Голос иссяк.

— Нет! — прохрипел Дженкинс, — кто из нас способен предать Фридонию?

Но трубка только вздыхала, тонкая струйка звука просачивалась через бесконечность космического пространства. Взволнованное лицо Роба Мак-Джи исчезло из его сознания и Дженкинс увидел две слабые вспышки, прорезавшие экран. Очередной металл, наверное, но он все еще находился во власти этого панического странного предостережения.

Похолодев от тревоги, он повернул буксир туда, где должна была находиться Фридония. Крошечный астероид затерялся в звездной пыли. Ник включил усилитель и повернул фотофонное зеркало в поисках маяка.

Луч Фридонии! Поисковый рефлектор поймал луч, и в шлеме зазвучал сигнал: «ХСМ Т-89АК-44».

Вздрогнув от неожиданного взрыва звука, Дженкинс протянул руку, чтобы выключить динамик. Этот резкий всплеск заглушил шепот трубки и поколебал его уверенность в том, что Мак-Джи действительно разговаривал с ним.

— Пора в отпуск, — устало пробормотал он и спохватился, что не должен разговаривать с собой.

Ник хотел дотянуть до ввода нового реактора, но, наверное, он успеет вернуться, чтобы принять участие в его установке. Сити нужны были крепкие нервы. Старина Джим Дрейк поймет. Лазарини ведь получил внеочередной отпуск, и это не повредило его репутации.

— Я буду следующим, — прошептал он, — когда начну бояться своего воображения.

Его рука лежала на переключателе.

«ХСМ Т-89АК-44! — обнадеживающе гремел автоматический сигнал. — Свободен…»

Сигнал прекратился.

Ух! Он затаил дыхание. Ведь он еще не повернул ручку выключателя. Озадаченный, Ник снова настроил поисковое зеркало. Ничего. Он вращал ручку приемника до тех пор, пока шуршание бродячих звезд не превратилось в пульсирующий грохот в шлеме. Опять ничего.

— Итак, маяк отключен? — хрипло пробормотал он. — Что-то действительно произошло, и кто-то выключил маяк, чтобы я не пришел на помощь! — Он сглотнул, чтобы избавиться от неожиданной сухости в горле. — Кто же предатель, капитан Мак-Джи?

— Капитан Мак-Джи! — задыхался он. — Вы можете говорить?

Но шипящая трубка не отвечала.

Паническим холодом перехватило дыхание, ему нужен был маяк. Он не знал, как вести себя в таких случаях. Ник мог рассчитывать только на свои далеко не совершенные приборы и несовершенные чувства, и неумолимая бесконечность пугала его сейчас.

Алмазы звезд отвернулись от него, далекие и холодные. Дружеские созвездия стали чужими. Холодный голубой глаз сморщенного Солнца слепо мерцал не с той стороны, что обычно. Прямо перед буксиром, там где должна была находиться Фридония, вспыхнул еще один дрейковский блинкер…

Нет, маркер, должен быть тот же самый. Ник отчаянно считал секунды, пока горели цветные точки. Он подбадривал себя. Четыре, три и пять. Ему удалось подавить панику и найти путеводную нить созвездий. Он определил положение буксира и повел его прочь от смертоносного скопления сити.

Фридония была вне досягаемости приборов, слишком маленькая и тусклая. Дженкинс знал, что она должна быть где-то на севере, и вел буксир в этом направлении, налегая на руль, чтобы передать всю мощь реактора парагравитационному отсеку, находящемуся сзади. Он сожалел, что не обладает экстрасенсорными способностями крепыша Роба Мак-Джи. Его собственные чувства были предназначены для более доброжелательного мира, но он все же был космическим инженером и старался держать себя в руках, используя свои примитивные приборы и заставляя работать свои слабые чувства.

Он вел буксир к Полярису, исследуя темноту и с надеждой глядя на экран. Призрачные точки появлялись и исчезали — Фридония была окружена миллионом смертельных звезд. Дрейк и Мак-Джи управляли ее парагравитационным полем, с помощью которого они ловили скопления сити-метеоритов, используемых как металл топливо, а также как преграда на пути захватчиков. Когда ему показалось, что Фридония находится в нескольких тысячах километров, он притормозил. «Нет, — кричала паника. — Попробуй вон ту слабую искорку или вот эту!»

Но это были звезды, ведущие его к смерти. Умом он понимал это. Он искал путь, медленно описывая буксиром широкие круги. У него не было запасов еды и энергии для долгого пребывания в космосе. Дженкинс должен был найти Фридонию быстро, потому что призыв Мак-Джи не оставил ему времени для поисков. Наконец, он увидел блеклую точку, нарушающую пустоту, но это не очень обнадежило его.

Замеченная движущаяся песчинка может быть Фридонией, удаленной на тысячу километров. Но скорее всего, это обломок опасной породы, который находится слишком близко. Притупленные чувства Дженкинса молчали, но вдруг на экране вновь появилась точка на расстоянии восьмисот километров.

Это должна была быть Фридония, он мог бы вызвать ее фотофонным лучом, но Ник не решался обнаружить себя. У него не было оружия. Не было даже запаса сити-патронов для тестирующей пушки. Только внезапность могла дать ему преимущество.

Триста километров он гнал буксир на полной скорости, затем резко замедлил ход. Полярис скрылся за скалой, и Дженкинс стал ориентироваться на тройную сеть сателлитов, которую Дрейк соорудил в качестве защитного барьера.

Наконец, Фридония начала принимать отчетливые очертания. Мигающий свет маяка ярко горел на полюсных башнях, но движения нигде не было.

Он увидел древний корабль Мак-Джи «Прощай, Джейн», который напоминал слиток ржавого железа валявшийся на узком космическом причале. Сигнальные огни не горели. Не было заметно признаков жизни и в белом здании склада. С замиранием сердца Ник пытался обнаружить зеленый свет, который всегда горел над входом в тоннель в черной железной скале. Но и его не было видно. Дженкинса охватила паника.

Он не сделал попытки приземлиться прямо на поле, так как буксир не был предназначен для такой посадки. Он поднял его на соседний угловатый планетоид и опустился позади стройной стальной башни, венчающей высокую железную гору. Осторожно он вел машину вниз в распахнутую железную пасть расселины. Малейшая ошибка — и земное железо могло коснуться корзины для сбора сити, тогда катастрофа неминуема. Страх сдавил горло, но руки уверенно держали руль.

Наконец, буксир проскользнул на свое место над желобом для сити-руды. Дженкинс закрепил его при помощи парагравитационного якоря, выключил реактор, занемевшими пальцами с трудом открыл зажимы, прикреплявшие его скафандр к сидению, и неуклюже спустился с машины.

Дженкинс попытался размять уставшее тело, затем взял тяжелый ключ из набора инструментов (первое, что попалось под руку), зажал его в неудобной перчатке, положил вторую руку на пульт управления, находящийся на поясе, и повел послушный самоходный скафандр вниз по тускло освещенному коридору в цех антиматериальных машин на поиски еще неизвестного врага.

3

…Сооруженный внутри астероидной массы Фридонии цех по форме напоминал галерею. В мерцании холодного света был виден высокий массивный стальной барьер с яркой красной предупредительной надписью:

НЕ ПОДХОДИТЬ!

СИТИ!

Дженкинс остановил свой парагравитационный скафандр на дорожке, огороженной перилами. Сжимая ключ, он вглядывался в глубину цеха и прислушивался. Это была привычка человека, живущего в воздушной среде, проводящей звук. Зловещая тишина пугала его.

Однако цех работал.

За темным барьером, простирался бесконечный сити-металлический настил, который поддерживали широкие подпорки. В дальнем конце цеха, за корзинами для руды под желобом, где он оставил буксир, блестели слитки сити-железа, выходящие из огромной автоматической печи, сооруженной из антиматерии.

Удары сити-молотов были абсолютно беззвучными, что создавало ощущение нереальности. Сити-машины обрабатывали детали из антиматерии и укладывали их на движущуюся ленту сборочного конвейера.

Готовые механизмы, которые автоматический кран снимал со сборочного конвейера напоминали по форме огромные грибы. Завернутые в оболочку из обычного железа, круглые верхушки могли крепиться к основаниям из металлов земли. Внутри них были заключены металлические пластинки и детали из сити-металла. Разнородные поверхности были разделены полями постоянной отрицательной парагравитации. Вертикальные опоры из сити-металла могли служить для крепления сити-механизмов.

Дженкинс вздохнул с облегчением — цех работал как обычно. Людей не было видно, но эти машины работали автоматически, на дистанционном управлении. Он посмеялся над своими навязчивыми опасениями.

«Просто устал, как Лазарини, — пробормотал он. Все в порядке. Наверное, перегорел маяк, и все настолько заняты установкой новых машин в цеху Лазарини, что даже не заметили этого. А голос Мак-Джи мне просто померещился. Нужно все-таки отдохнуть несколько месяцев…»

Затаив дыхание, он смотрел как автоматический кран переносил новенькую опору со сборочного конвейера на тележку. Тележка была уже загружена: на ней лежало двенадцать опор для тринадцатой место не было.

Он ждал, что кто-то уведет маленький электрический локомотив и подгонит новый. Ничего подобного. С дрожью он ожидал, что кран и вся сборочная линия остановятся — реле на контрольном пульте срабатывали, если тележка была загружена, и линия останавливалась, пока кто-то из персонала не запустит новую тележку и не нажмет сигнальную кнопку.

Но реле не срабатывало.

Ужас, сравнимый с ночным кошмаром, охватил Дженкинса, когда он увидел, что происходит. Кран опускал опору на загруженную тележку. Вот-вот металлическая верхушка коснется стержня из сити, и контакт разнородных материалов произведет взрыв, способный уничтожить всю Фридонию.

Ник врос в землю, оцепенев от страха. Почему никто не стремится предотвратить катаклизм, почему не включают аварийную систему. Где все? Почему не… Он с трудом сглотнул и заставил себя пошевелиться.

Он включил фотофон на шлеме, склонил голову, направив тусклый красный монохромный луч на контрольный пункт в конце длинной галереи прямо над автоматическим краном, несущим свой смертоносный груз. Он знал: там должен дежурить Рик Дрейк.

— Рик! — хрипло прокричал он. — Останови кран!

Он увидел розовый блеск луча на темной железной стене за высокой платформой, но ответа не последовало. Кран не остановился.

— Проснись, Рик! — кричал он. — Что случилось?

Но он уже не ждал ответа. Пальцы с напряжением нажимали на кнопки, направляя скафандр вниз по галерее, потом на огороженную платформу. Огромное тело Дрейка полулежало поперек контрольного пульта, поддерживаемое только несгибаемым скафандром, но у Дженкинса не было времени на Дрейка.

Кран опускался.

Дженкинс схватил красный аварийный рычаг, сильно дернул. Сам-то он еще жив! Наконец он понял, что цех останавливается. Молчаливые молоты прекратили свое зловещее движение. Сити-машины замерли, сборочная линия не двигалась. Автоматический кран застыл вместе со своим смертоносным грузом.

Дрожа от потрясения, Дженкинс повернулся к Рику Дрейку. Крупное тело молодого инженера безжизненно обмякло в жесткой броне скафандра, рыжие волосы рассыпались в пузыре шлема, бледное лицо глядело безжизненными расширенными зрачками, рот приоткрылся в уродливой гримасе.

Дженкинс прикоснулся к броне. Прикосновения было достаточно, чтобы безжизненная масса свалилась с маленького стола. Ник подхватил его, уложил на платформу. Он приподнял шлем Дрейка и хрипло прокричал:

— Рик, что с тобой?

Тело было мягким, и как будто еще теплым. Ему показалось, что бледные губы шевельнулись и издали слабый вздох. Но Рик молчал, пустые глаза глядели в никуда.

Что случилось с Фридонией?

Дженкинс опустил тело на платформу и выпрямился, готовый встретить надвигавшуюся опасность. Почему не горел маяк? Почему такой пустынной и безжизненной была местность? Что сразило Рика Дрейка? Дрожа, он взглянул на опору, висевшую внизу на кране. Было ли это результатом случайной аварией или чьих-то преднамеренных действий?

Беглый осмотр контрольной панели показал, что перерезанных проводов не было. Он спустился с платформы и, управляя своим полетом свернул в темный тоннель, ведущий в генераторный отсек.

Отсек представлял собой огромную пещеру, спрятанную под железным утесом. Там находился механизм, работа над которым была самым важным делом в цеху. Дженкинс приземлил свой скафандр на другую платформу рядом с камерой реактора. Он вглядывался в мрачную пропасть удивленными и испуганными глазами.

Камера реактора состояла из двух полусфер, соединенных дискообразными скобами. Нижняя часть была из земной стали, покрытой кадмием. Стальные перегородки окружали яркий безобидный с виду металл верхнего купола, красные значки предупреждали о том, что это сити. Другие барьеры, расположенные выше, окружали жернова, сепараторы, конвейеры и измерительные приборы. Также изготовленные из сити-материалов.

Дженкинс помедлил на контрольном пункте, пытаясь представить себе готовый генератор в действии — как бесшумно двигаются блестящие механизмы, выбрасывая потоки очищенной антиматерии в камеру реактора. Земные машины, собранные в земной секции, находящейся под ним, перерабатывают и очищают земное топливо, земной инжектор выбрасывает земную пыль навстречу потоку сити, и разнородные атомы слившись, выделяют гигантскую энергию.

На мгновение воображение нарисовало ему витки драгоценного блестящего кондюллоя, уложенные в огромной камере реактора, и длинные провода из этого суперпроводника, которые понесут электрическую реку от генератора Лемуана-Далберга к брандовскому передатчику, который будет установлен на самой высокой скале во Фридонии.

Видение исчезло.

Реактор был готов, генератор собран, и пустой пьедестал ждал установки передатчика. Но спирали, перекладины, провода и полярные элементы самого передатчика должны были изготовить из кондюллоя. В этом-то и заключалась причина задержки освобождения энергии.

Этот новый сплав из редких изотопов стоил двенадцать долларов грамм, а его требовалось восемьдесят тонн. Заменить его ничем было нельзя, так как другие проводники могли просто испариться под напором потока колоссальной энергии. Стоимость кондюллоя, очевидно, была проблемой даже для Мартина Бранда: Дженкинс знал, что старине Дрейку этот металл нужен был еще два месяца назад.

Дженкинс попытался обнаружить в темной пещере признаки опасности. Машины не работали. Не было видно скафандров, но где-то здесь должен был работать Пол Андерс. Он снова нажал кнопку на скафандре и спустился с платформы на земной железный пол.

Там он нашел Андерса, лежавшего под земным куполом камеры реактора. Возле его руки, закованной в броню, лежали кальки и диаграммы спирали Лемуана-Далберга.

Ник перенес худощавого землянина на более освещенное место. Длинное тело было безжизненно бледным, как тело Рика Дрейка, голова болталась в шлеме, широко раскрытые глаза были мертвы.

Что случилось с этими двумя?

Скафандр не был поврежден, так же как и у Дрейка. Давление воздуха, влажность, температура в норме, кислород, двуокись углерода, гелий в порядке. Крови не видно, никаких следов насилия.

Реакция?

Дженкинс вспомнил телепатическое предупреждение Мак-Джи (если это действительно была телепатия). Он неловко согнулся, чтобы посмотреть счетчик Гейгера на безжизненной руке мертвеца.

На счетчике засветились зеленые цифры, обозначавшие количество проникающих частиц и фотонов, которое никак не могло оказаться смертельным. Стрелка, отмечающая общее количество радиации, находилась на белой полосе шкалы, далеко от оранжевого цвета, предупреждающего об опасности и тем более от красного, означающего повышенную радиоактивность, и черного, символизирующего смерть.

Может быть, эпидемия?

Дженкинс изучал космическую медицину четыре семестра, но понятия не имел, что это могла быть за болезнь. Густонаселенные жилые районы содержались в стерильной чистоте. Обе жертвы должны были быть абсолютно здоровы, когда пришли на работу. Смерть наступила быстро и неожиданно, иначе Рик Дрейк остановил бы цех.

Яд?

Практически все планеты враждовали из-за истощавшихся запасов урана и тория, и в этой ситуации технология производства антиматерии могла стать причиной войны. Дженкинс представил себе отчаянных агентов Венеры, Марса или Юпитерианского Совета, даже Межпланетной Ассоциации, готовых убить двадцать человек, чтобы захватить контроль над Фридонией.

Он снова склонился к закованному в броню Андерсу и заглянул в прозрачный шар шлема. Признаков трупного окоченения не наблюдалось. Через жесткий рукав пульс не прощупывался, но кожа казалась теплой и мягкой. Он заметил медленное дыхание.

Человек был еще жив, хотя и находился на грани смерти, когда автоматический кран нес свой последний груз. Дрожа, Дженкинс исследовал камеру реактора. Бесформенная опасность выглядывала из обрывков темноты, отступая при приближении человека. Он преследовал эту дразнящую беду, кружа по помещению, поднимаясь вверх к огражденным сити-машинам.

Управляемый скафандр вынес его из генераторного отсека через широкий изолированный проход, где должен был проходить кондюллоевый кабель. Никакого движения на башне передатчика. Но других жертв Ник не нашел. Он двинулся к жилым районам тоннеля, но вдруг страшная мысль о спеццехе Лазарини пронзила его.

Он подумал о другой опасности — проникающих лучах сити-взрыва, проходящих через броню к его напрягшему телу, несущих мертвенный холод космоса. Неохотно он повернул к цеху. Пот выступил у него на лбу. Страх сопровождал его в течение всего пути к северной части Фридонии. Он не любил Лазарини, этого бледнолицего инженера с Земли, говорившего металлическим голосом. Он был возмущен, когда старый Джим Дрейк открыл ему истинную цель создания спеццеха.

— Сити-оружие! — воскликнул он. — Зачем оно?

— Фридония стала лакомым кусочком. — Низкий голос Джима зазвучал торжественно, выцветшие глаза стали серьезными. — Твой дядя говорит, что есть люди, способные захватить завод и использовать его в военных целях. Он считает, что нам необходимо создать баллистическую ракету — легкую, с автоматическим управлением и боеголовкой из сити. Ракеты для обороны.

— Но разве нас не защищает мандатное правительство? — осторожно возразил Дженкинс. — А лицензия на научные исследования? Кроме того, эти скопления породы и космические шахты!

Старый Дрейк устало кивнул.

— Но твой дядя говорит, что всего этого не достаточно. Он боится шпионов. Он говорит, что Мандат очень слаб, с ним справится любая планета. Он настаивает на создании баллистической ракеты и просит меня поставить тебя во главе этого проекта.

Дженкинс задохнулся и решительно покачал головой.

— Нет, — сказал он, — меня больше интересует мирное использование сити. Мне не нравится идея сити-оружия. Лучше я буду работать на буксире. Найдите кого-нибудь другого.

— Я не хочу сити-войны, — уверял Дрейк с волнением в голосе. — Мы делаем это только в целях обороны Фридонии. — Старый инженер покачал головой. — Твой дядя будет огорчен.

Но Дженкинс не хотел связываться с сити-ракетами и продолжал работать на буксире. И проект возглавил Лазарини, который только что вернулся из внеочередного отпуска и был еще не в состоянии управлять буксиром.

На дне шахты, где находился вход на склад, Дженкинс нырнул в темноту. Он не хотел выдавать себя светом лампочки на шлеме и шел ощупью по галерее с железными стенами. Он наступил на что-то упругое.

Ник отшатнулся. Рука нащупала выключатель у входа. Он включил свет и внимательно оглядел весь цех, но не обнаружил ничего подозрительного. С трудом сглотнув, он нагнулся и увидел то, обо что споткнулся.

Три человека в белых скафандрах.

Дженкинс неуклюже склонился еще сильнее и рассмотрел головы, безжизненно поникшие в шлемах. Тот, что пополнее, был Файнберг, блондин — Хансон и наконец малыш Чинг — инженеры, работавшие в группе Лазарини. Их обмякшие тела аккуратным рядом лежали возле железной стены, как будто их туда положили.

Дженкинс поднял скафандр в воздух и медленно проплыл над ними. Пытаясь унять дрожь, он вновь принялся осматривать галерею. Вокруг — замершие сити-машины, огороженные перилами. Он поднялся на контрольный пункт, надеясь найти там Лазарини. Платформа была пуста.

Ошеломленный, он тщетно искал ответ на молчаливую загадку пещеры, пока не повернулся спиной к двери. Тогда он заметил пустые гнезда, где когда-то стояли машины, а у темных железных стен — опустевшие ракетодержатели на которых хранилась готовая продукция спеццеха.

Ракеты исчезли!

Только сейчас до него дошел смысл происшедшего. Внезапно ослабев, он все же продолжал поиски ключа к разгадке. Он нашел погрузочные крюки, которые использовались для подъема готовых ракет, обнаружил широкие параллельные следы, оставленные на полу острыми зубьями парагравитационного конвейера, и наконец, в глубине тоннеля увидел тяжелую ракету на алюминиевой подставке, где ее в спешке оставили рабочие. Дженкинс прошелся вдоль блестящего корпуса, тупо глядя на звезды, выглядывающие из-за кромки темного железа. Звезды великолепного Ориона. Он думал о невообразимой катастрофе.