Помоги проекту - поделись книгой:
Завидев издали испанцев, Монтесума сделал знак остановиться. И тотчас специальные люди подхватили его под руки и ловко перенесли на землю. Державный повелитель ацтеков не должен был утруждать себя ни одним лишним движением. Подходя к Кортесу, Монтесума опирался на своего брата Куитлауака и племянника Куаутемока. Вероятно, ему было бы проще и удобнее идти без всякой помощи, ибо он находился в добром здравии и в расцвете сил. Но чем бы Монтесума тогда отличался от простых смертных? Весь смысл этикета в том и состоял, чтоб внушить окружающим мысль о божественном происхождении и неземном величии их владыки.
Монтесума не ступал по земле, как все люди. Перед ним вельможи расстилали драгоценные ткани. Золотые подошвы его сандалий не касались почвы.
Паланкин, в котором он прибыл, остался стоять на месте, балдахин же двигался вместе с Монтесумой, защищая его от солнечных лучей и ослепляя испанцев золотом и драгоценными камнями, которыми он был усеян.
Так вот каков он, легендарный Монтесума, обладатель несметных богатств, властелин обширной страны, покоритель народов, явившийся сюда, чтобы собственной персоной приветствовать горстку авантюристов!
Это был высокий сорокалетний мужчина, несколько худощавый, с довольно пышной шевелюрой и реденькой бородкой. Цвет кожи его был чуть белее, чем у его соплеменников. Держался он с достоинством, говорил медленно, как бы обдумывая каждое слово. На нем был очень нарядный плащ и причудливый головной убор из зеленых перьев.
Когда Монтесума покинул паланкин, Кортес проворно соскочил с лошади и, в сопровождении Марины, пошел ему навстречу.
Первым заговорил Монтесума.
– Приветствую вас, – перевела Марина.
– Как изволите здравствовать?
– Я рад видеть вас в своей столице.
– Ваши щедрые подарки свидетельствуют о вашей благосклонности к испанцам.
При этом Кортес возложил на повелителя ацтеков ожерелье из граненого стекла. Он хотел в знак «дружеских чувств» обнять Монтесуму, но его удержали придворные: никто не смел касаться столь высокопоставленной, священной для ацтеков особы.
Сказав еще несколько приветливых слов и поручив своему брату сопровождать испанцев до их квартир, Монтесума скрылся в паланкине.
Он отбыл среди низко склонившейся толпы приближенных и павших ниц простых горожан.
Так Монтесума познакомился с Кортесом.
Непрошенные гости располагаются, как дома
В этот день еще дважды удостоил Монтесума непрошенных гостей своим присутствием.
Для испанцев и сопровождавших их тлашкаланцев был отведен громадный дворец покойного отца Монтесумы Ашаякатля. Он состоял из множества каменных одноэтажных строений (лишь в центре стояло двухэтажное здание), столь обширных, что в них легко разместились семь тысяч человек экспедиции.
Когда Кортес и его спутники подошли к дворцу, их уже поджидал там сам Монтесума. Взяв Кортеса за руку, он провел его в обширную комнату, утопавшую в дорогих коврах. Здесь должен был жить предводитель испанцев.
Комнаты, предназначенные для солдат, были скромнее, но и они представляли образец комфорта. Каждый рядовой получил мягкий матрац, пуховую подушку, легкое, но теплое одеяло – вещи, от которых они давно отвыкли.
Повесив на шею Кортесу роскошное золотое ожерелье, каждое звено которого изображало рака, Монтесума сказал:
– Этот дворец принадлежит вам, Малинцин,[x] и вашим братьям. Чувствуйте себя здесь, как дома. Желаю вам хорошенько отдохнуть, а затем я снова навещу вас.
И он удалился.
Кортеса и его воинов ждали столы, уставленные вкусными яствами. Но он не позволил приступать к пиршеству, прежде чем не были приняты необходимые меры предосторожности. Внимательно осмотрев всё здание, Кортес очень обрадовался, когда убедился, что оно обнесено сплошной толстой стеной с массивными башнями на определенном расстоянии друг от друга. Установив фальконеты так, чтобы они держали под обстрелом все входы, и расставив часовых, он объявил, что за самовольные отлучки будет карать смертной казнью. Лишь после этого началось пиршество.
Через несколько часов, когда все успели хорошенько отдохнуть, снова появился Монтесума. Его собственный дворец, как оказалось, находился почти рядом, и ему не терпелось поближе познакомиться с белолицыми пришельцами.
На специально доставленные золоченые кресла с великолепной резьбой сели Монтесума и Кортес. Рядом с ним встала Марина. Их окружили испанские офицеры и ацтекские вельможи.
Монтесума еще раз выразил свою радость по поводу того, что Малинцин и его спутники благополучно совершили столь трудный путь (в искренность этой радости никто, разумеется, не верил). Но после этого неизбежного и обязательного приветствия начался деловой разговор, из которого Кортес почерпнул для себя много полезного.
Он выяснил, что Монтесума знает не только о всем ходе его экспедиции, но и о предыдущих двух экспедициях де Кордовы и Грихальвы. Далее он убедился в. том, что их, испанцев, считают не простыми смертными, а «людьми с Востока» – посланниками бога Кецалькоатля.
Кортес отнюдь не заинтересован был в том, чтобы переубедить Монтесуму. Напротив! Он охотно подтвердил, что они действительно прибыли с Востока и что их повелитель Карл V – величайший монарх на земле, а они – его приближенные. Испанцы, добавил он, исповедуют истинную веру, о которой он, Кортес, впоследствии подробнее будет говорить с Монтесумой.
– Действительно ли все вы братья между собой? – спросил Монтесума.
– Да, все мы братья, – подтвердил Кортес, не моргнув глазом.
Отвечая на вопрос о звании своих воинов, особенно всадников, Кортес не скупился на слова. Вероятно, у его собеседника создалось впечатление, что он имеет дело с самыми высокопоставленными людьми Испании. Кортес умел пускать пыль в глаза.
Закончилась эта беседа вручением богатых подарков. Каждый из воинов, включая тлашкаланцев, получил полный комплект хлопчатобумажной одежды. Испанцам же, сверх того, достались золотые цепи и другие украшения.
Ответный визит
Первый день своего пребывания в столице Мексики испанцы завершили мощным артиллерийским салютом. Сделано это было для того, чтобы обитатели Теночтитлана, никогда не слышавшие пушечного выстрела, прониклись суеверным страхом к этим бледнолицым, исторгающим по своему желанию гром, молнию и удушливые серные газы, какие бывают при извержении вулкана.
Цель была достигнута. В Теночтитлане только и было разговоров о силе и мужестве «людей с Востока».
На следующий день Кортес явился к Монтесуме с ответным визитом. Его сопровождала свита из десяти человек.
Дворец Монтесумы был похож по устройству и расположению на тот, в котором остановились испанцы. Все здания на территории дворца были сложены из красного пористого камня и облицованы мрамором. Над главным входом высилась эмблема Монтесумы: орел, несущий в своих когтях оцелота.[xi] Проходя через многочисленные дворы, испанцы видели красивые фонтаны кристально прозрачной воды. Помещения, по которым их проводили, были обширны, но не высоки. Потолки, украшенные затейливой резьбой, источали приятные ароматы, так как были сделаны из благовонных пород деревьев. На полах лежали цыновки, сплетенные из пальмовых листьев. На стенах висели пестрые ткани, звериные шкуры или узорчатые обои, составленные из перьев всевозможных оттенков, подобранных с большим вкусом.
Приблизившись к залу, в котором находился Монтесума, сановники, сопровождавшие Кортеса, накинули на себя простые плащи из грубой ткани и сняли сандалии: так повелевал этикет.
Кортес был посажен на возвышении по правую руку Монтесумы. Неподалеку разрешено было присесть и сопровождавшим его испанцам – честь неслыханная, так как в присутствии Монтесумы полагалось только стоять, низко склонившись, или падать ниц.
Кортес искусно повел речь о преимуществах католической религии перед идолопоклонством. Он говорил о райском блаженстве в потустороннем мире, которое ждет христиан, и об ужасах чистилища, которого не избежать язычникам. Он понимал, что склонить могучего повелителя Мексики признать власть римско-католической церкви – это значит выиграть крупное сражение без единого выстрела. Примеру Монтесумы последовали бы его сановники, потом дошла бы очередь и до простых людей.
Идеи смирения и покорности, проповедуемые церковью, были на руку испанским авантюристам, помогали парализовать волю народа к сопротивлению. «Они шли с крестом в руке и ненасытной жаждой золота в сердце», – писал епископ Лас Касас, современник Кортеса, единственный из деятелей католической церкви, поднявший голос протеста против массового истребления индейцев. Он-то хорошо знал волчьи повадки своих соотечественников.
