Помоги проекту - поделись книгой:
— Это ты сейчас так говоришь. Но попробуй только не выполнить моих указаний. Все чертова правительственная система Великого Л.-А. - юридическая, исполнительная и законодательная — обладает всеми полномочиями сотрудничать с нами в таких случаях.
— Что это значит?
— Это значит, что если ты не перестанешь встречаться с Франческой, Андрее, то получишь по башке. Причем, вполне законным путем.
— Я буду с ней встречаться.
Машина пожала плечами.
— Спорим?
— Как мне отсюда выйти?
— Направо, парень. Дверь с купидоном.
Барнли вылетел из комнаты. На улице его лицо перестало искажаться от ярости и приняло привычное угрюмое выражение. Да, обращаться в Бюро Неразделенной Любви было ошибкой. Но, по крайней мере, это прояснило ему его собственные мысли. Он теперь твердо знал, что любит Франческу и что за нее стоит бороться.
Воздушное такси-автомат поставило его по неправильному адресу. Оно высадило его на тротуар и взмыло в воздух так быстро, что Барнли не успел запротестовать. Перед его внутренним взором стоял образ Франчески. Он сообразил, что от башни, где она жила, его отделяют несколько миль. Досадное, но преодолимое препятствие. В любом случае, это входило в цену, которую он должен заплатить за Франческу. Надо преодолевать неожиданные трудности. Франческа этого стоит.
Барнли увидел будку видеофона и направился к ней. День выдался погожий, весеннее небо было чисто-голубым, но начинало уже темнеть. В будке он набрал ее номер и смотрел на экран видеофона, облизывая верхнюю губу. После нескольких секунд томительной паузы экран произнес:
— Этот номер переброшен на нефункционирующий базис. Отмените вызов и попробуйте позвонить через час. Или вроде этого.
Барнли попытался набрать номер еще раз и получил тот же ответ.
Некоторое время он гадал, что это — случайность, или же Бюро Неразделенной Любви уже начало вмешиваться в его дела. Он вышел из будки и пошел пешком. Временами он поглядывал вверх, надеясь поймать свободное аэротакси. Безуспешно.
Барнли припустил, как на состязаниях по спортивной ходьбе, и достиг района, где высились башни фон Строгайм-Пацифика примерно через час. С привратником в вестибюле было что-то не так. Когда Барнли пробирался через рощицу пальм в оранжевых кадках, занимающую половину холла, усатый привратник кашлянул. Странное поведение для андроида.
Барнли заколебался.
— Хотите видеть кого-нибудь из жильцов? — спросил привратник, чуть ли не подмигивая левым глазом.
— Мисс Андерс из 22с, — ответил Барнли. — Простите, пожалуйста, вы андроид?
— Нет. Я живой. Я — Твитчелл из Команду Борьбы с Отклонениями. У нас много жалоб.
— Насчет чего?
— Боюсь, в данный момент это не подлежит публичной огласке, — ответил Твитчелл. Он обогнул кадку с пальмой. — Я полагаю, молодой человек, Разрешения на Тунеядство у вас нет?
— Нет, — ответил Барнли, — я никогда не занимался тунеядством.
— Это первое оскорбление, которое вы сегодня произнесли?
Барнли попятился и уткнулся спиной в дверцу лифта.
— Первое что? О чем это вы?
Твитчелл кивнул головой. При этом его усы отвалились. Оба следили, как усы, кувыркаясь, приземлились на паркетном полу.
— Вот, — сказал Твитчелл, вручая Барнли желтую перфокарту. — Возьми и успокойся. У тебя есть еще два часа, чтобы заплатить штраф, но помни, что в эти часы транспорт порой ходит крайне нерегулярно.
Барнли глянул на перфорированную квитанцию.
— Но мое имя было выбито здесь заранее!
— Служба безопасности Великого Л.-А. действует очень эффективно, — заявил Твитчелл, ногой запихивая свои усы за кадку с пальмой. — А теперь катись.
— Сначала увижу мисс Андрее, — ответил Барнли.
— Ее нет дома.
— Я проверю.
Он нажал кнопку лифта.
— Лифт не работает.
Дверь вестибюля распахнулась, и в холл вошел андроид золотисто-голубой расцветки.
— Кто вызывал полицию? — спросил он.
Твитчелл мотнул головой в сторону Барнли.
— Возьми этого парня с собой на Бейл Плаза, чтобы он там успокоился.
И улыбнувшись Барнли добавил:
— Он доставит тебя туда быстрее, чем городской транспорт. Верно, О’Брайен?
— Это точно! — О’Брайен скрутил Барнли в охапку и поволок его на улицу.
Черный крейсер Полицейской Службы скользил сквозь ночное небо. Пустой отсек, где никого, кроме Барнли не было, заполняло раздражающее дребезжание. Барнли опустился на колени и стал осматривать выщербленный пол, пытаясь найти источник звука. Одна из больших стыкующихся секций пола оказалась незакрепленной и хлопала на ветру. Барнли поразмыслил несколько секунд и рванул на себя отошедший край секции. Не слышно было никакого сигнала тревоги. Прямо под собой он увидел верхушки городских башен. Они летели над знаменитой старой мексиканской частью Великого Л.-А., поэтому все пентхаусы[1] здесь были глинобитными и крыты соломой.
Когда крейсер скользил на высоте всего лишь нескольких футов над имитацией миссионерской колонии, Барнли выпрыгнул в ночь. Он совершил неловкое полусальто и приземлился на пыльных, красных черепицах. Он соскользнул вниз по крыше (это сопровождалось треском и скрежетом) миссионерской сувенирной лавочки и плюхнулся рядом с индейским жертвенником. Некоторое время он лежал тихо, прислушиваясь к затухающему звуку крейсера и одновременно пытаясь, не делая ни одного движения, определить — не сломал ли он каких костей. Все, вроде, было в порядке.
Механическая ласточка спрыгнула ему на поясницу и стала клевать. В остальном вокруг было тихо. Он шуганул птицу, поднялся на ноги и двинулся сквозь тьму к краю крыши небоскреба. По глухой стене здания вниз вела пожарная лестница. Он уперся в глинобитное ограждение крыши и перенес свое тело наружу. Полицейские в крейсере, похоже, еще не хватились его. Если повезет, то он успеет быстро спуститься на улицу и скрыться во мраке до того, как объявят тревогу.
Скорее всего, его намеренно пытались держать вдали от Франчески. Как бы то там ни было, Барнли был твердо устремлен на то, чтобы ее увидеть. Теперь он в советах не нуждался.
Ко времени, когда, спустя три дня, он смог снова добраться до жилища Франчески, она успела съехать. На изобретение уловок, позволивших ему проникнуть в здание и избегнуть лап полиции, пришлось затратить гораздо больше времени, чем он предполагал. В частности, потребовалось подкупить трех разных служащих и демонтировать двух андроидов.
Франческа съехала, не оставив нового адреса. Барнли это не остановило. Ее образ, ее рыжие волосы и стройный стан были всегда с ним. Он знал, что инстинкт влюбленного безошибочно приведет его к ней.
Темп поисков, однако, снизился. Поскольку его разыскивала полиция, то продолжать работу в Бюро Благосостояния он уже, естественно, не мог, Боук Фонсека, его Непосредственный Начальник, проявил сочувствие, когда Барнли рискнул позвонить ему. Только благодаря Фонсеке у Барнли появился запас пищи — целых три дюжины коробок Удивляющего Эрзац-Риса, и он мог продолжить свой поиск. Он поселился в одном из секторов, где обитали Отпетые Скандалисты. Лучшие притоны Отпетых Скандалистов были давным-давно переполнены, и он даже не смог внести свое вымышленное имя в список очередников. В конце-концов он нашел место на полу одного из притонов в пригороде секторов Отпетых Скандалистов. В этих краях даже пособий не раздавали.
Он сумел выглядеть достаточно презентабельно, чтобы прочесать сектор 28 и попытаться засечь Франческу около места ее работы. После пяти дней разведки выяснилось, что ее перевели в дочернее отделение фирмы книжной макулатуры в район Сан Диего Великого Л.-А.
Собрав остатки денег и риса, Барнли пустился в путь на юг. Безработный оператор «одноруких бандитов», который ночевал на том же полу, что и Барнли, рассказывал ему, что старое тихоокеанское прибрежное шоссе все еще существует и по нему можно передвигаться. Его редко посещала полиция и, следовательно, у бродяги, направляющегося по нему в Мексику, был реальный шанс.
Комиссионеры по трудоустройству бродячих элементов перехватили Барнли неподалеку от сектора Лагуна Бич и завербовали его по-шанхайски, то есть напоив в стельку и подсунув на подпись контракт. К счастью, даже в отключке он подписался вымышленным именем, которому андроиды поверили. Они не докопались, что его преследует полиция.
Неделей позже, пробуждаясь ото снов, в которых он видел Франческу и обонял аромат ее волос, Барнли обнаруживал себя на крейсере, совершающем экскурсионные поездки между Марсом и Венерой. Он уже усвоил, что в его обязанности входит поддержание в порядке духовой музыкальной системы. Здесь не было эффективной отлаженной автоматической музыки Великого Л.-А. Для Барнли потянулась унылая череда однообразных дней, которые он проводил, заводя рукояткой граммофоны, подталкивая механизмы смены дисков и заменяя кассеты с лентой.
В одно прекрасное утро, когда Барнли сообразил, что он находится в разлуке с Франческой уже больше времени, чем был знаком с ней, он возглавил бунт. То был туманный теплый день, и их корабль стоял в ремонтном доке близ Венусбурга. Барнли и с ним еще шесть человек захватили корабль и повели его в сторону Марса, намереваясь высадиться на британской территории. Вдохновенный желанием увидеть Франческу, Барнли зарекомендовал себя заправским лидером.
Он даже смог уговорить присоединиться к восстанию двух андроидов.
Посадку на Марсе они совершили очень неумело, и корабль разбился примерно в сотне километров от ближайшей марсианской колонии. Песчаные бури и вспышки каннибализма быстро сокращали количество выживших, и тремя неделями позже Барнли и андроид по имени Грубер остались вдвоем на обширной, покрытой красной травой равнине. Грубер, получивший какое-то непонятное повреждение, свихнулся и не говорил ни о чем другом, кроме как о столицах разных государств. И хотя Барнли любил раньше поговорить с ним о Франческе, теперь он не выдержал, демонтировал андроида и продолжал путь в одиночестве.
Почти месяц спустя в опустошенном Общественном Оазисе, который в свое время выстроили, а потом оставили британцы, Барнли увидел Франческу. Во всяком случае он мог бы поклясться, что видел ее. Ее загадочную улыбку, ее рыжие волосы, развеваемые горячим ветром, ее упругую походку. Рейдеры Пустыни, взявшие его в этом месте в плен, уверяли, что это был мираж. Барнли не стал с ними спорить.
Отряд состоял из трех сотен коренных марсиан и девятерых британских политэмигрантов. Главарь, человек жестокий и толстокожий, без устали развлекался тем, что отпускал шуточки в сторону Барнли по поводу его миража. Одним сухим, пыльным полднем Барнли выхватил из-за пояса вожака его нож и уложил его на месте. Что автоматически сделало его новым атаманом.
Барнли обнаружил в себе тактический и стратегический талант. Он решил, что если ему удастся захватить ближайшее поселение, Форт Хаксли, то это будет сильным козырем при переговорах с британскими властями. Тогда он сможет поставить условие, чтобы его возвратили на Землю в Великий Лос-Анджелес. И конечно же, Англия должна будет посодействовать, чтобы с него сняли обвинение в тунеядстве.
Падение Форта Хаксли вызвало обширное восстание рабов и борьбу среди конкурирующих банд и отрядов, так что Британия вынуждена была послать на Марс дополнительный контингент войск. Барнли открыл в себе способности к политическим интригам, удачно объединил разрозненные силы повстанцев и встал во главе восьмитысячной армии людей пустыни. Он сообразил, что с такими силами он сможет держать под контролем весь этот сектор Марса и таким образом заставит Британию выслушать его. До сих пор англичане решительно отказывались от ведения переговоров. Он привел свой план в исполнение.
Ветер гнал песчаные волны и трепал брезент походного шатра. Потертые карты, которыми пользовался Барнли, тоже были все в песке. Он плюхнулся в свое излюбленное складное кресло и нахмурился. Он расслабил застежки на комбинезоне и отстегнул от пояса кобуру. Он положил бластерный пистолет и свой любимый нож на маленький походный столик и откинулся на спинку кресла, закрыв глаза.
— Наконец-то, — произнес хриплый голос.
Барнли открыл глаза.
— Что?
В шатер влетел, размахивая руками тощий человек с солнечными ожогами на коже и в костюме земного покроя, изъеденном песчаными бурями. За ним вошли два рейдера, подняли человека с пола, поставили прямо и дали ему еще одного пинка. Человек плюхнулся чуть ли не в кресло Барнли.
— Кто это? — спросил Барнли.
— У него дипломатический пропуск, — сказал один из стражников. — Шпион, наверно. Мы решили доставить его к вам.
— Я из Великого Лос-Анджелеса, — заявил человек. — Из Бюро по Вопросам Неразделенной Любви.
Барнли выпрямился.
— Оставьте меня с этим человеком.
— Чтобы выследить вас, мне понадобилось несколько долгих, мучительных недель. Моя фамилия Борман.
— Вы сказали — Бюро Неразделенной Любви?
Борман вздохнул.
— Да. И я действительно крайне огорчен. Не знаю, известно ли вам, что кроме точных и отлаженных механизмов в Бюро Неразделенной Любви имеется также обширный человеческий персонал?
— Я этого не знал.
— Ну, — сказал Борман, — что я могу сказать? Очень редко, но все же случается, что одна из этих дурацких машин ошибается, дает сбой.
Борман закашлялся.
— Простите. Этот ветер пустыни меня доканает. И как это вы тут обитаете? — прохрипел он.
— Я здесь уже два года.
— Да, — Борман снова вздохнул. — И все по ошибке. Крыло Принятия Решений откопало ее при последней годичной инспекции наших файлов. Понимаете, оказывается, Франческа Андрее — это девушка, как раз для вас. А вы — парень, как раз для нее. Да, конечно, у нее были некоторые проблемы, вызвавшие беспокойство и неровное поведение. Но одно наше мобильное устройство уже провело с ней сеанс шоковой терапии, и теперь она как огурчик и с нетерпением дожидается вас.
— Что это ты мне тут несешь?
— То, что мы допустили ошибку, — ответил Борман. — То есть наши машины. Беда с этими машинами. Вечно ошибаются. Поэтому у нас есть специальный фонд для обнаружения и исправления ошибок. Ваш случай был, пожалуй, самым тяжелым. Вы, можно сказать, успели наломать дров. Но к счастью, все позади, м-р Барнли. Вы можете вернуться в Великий Лос-Анджелес и жениться на Франческе.
— Слушай, — сказал Барнли. — Здесь я принимаю решения. Никто: ни человек, ни машина — не может мне приказывать.
Борман нахмурился.
— Вы ее любите?
— Здесь я решаю, кого мне любить.
— Боюсь, — сказал Борман снова вздыхая, — я прибыл слишком поздно.
— То есть?
— Кажется у вас уже развился комплекс искателей Чаши Грааля.
— Брось аллегории.
— Это значит, — сказал Борман, — что вы слишком долго занимались поиском. И объект поиска уже не имеет для вас никакого значения. Теперь для вас главное — сам поиск.
Глаза Барнли сузились.
— Это, — произнес он холодно, — оскорбительные слова. Его пальцы сомкнулись на рукоятке ножа.
Анджей ДЖЕВИНЬСКИ
ИГРА В ЖИВУЮ МИШЕНЬ
Машину он вел с небрежной лихостью. Пятая авеню в это время была почти пуста. Он внимательно разглядывал ряды припаркованных у тротуаров автомобилей. Большая часть из них была красного цвета. На мгновение его внимание привлекли двое мужчин, копошившихся у багажника длинного, черного мерседеса, но, судя по выражению промелькнувших лиц, все было вполне законно. Он свернул влево. По толпам на тротуарах можно было судить, что центр близок. Он протянул руку и включил радио. Голос диктора зазвучал сразу же после щелчка выключателя.
Голос прервался, поскольку Дэвид выключил радио. На его лице застыла странная улыбка, как будто диктор сказал что-то отменно приятное. Дэвид поглядел на часы. «Еще четырнадцать минут», — прошептал он и оглянулся по сторонам. Переулок у здания театра понравился ему более всего, и он направил машину туда. Медленно въехал в переулок и припарковался у кучи мусора, предположительно скрывающей под собой мусорный ящик. Как он и предполагал, здесь никого не было. Переулок выглядел слишком глухим и запущенным. «Правы те, кто считает Нью-Йорк опасным городом», — подумал Дэвид. Он откинулся назад и сбросил покрывало с длинного предмета, лежащего на заднем сиденьи. То был АР-10 с оптическим прицелом. Отличное оружие, особенно, если нужно попасть в кого-либо с расстояния 250 метров. Он положил карабин на колени, тщательно протер специальной тряпочкой линзы. Поглядел на свет — стекла были чисты. Извлек из нагрудного кармана куртки горстку патронов. Отсчитал пятнадцать штук, остальные снова запихнул в карман, — Нервно облизывая губы, один за другим вставил патроны в обойму. Закончив, передернул затвор, поставил его на предохранитель и снова завернул штуцер в покрывало. Положил радом с собой и завел мотор. Задним ходом выехал из переулка. Мимо проносились витрины магазинов. Через пять минут он был уже на месте. В трехстах метрах от него виден был установленный правительством полицейский кордон. Там был дворец Вашингтона. Автомобиль он остановил у самой белой линии, за которой парковка запрещалась. Дэвид выбрался наружу, оставив ключ в машине. Обошел автомобиль и, незаметно оглядываясь, вынул через окно длинный сверток. Оружие чуть не выскользнуло из покрывала. Дэвид выругался. Со стороны дворца доносился шум толпы. Он посмотрел вверх. Небо было чистое, только с запада плыли несколько мелких облачков. На их фоне вырисовывалась стрельчатая глыба здания. В отеле «Иллюзион» было двадцать этажей. Когда он вошел в холл, портье за стойкой нехотя оторвался от телевизора. На экране показывали место, где будет выступать президент.
— Слушаю вас, — буркнул портье.
Дэвид посмотрел на стенд с ключами. Отделение с номером 483 было пусто.
Поделиться книгой: