

— И кранты голубку, — подхватил Пашков.

— А давайте в клетку хлеба положим, — предложил Женька. — Он туда и зайдет как миленький.

— Это, может быть, ты, Женечка, за едой в клетку полезешь, — нараспев произнесла Катя. — А голубь — нет.

— Чем он лучше меня? — с удивлением отозвался Женька. — Жрать, между прочим, всем хочется. Сколько он у тебя, Машка, уже сидит в комнате?

— Да часа два, — откликнулась девочка.

— Вот видите! — выкрикнул Женька. — Кто ж столько времени продержаться без еды способен! Он скоро вообще начнет мебель грызть.

— Да ты что? — испугалась Моя Длина. — Мать за эту мебель меня вообще убьет!

— Чем охать, лучше чего-нибудь принеси ему, — продолжал командовать Женька.

— Лучше всего хлебных крошек, — порекомендовала Таня.

— Он тебе что — уличный голубь? — обиделась за породистую птицу Моя Длина. — Будет он хлебные крошки жевать.

— Голуби не жуют, а клюют, — поправил ее дотошный Темыч.

— Неважно, — скользнула по нему взглядом Школьникова.

Голубь озадаченно косился на семерых друзей одним глазом, выражая всем своим видом высокомерное недоумение.

Моя Длина отправилась на кухню за хлебом. Именно в этот момент из спальни Зинаиды Николаевны донесся истошный вопль. Ребята, едва не сбивая друг друга с ног, кинулись к затворенной двери.

Пашков потянулся к массивной ручке, чтобы открыть.

— Погоди! — крикнул Олег.

Но было поздно. Пашков уже отомкнул замок. Этого оказалось достаточно. Из комнаты Зинаиды Николаевны вихрем вынесся Зевс. Верхом на псе, распустив персидскую шерсть сиамского цвета и держа хвост трубой, несся, словно заправский наездник, Мурлок Леопольд де Грие.

— Держите их! Только не в гостиную! — охватила паника Мою Длину.

— Сейчас, Машка, остановлю! — отвечал Пашков.

Во имя Школьниковой он был готов и не на такие подвиги. Поэтому попытался в решительном броске схватить Зевса за задние лапы. Но это ему не удалось. Зато он подсек сзади Женьку. Тот, не в пример Зевсу, послушно упал, увлекая за собой на пол две огромные китайские вазы, обвитые фарфоровыми драконами.

— Мамин антиквариат! — только и успела простонать Моя Длина.

Вазы, докатившись до входной двери, остановились. Но на осмотр их ни у кого не было времени.

— Голубь! Спасайте голубя! — вопила теперь Школьникова.

Ибо Зевс и его благородный наездник ворвались наконец в гостиную. Оба при этом громко орали. Правда, выходило это у них совсем по-разному. Мурлок Леопольд де Грие издавал победоносные кличи. Что касается Зевса, то он явно молил о пощаде.

Едва увидав двух славных животных, голубь, собрав последние силы, взвился на антикварную хрустальную люстру восемнадцатого века, которую Зинаиде Николаевне в свое время продали за круглую сумму в качестве «личного имущества императора Павла Первого». Судя по поведению голубя, ему было совершенно наплевать на реликвию. Опустившись на люстру, он сбил несколько хрусталин. Те крупным градом обрушились на голову мужественного и смелого наездника Мурлока Леопольда де Грие, гарцевавшего в это время на своем скакуне по столовой. Но что настоящему воину какие-то градины, пусть даже из старинного хрусталя!

Мурлок Леопольд де Грие был занят решением куда более важной- задачи. Продолжать ли борьбу с псом? Или кидаться на голубя? Кот на мгновение заколебался. Потом, видимо, рассудив, что голубь все равно никуда не денется, с удвоенной силой вонзил когти в Зевса.

— Голубь! — хором кричали девочки.

— Тесни их обратно в спальню! — распоряжался Пашков.

Зевс, пытаясь освободиться от врага, лег и начал кататься по полу. Похоже, что он решил стереть со спины непрошеного наездника. Но и Мурлок Леопольд де Грие был не промах. Раскусив коварный замысел своего противника, он успел спрыгнуть с него. Миг, и он вцепился Зевсу в нос.

Тот взвизгнул и, ничего не видя от боли, вылетел наугад в переднюю. Доблестный Мурлок врага не оставил. Он всеми четырьмя лапами цеплялся за морду Зевса.

— Держи! Спасай! Голубь! Мурзик! Зевс, ко мне! — наперебой кричали ребята.

Тут распахнулась входная дверь. Это пришла из очередного похода в магазин «Седьмой континент» бабушка Школьниковой, Антонина Васильевна.

— Бабушка! — попыталась предупредить Моя Длина. — Осторо…

Договорить она не успела, Антонина Васильевна споткнулась об одну из валявшихся возле дорога китайских ваз и, охнув, рухнула на пол. Деликатесные продукты мигом смешались с грудой антикварных черепков. Обезумевший от обилия отрицательных эмоций Зевс накрыл, словно шкура барана, дородное тело Антонины Васильевны. Мурлока резкая остановка пса застигла врасплох. Не удержавшись, кот кубарем полетел в сторону. Однако он был не из тех, кто сдается при первой же неудаче, и, снова ринувшись в бой, вцепился изо всех сил когтями в первую же попавшуюся ему часть тела.

На беду Мурлока, эта часть тела принадлежала не Зевсу, а Антонине Васильевне. И этой частью была голова.

— Убивают! — возопила, бабушка Школьниковой. — Убивают и грабят!

— Нет, тетя Тоня! — поспешил разуверить ее Пашков. — Все в порядке! Просто тут мы!

И они с Женькой с немалым трудом освободили бабушку Школьниковой от тирании Зевса. Моя Длина тем временем выпутывала из волос бабушки кота. Но Мурзик, по-видимому, пребывал в твердой уверенности, что ведет борьбу с Зевсом. А потому волос Антонины Васильевны отпускать не желал.

— Сейчас, тетя Тоня! Сейчас! — солидно проговорил Пашков. — Знаем способ.

Не успел никто вымолвить и слова, как Лешка приволок из кухни кастрюлю воды и вылил ее на голову Антонины Васильевны. Средство подействовало. Мигом отпустив бабушку, Мурзик заскулил, как побитая собака, и вцепился в Мою Длину. Та, оценив выигрышность ситуации, немедленно препроводила благородного воина в дальнюю комнату, где он и был заперт до лучших времен.

Антонина Васильевна, сидя на полу, недоуменно озиралась по сторонам. Пашков, который пользовался особым расположением бабушки Школьниковой и даже надеялся на ее помощь в деле завоевания сердца внучки, развил невероятную активность.

— Тетя Тоня! Может, водички?

— Спасибо, — не слишком ласковым тоном отозвалась бабушка Школьниковой. — Воды мне уже достаточно. И вообще, что это тут у вас происходит?

— Зевс не виноват. Это все Мурзик! — немедленно выкрикнул Женька.

— Как он только к нему умудрился пробраться? — изумленно проговорила Таня.

— Наверное, через балкон, — уже вернулась к ребятам Моя Длина. — В обеих комнатах форточки были открыты.

Бабушка продолжала ошалело вращать глазами. Она еще явно была не в силах должным образом оценить обстановку.

— Нападение, что ль, на квартиру случилось? — поглядела она на внучку.