Монтесума внимательно выслушал Кортеса, а затем ответил:
– Малинцин! То, что ты говорил о своем боге, я уже слышал раньше от моих людей, посланных к тебе на берег моря. Знаю я и о кресте, так как ты всюду и везде водружал его. Мы не возражали, так как и ваших богов считаем такими же добрыми, как и наших. С незапамятных времен мы молимся нашим богам, так как они тоже сотворили мир. То, что ты мне рассказал об этом, очень напоминает рассказы наших жрецов о сотворении мира. Право, не стоит об этом толковать…
Далее Монтесума добавил:
– Мои предки не были первыми обитателями этой земли. Они поселились здесь лишь несколько веков назад. Привел их сюда великий Кецалькоатль. Он дал им законы, а потом удалился в страны, где восходит солнце. Но, уходя, он объявил, что вернется сам или пришлет своих потомков, которые и будут владеть Мексикой. Удивительные подвиги испанцев, их белая кожа и многое другое говорит о том, что они и есть «люди с Востока», о которых пророчествовал Кецалькоатль. И если я однажды противился вашему приходу в столицу, то лишь потому, что народ боялся вас и рассказывал всякие небылицы. Теперь я вижу, что ваш государь, проживающий за морем, – самый могучий и самый справедливый из всех владык. Я признаю его власть. Вы – его послы, и потому каждое ваше желание должно исполняться, как мое собственное.
Услышав такие речи, Кортес окончательно убедился, что Монтесума находится во власти фантастических суеверий. Можно, следовательно, продолжать разыгрывать роль исполнителя воли мифического Кецалькоатля, то бишь Карла V. Ведь Монтесума никогда не узнает, что он, Кортес, не только не посол испанского короля, но лишен даже полномочий губернатора Кубы Веласкеса.
Дворец
Побывав во дворце Монтесумы, испанцы ближе узнали многие стороны жизни повелителя ацтеков.
Число слуг и придворных, призванных выполнять его малейшее желание, превышало, включая личную охрану, тысячу человек. Все они жили при дворе и кормились из дворцовой кухни.
Те избранные слуги и придворные, которые имели прямой доступ к Монтесуме, должны были уметь сжато, в нескольких словах, передавать суть дела, по которому к нему обращались.
Монтесума с ними почти не разговаривал, – он лишь выслушивал донесения и давал приказания.
Смотреть на Монтесуму было строжайше запрещено, так же, как и поворачиваться к нему спиной. Уходя, посетитель пятился к двери, отвешивая положенное количество поклонов. Даже самые знатные лица, чьи шлемы изображали головы орлов, волков, ягуаров, перед входом к Монтесуме снимали с себя головные уборы и все другие украшения и драгоценности.
Обедал Монтесума, восседая на мягких подушках и в полном одиночестве. Присутствие кого бы то ни было могло бы умалить его царское достоинство. Кроме того, он опасался «дурного глаза»…
Обычное меню его обеда включало на выбор тридцать блюд. Готовилось от трехсот до тысячи порций каждого блюда, учитывая потребности многочисленных гостей и прихлебателей.
Неизменной принадлежностью царского стола была дичь, домашняя птица, рыба. Завершался обед фруктами, сладостями и печеньем, приготовленным из маисовой муки и яиц. В заключение подавался напиток, о котором в Европе тогда еще ничего не знали, – шоколад, приправленный ванилью и другими пряностями. Его взбивали, как сливки, и подносили в золотых кубках. Более 2000 кувшинов шоколада потреблялось ежедневно во дворце.
Выбранные Монтесумой блюда подавались на низком столике. Затем ставилась золоченая ширма, которая скрывала его от посторонних взоров. Посуда, из которой ел Монтесума, не могла подаваться ему вторично. Ее получали в знак высокой милости придворные и слуги.
Во время трапезы у Монтесумы могло появиться желание поговорить. И это было предусмотрено. По ту сторону ширмы всегда сидели наготове четыре почтенных и мудрых старца. В минуты расположения Монтесума перебрасывался с ними несколькими словами, иногда даже угощал их. Есть они должны были стоя, опустив очи долу.
Когда Монтесума принимал пищу, во дворце царила полная тишина.
Насытившись, он курил – занятие, в то время неизвестное европейцам. С удивлением наблюдали испанцы, как большую позолоченную трубку набивают какой-то травой, называемой табаком, поджигают ее, а Монтесума изо рта и из носа пускает легкие струйки дыма. Когда он курил, его развлекали шуты, плясуны, певцы, фокусники, музыканты. Целый штат их содержался при дворце. Музыка ацтеков была не по душе испанцам, а вот проделки их фокусников – ловких, изобретательных – очень им нравились.
При дворце находилась оружейная палата со всеми видами ацтекского оружия. Оно было развешано и разложено в образцовом порядке и, в случае надобности, сразу могло быть роздано воинам.
Поразил испанцев огромный дворцовый птичник. Здесь можно было видеть багряно-красную певчую птичку, прозванную кардиналом за цвет своих перьев, подобный цвету кардинальской мантии;[xii] золотых фазанов и чопорных индюков; всевозможных попугаев, крошечных колибри. Все птицы Мексики были собраны тут в огромном количестве. Триста человек ухаживали за ними, кормили их, чистили, размещали по клеткахМ. Когда птицы линяли, они собирали их перья и доставляли в дворцовую кладовую.
Отдельные большие клетки занимали хищные птицы – коршуны и орлы. Их кормили мясом индеек.
Неподалеку от птичника находился большой зверинец. При зверинце было отделение ядовитых змей, удививших испанцев своей величиной и расцветкой. Змеиные клетки устилали птичьим пухом, в поилках всегда находилась свежая вода.
У Монтесумы было много жен. Свой досуг они заполняли вышиванием и – тканьем. Искусно изготовляли они также различные украшения из перьев.
Во дворце были оборудованы десятки ванных комнат, – ацтеки любили чистоту. Монтесума ежедневно купался и не менее четырех раз в сутки менял одежду. Дважды он никогда не надевал одного платья.
На Монтесуму, его жен и придворных работало множество ремесленников, начиная от каменщиков и резчиков по дереву, заботившихся о ремонте дворцовых помещений, и кончая ювелирами, художниками, золотых дел мастерами. Особенно многочисленным был штат садовников, стараниями которых создавались красивые цветочные клумбы и причудливые аллеи, выращивались прекрасные фруктовые деревья.
Специальные люди вели счет всем доходам и расходам двора. Счетоводные книги, заполненные пиктографическими знаками,[xiii] хранились в особом помещении. Таких книг были сотни, и, если бы они уцелели, ученые смогли бы довольно точно сосчитать, во что обходилось народу содержание Монтесумы и его многочисленной челяди.
Рынок
Обдумывая план дальнейших действий, Кортес решил, что надо, прежде всего, хорошо познакомиться с городом и его населением, с повседневными занятиями, обычаями и верованиями ацтеков. Все испанцы должны хорошо ориентироваться в местности, где находятся сейчас в качестве гостей, но в любой момент могут превратиться в пленников. Для этого Кортес испросил у Монтесумы разрешение посетить городской рынок, главный храм и некоторые другие достопримечательные места.
Разрешение было дано. Более того, сам Монтесума вызвался сопровождать Кортеса при восхождении на Большой Теокалли[xiv] – храм бога войны, главную святыню Теночтитлана и самое высокое здание в городе.
Выстроившись попарно, с кавалерией во главе, испанцы покинули свой дворец, превращенный в казарму, и направились в город в сопровождении проводников.
Внимательно разглядывая каменные здания Теночтитлана, Кортес обратил внимание на то, что их плоские каменные крыши защищены толстыми щитами. Это делало дома схожими с крепостями.
Если к этому прибавить многочисленные каналы, пересекавшие город во всех направлениях, и подъемные мосты, легко раздвигаемые, то становилось очевидным, что при уличных боях все преимущества будут на стороне обороняющихся.
Подумав об этом, Кортес приуныл.
Вдоль многих каналов шли дорожки, служившие своеобразными пристанями для выгрузки товаров, которые доставлялись в город водным путем.
То там, то здесь зеленели островки, как выяснилось впоследствии, искусственного происхождения. Их создавали поколения земледельцев из илистой массы, которую черпали со дна озера и укрепляли плетнями. С годами эти островки становились всё более обширными и прочными, постепенно превращаясь в оживленные городские районы. Корни растений укрепляли грунт и тысячами неразрывных нитей привязывали острова ко дну озера. Густые тенистые сады, раскинувшиеся на многих островках в окраинных районах города, придавали ему очень живописный вид.
Поделиться книгой: