Помоги проекту - поделись книгой:
– Не знаю насколько я смогу быть полезен в этом вопросе. Тут вот в чём дело… Просто необходимо понимать, что флот – это квинтэссенция научного, технологического и промышленного развития страны. Грубо говоря, какую страну мы имеем, такой флот у нас и будет. Россия на рубеже веков не отличалась сильным промышленным потенциалом.
– За промышленность и науку отвечает как раз Димка, – прервал меня Альбертыч. – Думаю, проблем с этой стороны у тебя не будет.
– Ну что же, уже проще. Кстати, в какой год и в кого я должен буду попасть?
– 1887. Ну а в кого, ты сам выбирай. Персоналии тебе лучше знакомы. Хотя, могу рекомендовать не мелочиться и брать в разработку кандидатуру морского главнокомандующего, великого князя Алексея Александровича.
Я вытянул сигарету из пачки, прикурил и задумался. В словах Альбертыча был свой резон. Путь по карьерной лестнице долог, и, как правило, адмиральские «орлы» украшают погоны людей далеко не молодых. Надо будет посмотреть, сколько лет тогда было тому же Макарову.
– В 1887 год? Любопытно. Только знаете, лучше уж в 1881. Собственно, Алексей Александрович назначен главным начальником кораблей и флота именно тогда. Чисто практически больше шансов влезть в кораблестроительную программу и модернизировать флот эволюционным путём, а не с шумом, грохотом и революционным порывом устраивать экстренное потрошение бюджета на неотложные нужды.
– Нет, Серёга, в 81-й не получится, – Альбертыч покачал головой. – Планида, тьфу, бифуркация не позволяет.
– Ты ещё скажи, ешкин дрын, что тебе надо дать лет двадцать, чтобы личный состав воспитать и адмиралов вырастить! – добавил Илья Петрович.
– А без этого никак! «Железо» – половина флота! Личный состав – основа основ! – постепенно заводясь и, чувствуя копчиком, что именно этого старики и добиваются, сказал я. Сделав над собой могучее внутренне усилие, я постарался успокоиться и продолжил уже не столь запальчиво. – Придётся работать и над тем и над другим. Но я хочу заметить, что сколько матросиков не дрючь и какой самый современный броненосец им не дай, если командование использует корабль не по назначению, а в пожарном порядке затыкает свежеобразовавшиеся дыры, то ничего хорошего из этого не выходит. Сплошной героизм и самоутопление, там, где тонуть должны враги. Опыт, к счастью не личный, подсказывает, что можно долго пытаться сломать берёзу половым членом, но каким бы толстым и крепким он вам не казался, ничего хорошего, кроме заноз вы не добьётесь. Лучше взять топор или пилу – с инструментом надёжней и практичней. В нашем случае, флот является тем самым инструментом, который мы будем заботливо отстраивать, готовить и затачивать к конкретно намеченным датам. Слава богу, до русско-японской время ещё есть…
Я подскочил в постели как ошпаренный. М-мать моя родина, отец Северный флот!!! Меня согнуло дугой от боли в животе. Так, потихоньку, полегоньку свесил ноги вниз. Продышался. Ф-фуф, чуть на койку не стравил. Что же это такое получается?
Всё именно так как говорил Альбертыч, я нахожусь в теле великого князя Алексея Александровича Романова, последнего в нашей истории генерала-адмирала российского флота! Волна адреналина прокатившаяся по телу, медленно сходила. Ну и наверчу я здесь дел, в век не разгребёте, «будущане»!
Эх, дурень я стоеросовый. Дитё малое и неразумное. Ввязался, как карасина зелёная, Бог знает во что. Хотя, на что жаловаться. Что хотел, то и получил. Назвался груздём полезай в короб. Меньше надо было выпендриваться и языком болтать.
Эх, развели меня, старики, конкретно развели. Слово за слово уболтали, волки грушные. Родину любишь? Люблю… значит пойдешь в десант… Тем более, что лучше тебя во флотском «железе» среди проверенных людей никто не разбирается!
Ох, «железо», ты моё «железо», кубрики в гарнизонных гостиницах, погодные «варианты» да любимый личный состав! Кабы вы знали как по вам можно соскучиться, когда, уволившись со службы, после того как пройдёт первый запал, убедившись в глупости и неорганизованности цивильного существования, понимаешь что обратно не повернуть.
Жить на гражданке, не в отпуск слетать. Тут другое требуется, совсем другая приспособленность и умение. Правильно говорили во времена массовых сокращений по оргштатным мероприятиям, увольняйся пока молодой, не тяни. А я тянул, не верил, хоть выходов почти не было. Кто-то служить-то должен. Кто если не я? Платовы служили на флоте всегда, менять этой традиции добровольно не желал совершенно. Вот и тянул. Тянул иногда на чистом упрямстве. О некоторых годах даже вспоминать не хочется.
В одном проще было, пока молодой был, жениться не успел. Многие хорошие грамотные ребята из-за этого ушли. Их можно понять, когда по полгода только на пайкИ живёшь, а детям хочется яблок и мандаринов. Тех, что под Новый год в военторг завезли самолётом, только о том, что даже финчасть, точно также как ты, денежного довольствия давно не видела, этот чёртов военторг предупредить забыли. Вот и получается, что смотришься ты даже перед собственным ребёнком голым вассером. Не выдержавшим и уволившимся в те годы только бог судья. Сам не знаю, что делал бы, будь у самого за спиной жена и ребёнок.
Вышло так, как вышло. Служил. Встречал осень, провожал зиму, организовывал сбор «подснежников». Отец корил, конечно, за характер: после окончания училища, имея выбор по распределению, выбрал СФ, а не ЧФ, где отец уже был начальником управления. Не хотел быть сынком под папой. Насколько вышло… не знаю. Карьеры по «командам» не делал, да и не сложилось при мне рядом черноморской команды. Отец достаточно быстро уволился, а его бывшим сослуживцам и друзьям существование Платова-младшего, в нашем быстро обновляющемся обществе, было не интересно. Просить же за себя я не привык.
Незаметно для себя всерьёз увлёкся историей флота. Просто как-то раз в 91 или в 92 молодой и борзый матрос-«карась» на занятиях по истории флота, их ввели вместо политподготовки, задал вопрос о «наиболее выдающихся» сражениях Северного Флота во время Великой Отечественной. Мой рассказ о действиях подводников и проводке конвоев пацана не убедил. Что поделаешь, Мидуэй и утопление «Бисмарка» были на других ТВД. Молодёжи нужна яркость и масштаб, а то, что у нас здесь также гибли люди и каждый их день, каждый выход был подвигом, молодых уже ни в чём не убеждает.
На следующее занятие я подготовился серьёзней, тетрадку с рекомендованным планом занятий отложил в сторону, и ребята, призванные со всей ужавшейся нашей страны, слушали мой рассказ, если не открыв рот, так как минимум не засыпая. Не знаю, понял ли тот «карасина» что-нибудь или нет, но для себя я многое уяснил. Так и повелось, понемногу всё ширше и глубжее. История – благодарный материал, документов, мемуаров и точек зрения много не бывает.
Потихоньку добрал свои двадцать календарей, плюс льготные, прошёл Ве-Ве-Ка, написал рапорт и без задержек оказался за бортом Российского Военно-Морского Флота. Приехал в Москву и начал работу искать. Однако поначалу наткнулся на стойкое отторжение – на хорошие должности в коммерческие структуры без опыта работы не брали… А перспектива идти раздавать у метро рекламные листовки как-то не грела. Спасибо друзьям отца – они к тому времени тоже в отставку вышли, правда, в адмиральских званиях. И в коммерцию успели пристроиться, причем отнюдь не простыми манагерами. Вот и помогли, по старой памяти – нашли вакантное местечко сисадмина в кредитном банке средней руки.
И начал я жить-поживать… И вроде денег стал зарабатывать не в пример флотской службе. Иной месяц, вместе с халтурками (кому-нибудь безрукому «винду» переустановить), раз в десять поболе прежнего набегало. Хватало и на коньячок и на «посидеть с друзьями» в приличном пивнячке. Я даже как-то незаметно к темному пиву пристрастился, хотя раньше только слышал о всяких «гиннесах» и «бивешах». Брюшко отрастать начало… Идиллия!
Но вот грызло меня изнутри! Потому я на всяких «вифах», да «цусимах» часами торчал, с такими же отмороженными любителями истории общался. Ну, как же так вышло, что Россия – страна с огромными материальными ресурсами и талантливыми людьми, несколько веков безуспешно пыталась догнать Европу? Как? Почему? Неужели только из-за двухсот лет монгольского ига? И как можно переломить порочный путь?
Я, дурак такой, голову ломал, о вечных проблемах думая, а кто-то такими вопросами не парился – зашибал бабло, да оттягивался с девочками и кокаином. Нет, в том-то и дело, что я таким не завидовал. Просто недоумевал – как можно жить, отключив мозг? Помнится, сидел я как-то раз в роскошном кабинете вице-президента нашего банка – «троянов» ловил, которых этот мудак умудрился насобирать, лазая в рабочее время по порносайтам… И ведь хватило ума этому придурку антивирь отключить. А кабинет по площади в четыре раза больше нашего, где кроме меня еще три сисадмина квартируют. И «вице» этакий… Холеный, как хряк-производитель. Стрижечка наверняка самая модная, костюмчик стопудово из последней коллекции какого-нибудь пидора с итальянской фамилией. И что самое для меня удивительное – подкачан этот типчик довольно неплохо! В смысле – мышцы. Ах, ну да… И это тоже сейчас модно – здоровый образ жизни. Фитнесс-зал три раза в неделю, по два с половиной часа. И вот вдруг говорит мне это «чудо» человеческим голосом:
– Сергей, а правда, что ты повоевать успел?
– Да, – не отпираюсь я. Это каждый из топ-менеджеров узнать может – в анкете все записано.
– В этой, как ее, Абхазии? – зачем-то уточняет этот красавчик.
Было дело. В самый разгар грузино-абхазского, так называемого, конфликта, а если по честному – настоящей войны, послали меня с группой морпехов на секретную «точку», расположенную в предгорьях. Сам до сих пор не понимаю – зачем надо было гнать нашу группу аж с Северного флота. Могу только догадываться, что на черноморцев в то время положиться на сто процентов было нельзя – они тогда в процессе деления пребывали. Большинство хотело под Андреевским флагом служить, но часть в украинский флот переходила. «Точка» та была радиорелейной станцией-ретранслятором. В принципе, ничего особо секретного на старушке Р-406 нет. Их электронная начинка уже давно «потенциальному» противнику известна. Чисто теоретически, всех делов – станцию взорвать, персонал эвакуировать. Там и сидело всего четыре человека: командир, водитель-электромеханик, да пара операторов. Но легкой прогулки не получилось. Пробиваться пришлось с боем – грузины на Российский флаг, под которым шла наша небольшая колонна, плевать хотели. Оттуда я вынес пулевое отверстие в левой ноге, привычку не доверять на сто процентов разведданным и стойкое убеждение в том, что лучшее стрелковое оружие – РПК. Так что же заинтересовало «вице»?
– А ты там кого-нибудь убил? – вот оно что! Захотелось «мальчику» нервишки себе пощекотать «охотничьим рассказом». Ну уж извини – я даже с приятелями те события не обсуждаю. Только Димке и рассказал. Под литр водки в одно рыло… Наплел я тогда этому крутому вице-президенту что-то предельно скучное: мол, высадились, сели на «броню», проехались взад-вперед и снова на «коробку» БДК вернулись. Наплел, дочистил «комп», с благодарностью принял небольшой презент – дорогую гватемальскую сигару и ушел восвояси. А в голове мыслишка засела – блин горелый, ведь надо что-то делать. Ведь чем я сейчас от «вице» этого отличаюсь, кроме существенно меньшего количества денег? Только тем, что вместо порносайтов на исторических форумах торчу?
Вот потому я, как только окончательно уверился, что предложение Альбертыча «спасти Россию» – не белая горячка и не розыгрыш, согласился практически безоговорочно. Тем более, что старички и сами готовились в скором времени ко мне присоединиться.
Вот только тело мне досталось некондиционное, с брачком так сказать. Низ спины ломит, в правом боку чего-то ворочается. То, что желудок саднит и во рту словно кошки ссали это понятно. Пил вчера пациент. И хорошо пил. Вдумчиво, с толком и расстановкой. Ну, положение и финансы позволяют великому князю гробить здоровье изысканными напитками, а не ординарным коньяком… Ух, как организму хочется принять на грудь для поправки. Ну уж нет! Сейчас небольшая зарядка, чтобы разогнать кровь, потом холодный душ, после ковш крепкого рассола, а дальше посмотрим. Будем бороться с пагубными привычками реципиента! Мне в этом теле еще долго жить… Значит с сегодняшнего дня – пьянству бой, блядству – герл… Тьфу! То есть – пить завязываем! Даже крепкий кофе! Печень уже посажена, а до изобретения надежных препаратов для ее лечения – минимум полвека, а то и поболе. Могу не дожить! Ладно… всё… подъем!
Рассказывает Сергей Платов (Великий князь Алексей Александрович)
Яркий солнечный день. Белое золото на синем ковре, словно лучи солнца играют с пенными барашками волн. Колонна броненосцев продвигается мимо белоснежного острова, оставляя его слева по борту. Пара лёгких крейсеров убежали с дозором вперёд.
– Мичман! Что на горизонте? – зычный бас Генерала-Адмирала Российского Императорского Флота разносится над океаном.
– Горизонт чист! – звонко рапортует мичман, приложив ладошку к непокрытой голове.
– Будь внимателен мичман. Говорят, в этих краях замечали пиратов.
– Так точно, господин вице-адмирал! – опустившись на коленки он продвигает крейсера вперёд.
– Поднять наблюдательный шар! Заливисто хохоча и дрыгая ногами Мишкин[5] взмывает вверх на моих руках.
– Я их вижу! Вот они! Вот они слева по борту! Они спрятались у острова Габардин!
Крашенные серой шаровой краской, настоящей «морской», утюги пиратских броненосцев укрылись за диваном стоящим рядом с окном.
– Играть боевую тревогу! Все по местам!
Оставив Мишкина с нашей эскадрой шагаю к окну, теперь мне играть за противника. Сначала я хотел немного пограбить музей МТК, уж больно хороши были модельки, стоящие в его шкафах, но потом решил, что игрушки собранные самостоятельно будут гораздо интересней. Набросать эскиз того, что я хочу увидеть и дать распоряжение плотнику, служащему у меня во дворце, а ранее ходившему на «Петре Великом», было делом получаса. Старый моряк не подвёл, через пару дней я получил заказ, мешок разнокалиберных крашенных брусков и палочек. Две недели назад, на пару с Мишкиным, мы занялись сборкой. Под удивлёнными взглядами Ксении и Ольги палочки и брусочки превратились во вполне сносные для игры броненосцы и крейсера. Пару дней их таскали по детской за верёвочку и гудели на разные голоса, ну а затем началась игра.
– Мичман, определите дистанцию до кораблей противника.
Мишкин садится на ковёр и прищуривает левый глаз, всматриваясь поверх линейки. Задачка условная и далеко несложная, враги у нас представлены исключительно броненосцами. Но игра есть игра, всё должно быть по правилам. Позавчера я показывал ему свежеотпечатанный военно-морской справочник и рассказывал, как исчисляют расстояние до врага на флоте.
– Эскадренные броненосцы! Четыре единицы! Расстояние до головного шесть метров.
Он смотрит на меня, ожидая ответной реакции. На самом деле расстояние максимум метров пять, но и это хороший результат, перевести вершки в метры в уме непросто и взрослому. Я выдвигаю вражеские броненосцы из-за дивана ближе к центру комнаты.
– Противник ускорил ход и идёт на сближение. Ваши действия, мичман?
Пострелёнок резво отодвигает передовой крейсерский отряд вправо и поворачивает свою броненосную колонну налево, обозначая желание пересечь курс моих кораблей под прямым углом. Вторая пара его лёгких крейсеров прикрыта от меня броненосцами. Быстро схватывает, молодец, но так просто меня не взять и он это понимает. Где-то в комнате, за каким-то из «островов», их у нас обозначают стулья, накрытые покрывалами, прячется ещё один мой броненосец, условно отправленный мной в разведку как самый быстроходный корабль. Попробуем разыграть бой на встречных курсах, тем более что по условиям у меня превышение в эскадренной скорости на полтора узла. Мой отряд отворачивает влево, словно устремляясь за его убегающими крейсерами-скаутами. Мишкин спрямляет курс своих броненосцев, по-прежнему угрожая успеть поставить мне палочку над «Т». Теперь я вынужден взять ещё левее, попасть головным кораблём под полноценный залп всех трёх его броненосцев мне не улыбается. Медленно сближаясь, наши деревянные броненосцы ползут по ворсу ковра почти на параллельных курсах. Пока мой головной находится на уровне второго корабля его линии, но скоро начнёт сказываться преимущество в скорости, и навязывать маневр буду я.
– Дистанция открытия огня, – он немного медлит, выжидающе глядя на меня, и добавляет. – Главным калибром.
– Действительно, мичман, давай проверим, – я улыбаюсь в усы, наблюдая как он, вытягивая носок отмеривает два шага. – Будем считать, что можно открывать огонь. А боезапас раньше меня потратить не боишься?
Мишкин чуть кривит губы и молча поворачивает башенки в мою сторону. Что-то задумал, посмотрим молодой человек, посмотрим. Я приношу поднос с маленькими блюдцами из кофейного сервиза и помогаю расставить их на башни. Сегодня в качестве «боезапаса» выступает чёрная смородина.
– Залп! – командует Михаил, делая отмашку правой рукой.
Первый выстрел произведён. Игральные кубики звякнули в жестяной коробке из-под монпасье, мел заскрипел на грифельных досках у нас в руках. Попаданий пока нет, «огневые припасы» тают. Мишкин щепоткой забрасывает спелые ягоды в рот, а я передаю «снаряды» подошедшей ко мне поближе Ольге. В отличие от Ксении, ускакавшей по своим крайне важным девичьим делам, она дисциплинированно ждала этого момента на коленях у бонны.
Обмениваясь залпами главного калибра, мы маневрируем по комнате минут пять. Михаил начисто выбил мне кормовую башню на головном броненосце и добился трёх попаданий в бронепояс. Второй корабль моей линии получил «удачное» попадание в носовую оконечность и лишился труб, что заметно снизило общую эскадренную скорость. Места попаданий были на радостях отмечены раздавленными ягодами, хотя после вчерашнего замечания Марии Фёдоровны мы договорились использовать для этой цели мел. Выйти вровень с Мишкиным головным кораблём я успел, но навязать маневр теперь не получалось. Мишкины концевые броненосцы получили по паре далеко не фатальных попаданий в бронепояс, а средний вдобавок лишился почти всей артиллерии в каземате левого борта. Пара Мишкиных лёгких крейсеров держалась чуть позади, вне зоны досягаемости огня моих кораблей, а авангард ускакал за «остров» Белый к которому наши линии приближались на всех парах. Момент, когда надо было сближаться, я позорно прозевал, а сейчас этого делать было нельзя, риск остаться без башен главного калибра на головном был слишком велик. Фортуна сегодня явно на стороне Михаила.
– Какое решение примите, господин вице-адмирал? – Мишкин смотрит на меня, прищурив левый глаз.
Да вот такое. Я отворачиваю свой флагман чуть левее, намереваясь загородиться «островом» от броненосцев Мишкина и под его прикрытием разорвать дистанцию. Но маленький сорванец сегодня в ударе, его броненосцы чуть прижимаются к моей линии, а затем он обегает стулья и провозглашает.
– Минная атака!
Два его авангардных лёгких крейсера, форсируя машины, уступом несутся навстречу моим броненосцам.
– Мичман, а тебе моряков не жалко? Я же твои крейсера средним калибром на щепки разберу.
– Чьи бы щепки плавали, – парирует Мишкин, продвигая крейсера вперёд и берёт чуть правее.
Я командую поворот все вдруг. Кости гремят в жестянке, казематные орудия бьют по крейсерам. Мишкины броненосцы дают полноценный залп по моим, выбивают трубу на концевом, и сразу же повторяют мой маневр, стараясь сократить дистанцию. Один из крейсеров получает два попадания в нос и теряет башню, но полный торпедный залп успевают сделать оба крейсера. Длинные шведские спички заскользили по ковру к моим кораблям. Я судорожно маневрирую флагманом и кидаю кости за противоминный калибр…
– Флотоводцы, пора завтракать, – возвещает голос незаметно подошедшей Марии Фёдоровны, – Папа подойдёт через пару минут, идёмте в зал.
Мишкин безропотно встаёт с ковра, оставляя всё, как есть, позиция застывает. Я, признаться, отрываюсь от игры с трудом. Поднимаю взгляд на Марию Фёдоровну, но, встретившись с её смеющимися глазами, понимаю что игра окончена.
– Дядя Алексей, мы доиграем после завтрака? – у Мишкина блестят глаза, хотя слёз не видно.
– Вряд ли, ты сам понимаешь, дела… Но ты знай, ты победил в этом бою, – я говорю положив руку на его плечо, – без шуток и уступок. Честно. Своим умением и знанием.
– Как же, вы Ксении с кормовой башни весь боеприпас отдали, – тянет он, но уже потихоньку улыбается.
– Будем считать, что она сломалась, так ведь бывает в бою, – я треплю вихры на его голове. – Идём завтракать. Папа не должен нас ждать.
Рассказывает Сергей Платов (Великий князь Алексей Александрович)
В очередное прекрасное зимнее утро я вышел от императора и неторопливо шагал длинным коридором Зимнего дворца, направляясь к выходу. Внезапно меня окликнул атаманец из конвоя Наследника и передал его просьбу о приватной беседе. Немного помявшись, казак добавил, что Его Высочество просил упомянуть: во время беседы могут присутствовать господа Алекс и Юстас. Усмехнувшись нехитрому, но, тем не менее, понятному только видевшим на экране знаменитый сериал, паролю, я кивнул и последовал за офицером. Дело понятное, с возвращения Ники не прошло и трёх дней, и времени поговорить по душам с «братом-засланцем» до настоящего момента просто не было. А разговор был необходим, нужно было чётко согласовать наши планы и совместные действия. Да и просто было интересно узнать, что сейчас из себя представляет Олег, оказавшийся в теле наследника престола.
В левом крыле дворца, там, где раньше размещались покои Императрицы, теперь безраздельно царил Олег-Николай. По мере приближения к покоям Ники, количество вооружённых людей увеличивалось в арифметической прогрессии. Его «собственный конвой» из атаманцев, чьим шефом цесаревич являлся «по должности», был весьма изрядно разбавлен конногренадерами и стрелками Императорской фамилии – ближними и самыми верными Николаю полками лейб-гвардии. То тут, то там, порой в самых неожиданных местах оказывались… нет, даже не караулы, а самые натуральные секреты, состоящие из одного-двух офицеров и полудесятка солдат. Все они насторожено разглядывали меня но, повинуясь легкому движению руки молчащего сопровождающего атаманца, не останавливали и никаких вопросов не задавали. «Двойка, с занесением в грудную клетку, этим «караульщикам»! – подумал я, – они просто обязаны проверять пропуск-предписание у атаманца».
В самой приемной на диване развалилась сладкая парочка, поручик и флотский лейтенант. В нарушение всех воинских уставов и традиций, эти двое не вскочили и не вытянулись в струнку при моем появлении. Все-таки перед ними был Великий князь и адмирал. Отнюдь, ребятишки с этакой ленцой встали и принялись в упор меня разглядывать. Причем их взгляд навеял мне смутные ассоциации с лесорубами, неспешно раздумывающими, как бы половчее свалить стоящее перед ними дерево. Или со спецназовцами: те внешне вежливые, а глазёнки – волчьи… В данную минуту в качестве объекта раздумий, то есть дерева, выступал я… Нда.. Интересные порядочки заведены у моего «племянника»! Очень хотелось рявкнуть на них, с использованием слов и идиоматических выражений «русского командного». Пехтура-то ладно… а вот мареман возмутил! Однако я сдержался. Ничего не сказав, я прошел к предупредительно распахнутым атаманцем дверям, ведущим в покои Николая.
А вот и он! Обычный, с виду, парень в казачьем мундире с чёрными, от усталости, кругами под глазами небрежно откинулся на спинку кресла. На известные мне портреты «хозяина Земли Русской» этот человек походил мало. Бороды нет, и даже то недоразумение над верхней губой, что, вместо полноценных усов носил в реальности наследник в 18-20 лет, полностью отсутствует. Хорошо еще, что «племяшка» голову «под Котовского» не обрил, как это делал в прошлой жизни сам Олег. Хотя здесь бы такой фасончик назвали «под Романова»…
– Рад вас видеть в добром здравии, дядюшка. Вдвойне рад, что соблаговолили безотлагательно посетить меня. – Сказав это, Николай напряженно замолчал.
– Здравствуй, Ники. С возвращением домой! – Я шагнул к столу ожидая, что Наследник встанет, чтобы поприветствовать. Но Ники не покинул кресло.
– Мне казалось, что ты хотел обсудить со мной покупку «славянского шкафа»? – продолжил я, выразительно поведя глазами от одной стены до другой.
– Оставьте нас, – цесаревич коротко глянул на стоящих у входа казаков. Тех словно ветром сдуло. Славно он их вымуштровал.
Только сейчас Николай встал, подошел ко мне и порывисто обнял. Ничего себе! Что это его на обжиманцы потянуло? Мы, до попадания в прошлое виделись-то пару раз, от силы. Чисто шапочное знакомство! Хотя… Сидел ведь мужик, один-одинешенек, в смысле – современников нет и не предвидится, а по душам поболтать наверняка тянуло…
– Прости, Сергей, что ломаю эту комедию… Но… никак, знаешь ли, не могу привыкнуть к присутствию здесь своих современников. До недавнего времени меня только хронокаратели посещали. И визиты эти едва не стоили мне жизни. Ну, про японские дела, ты знаешь… – Николай хмыкнул и отрывистым жестом показал на кресло перед столом. – Присаживайся!
Когда я сел, наследник престола достал из ящика бюро пару рюмок и графинчик коньяка.
– Ну что, со свиданьицем?! Рад тебя видеть!!!
– И я рад тебя видеть, Олег! Или, нет – давай уж сразу, чтобы не привыкать к Олегу, буду звать тебя Николай. А ты зови меня не Сергей, а Алексей. Конспирация, панимашш, а то оговоримся на людях, – улыбнулся я. – Извини, но выпить не смогу. Печень, знаешь ли… Бывший хозяин тела успел его изрядно попортить.
– Да, ладно! – отмахнулся Николай. – Чего тебе от одной рюмки будет? Я отрицательно покачал головой.
– Вот это мило! – рассмеялся наследник и я только сейчас понял, насколько молод… телом, сидевший передо мной человек. – Тогда хоть зеркало на стол поставь, а то что же, мне как алкашу в подворотне, в одиночку пить?!
– Ну, до такого доводить, пожалуй, не стоит, – я тоже рассмеялся. – Хрен с тобой, наливай, только чуть-чуть, только губы смочить.
– Хозяин – барин! Силком заставлять не стану…
Ники налил себе полную рюмку, мне – плеснул на донышко. Чокнулись. Принюхавшись к напитку, я, в который раз, помянул недобрым словом алкоголические наклонности великого князя. Коньяк был не просто хорош – он был великолепен! Такой бы смаковать, сидя в глубоком кресле, когда уютно потрескивает камин… Но, блин, мне нельзя, а Николаю явно не до тонкостей. Он махом опрокинул рюмку в рот, покривил губы и посмотрел на меня:
– Ну, ты как здесь, в общем и целом?
– В принципе – неплохо! Жаловаться грех – тело подлечим, зато сколько возможностей! Ники вежливо покивал головой.
– Вот как раз об этом я и хотел поговорить. Давай сразу к делу. Вчера я переговорил с Александром об организации нового Морского Кадетского Училища. Имени адмирала Ушакова. Училище будет состоять под моим патронажем. В него будут приниматься мальчишки двенадцати-четырнадцати лет. Дети крестьян и рабочих. И солдатские сироты. Главное, чтобы не было дворянчиков и богатеев. Учиться будут семь лет. У лучших учителей. – Рубил фразы цесаревич. – Ничего, что при поступлении пареньки будут неграмотными, можно составить тесты и отобрать самых талантливых. Здоровых. Психически устойчивых. Кстати, профильными тестами займешься ты. А то составят нынешние Фрейды чёрт знает что… Я открыл рот, пытаясь возразить, но Николай только махнул рукой:
– Через семь лет мне необходимо полтысячи верных мне офицеров флота! Грамотных и самых лучших! Я лично присмотрю, чтобы их не зажимали при присвоении званий. Круто берёт. Я негромко выдохнул и сказал:
– Отличная идея! Только это будут не офицеры, а унтер-офицеры. Цесаревич отодвинулся поглубже в кресло и прищурил глаза.
– А это ещё с какого хрена? По-простецки. Попробую объяснить.
– Понимаешь, Ники, в существующее сейчас морское училище идёт набор с двенадцати-тринадцати лет и все желающие сдают конкурсный экзамен. Невзирая на звания и заслуги родителей, принимаются грамотные и очень желающие служить на флоте юноши. Исключение – полные сироты и дети из семей оставшихся без кормильцев. Они идут вне конкурса по специальному приказу. Сам понимаешь, что семьи имеются в виду, прежде всего морские и офицерские. Море – это должно быть в крови. Флот силен, в том числе традицией.
– Флот, говоришь. Традиция, говоришь. А на хрен мне нужен твой флот с ТАКИМИ традициями и кастовостью что сейчас есть?! Чванливые лентяи!!! «Много читающие, но не по профессии»… Знаешь к чему это приведёт через тридцать лет?
– Знаю, – кивнул я, – и свои семейные предания помню. Только давай менять устоявшийся на флоте порядок без суеты и спешки. А не так: трах-бабах и всё готово! Квартирмейстеры и кондукторы, кстати ближе к матросам, чем офицеры. Расти к золотым погонам им тоже никто не помешает. Но стартовать они будут с более низкой ступени. Поднимутся в общей массе тоже не высоко, но будут здоровым элементом флота. Внизу. Они вообще-то и так стартуют из гораздо более худших условий. Пока твои гаврики будут постигать азбуку и правила арифметики, в нормальных училищах – изучать языки и профильные предметы. В 17-18 лет выпускники нормальных училищ получают первый чин и приходят на флот. Твои «ушаковцы» придут в 20-21 год. Кто из одногодков раньше начнёт расти по службе? Да и вдобавок: задумайся, куда я приткну через семь лет пятьсот свежевылупившихся мичманов из твоего училища? У меня на всём флоте, дай бог, сейчас столько служит. Корабли под них где взять? Флот не амёба, делением не размножается! Существующие кораблестроительные программы такого притока младших офицеров не предусматривают.
– А ты корпус морской пехоты не хочешь устроить? Вот тебе и новые вакансии!
– Хочу. И обязательно устрою. И не только морскую пехоту, но и силы береговой обороны организую. Такие, чтоб совмещали функции пограничной стражи и заодно решали задачи ОВРа[6]. Но только ты пойми, что все эти мероприятия проблему перепроизводства младших офицеров не решат! Твое училище имеет все шансы стать узкопрофильным. Скольких из них сможет принять флот? Человек семьдесят? Много – сто, и это с учётом прироста количества кораблей. А остальные?
Хотел я ему ещё сказать, что сейчас «янычар» надо начинать готовить с более раннего возраста, но пока решил промолчать, и так первый разговор складывался не самым удачным образом. Идея была достаточно проста… Хотя ладно. Утаивать планы друг от друга дело последнее.
– Ладно… Подумаю над этим. Сам-то что предлагаешь? – насупился Николай.
– Для начала изменить правила приёма в морские училища[7], расширить ворота для желающих. Отменить сословные ограничения для детей служивых людей. Ввести больше технических предметов. Прошерстить существующий преподавательский состав.
С лета этого года в Питере, Москве, Одессе и Архангельске необходимо открыть школы юнг. Без очереди и конкурса будем брать детей-сирот солдат, матросов, унтеров и офицеров. Без всяких глупостей, типа дворянских сынков не брать. Знаешь, сейчас далеко не все дворянские семьи наслаждаются хрустом французской булки. Остальные будут поступать по желанию родителей, если таковые имеются, и по возможности их приёма. Набирать будем, начиная с шести лет, чтобы успеть подготовить пострелят к сдаче экзаменов в Морское училище. А вот те кто не поступит… Извини, пойдут на флот унтерами… если конечно не проскочат в пехотные училища.
Поделиться книгой: