– Возможно, вашему внуку просто интереснее проводить время с леди Джессикой, – сказала она примирительно.

Неудачные слова. Николас недовольно нахмурился.

– Тебя, кажется, не уполномочивали делать предположения о причинах моих поступков, – холодно заметил он.

Ну и что из этого? – хотела она спросить. Ты ведь позволяешь себе это в отношении меня. Но, взглянув на Николаев, благоразумно промолчала.

– Ну что ж, может быть, она и права, Николас, – со вздохом пробормотал сэр Джон. – Может, ты и в самом деле лучше проведешь время с этой ужасной женщиной, чем со своим больным старым дедом.

– Ладно уж, так и быть, – сдался наконец Николас, за что был вознагражден благодарной улыбкой сэра Джона. – Куда мы отправляемся?

Сэр Джон назвал популярный мюзик-холл на Шэфтсбери-авеню.

– Я уже купил билеты, – гордо сообщил он. – Начало в семь. Я подумал, что мы могли бы посмотреть представление, а после зайти перекусить в ресторан.

Уладив этот вопрос, он с аппетитом вернулся к своему завтраку, бросая время от времени короткие взгляды на Николаев, пока тот не поднялся из-за стола. Раздался хлопок входной двери, и сэр Джон аккуратно вытер рот салфеткой.

– Пойди и купи себе что-нибудь нарядное, дорогая, – обратился он к Ли, наблюдающей за тем, как Фредди, вскочив из-за стола, обнял старика за плечи. – Сегодня хороший повод принарядиться. У меня есть восхитительное ожерелье, и я хочу, чтобы ты надела его. Его носила моя покойная жена, а с этого дня оно будет твоим. Не могу даже подумать, чтобы оно принадлежало кому-нибудь, кроме тебя, дорогая.

Ли открыла рот, чтобы немедленно отказаться, но он остановил ее движением руки.

– Доставь мне удовольствие, – твердо произнес он, не переставая улыбаться, и Ли поняла, как должен чувствовать себя Николас, когда сталкивается с сопротивлением деда.

Семьдесят девять лет как-никак, печально подумала она, когда они покинули столовую. Совсем старый, а все еще так заботится обо всех нас. А поход в театр, хоть и в компании Николаев, будет приятным. Есть надежда, что ей не придется разговаривать с ним во время спектакля; к тому же сэр Джон разрядит обстановку своим присутствием.

Она обошла огромное количество магазинов в поисках подходящего наряда и наконец нашла чудесное черное платье в одном из самых больших супермаркетов в Найтс-Бридже. Подобное платье она ни за что бы не купила в Йоркшире, потому что там его некуда было надеть, но в Лондоне для театра оно было в самый раз.

Вечером Ли облачилась в новый наряд и с удовольствием посмотрела на свое отражение в зеркале.

Платье было с длинными рукавами и не особенно короткое, но чудесно облегало фигуру. Девушка осторожно надела алмазное ожерелье, которое подарил ей сэр Джон, несмотря на ее яростные протесты, и неподвижно постояла, любуясь собой.

Она чувствовала себя, как Золушка, собирающаяся на бал. Правда, не было принца, и утром она вернется к привычной жизни, но сейчас ощущение было чудесное.

Ли быстро сбежала вниз, в гостиную, открыла дверь и сразу увидела Николаев. Он стоял у камина с бокалом в руке, и в его мрачном, но неотразимом облике было что-то такое, от чего у нее на миг перехватило дыхание. Она тут же взяла себя в руки, скрыв свое волнение за вежливой улыбкой.

– Все готовы? – весело спросила она.

– Моя дорогая, – воскликнул сидевший в кресле сэр Джон, – ты выглядишь замечательно! Грандиозно! Не правда ли, Николас?

– Но вы не одеты – огорченно воскликнула Ли.

– Сожалею, но я не могу поехать с вами, – развел руками сэр Джон.

Уголком глаза Ли увидела, что Николас еще больше нахмурился.

– Почему же? – с отчаянием спросила девушка. Я не могу провести весь вечер с вашим внуком, хотела она добавить, но сдержалась.

– Боюсь, я не совсем здоров.

– Но вы бы сразу почувствовали себя лучше, если бы вышли на свежий воздух, – умоляюще сказала Ли, сознавая, что уговоры бесполезны.

Старик отрицательно покачал головой.

– В другой раз. А сейчас отправляйтесь вдвоем и хорошенько повеселитесь.

– Но…

Николас поставил свой бокал на кофейный столик и подошел к ней – Пошли, – с мрачным выражением проворчал он. – Не стоит и пытаться переубедить дедушку. Я потратил на это целых полчаса и, как видишь, ничего не добился.

Сэр Джон приветливо махнул им рукой, не обратив ни малейшего внимания на мрачное настроение внука.

– Я не буду дожидаться вашего возвращения и лягу спать, – весело сообщил он. – А вы погуляйте. Я заказал вам столик в ресторане. Николас знает где. Увидимся завтра.

Ли оказалась буквально вытолкнутой на улицу. Как только дверь за ними захлопнулась, она резко остановилась и, уперев руки в бока, повернулась к Николасу.

– Немедленно прекрати вести себя так, словно я виновата в недомогании твоего деда! – рявкнула она.

Николас пожал плечами.

– В недомогании? Не будь такой дурой! Он и не намеревался идти с нами в театр.

– Ну так что же, я виновата в этом? – Ли со злостью вскинула на него глаза.

– А кто же? – проскрежетал он. – Разве не ты его отговорила? – Николас взглянул вниз, на ее ожерелье, и удивленно поднял брови. – А это еще что такое?

Ли молча уставилась на него.

– Понятно, – зловеще пробормотал Николас. – Еще один маленький презент.

Повернувшись на каблуках, он большими шагами двинулся к ожидавшему их такси. Усадил ее, потом сам рухнул на сиденье и резко захлопнул дверцу.

Ли смотрела на его неподвижный профиль со смешанным чувством гнева и смущения. Какой смысл доказывать свою невиновность этому человеку? Что бы она ни сказала, он тут же все опровергнет своими собственными доводами, не слушая ее.

Поездка прошла в полном молчании. Когда машина подкатила к театру, они вышли, Николас забрал в кассе заказанные дедом билеты, и так же молча Ли проследовала за ним в зал.

Театр был полон. Ли невольно оглядывалась кругом, пораженная великолепием убранства. Какая разница между этим помещением и убогим танцевальным залом в их поселке! Зрители, пришедшие на спектакль, были все как один в вечерних костюмах; обнаженные плечи женщин окутаны мехами, на груди – драгоценности. Глаза дам скользили по толпе, ревниво отмечая, как одеты соперницы. Ли заметила, как несколько из этих скрытых взглядов скользнули им вслед, когда они с Николасом проходили к своим местам в первом ряду.

Николас мрачно шел сквозь толпу, кружащую вокруг, и Ли спрашивала себя, сознает ли он, какое впечатление производит на противоположный пол. Если сознает, то правильно делает, не показывая виду. Но вполне возможно, что когда ты постоянно окружен повышенным вниманием к своей персоне, то становишься невосприимчивым к нему. Новизна пропадает.

Они нашли свои места, и Ли села, чинно оглядываясь кругом.

– Здесь чудесно, – вздохнула она, повернувшись к своему спутнику.

Искорка веселья мелькнула в его глазах, когда он посмотрел на нее. Должно быть, думает, что я деревенщина, мелькнуло у нее в голове. Хорошо еще, что не надела блузку в цветочек, соломенную шляпу и не приколола букетик на грудь.

– Надо понимать, ты никогда раньше не была в театре? – лениво спросил он.

– Наш маленький поселок небогат подобными развлечениями, – усмехнувшись, согласилась Ли. – Дискотека, бары – это есть, да еще чудесные пейзажи, но ничего, подобного этому. Ты, наверное, жалеешь, что пошел в театр, а мне здесь нравится. – Она почувствовала нотку оправдания в своем голосе и спросила себя, заметил ли это он.

– Если бы не мой хитрый старик, меня бы здесь и в помине не было, – буркнул он. – Но раз уж я здесь, устроимся поудобнее и будем развлекаться.

– Как мило с твоей стороны, – саркастически заметила Ли. – Пожалуйста, не чувствуй себя привязанным ко мне. Я и сама найду дорогу, если захочу уйти.

– Ты? – Он окинул взглядом ее платье. – Одетая подобным образом? Мужчины в Йоркшире, возможно, невосприимчивы к таким сексуальным нарядам, что на тебе, но здесь, в Лондоне, с этим сложнее.

Ли вспыхнула до корней-волос. Он еще ничего не сказал о выбранном ею платье, но теперь она сильно пожалела, что он это наконец сделал: от его слов она лишь почувствовала смущение. И чтобы скрыть его, ляпнула первое, что пришло в голову:

– Не у всех же только секс в голове…

– А мной, ты считаешь, правит именно секс? Или наоборот?

О Господи! – с отчаянием взмолилась Ли. Ну и пусть он считает ее хладнокровной авантюристкой, обдуманно извлекающей выгоду из своего положения, но она-то знала, что совершенно была не готова к подобным разговорам. Да просто не знала, как вести их, не знала, как обращаться с этим ужасным человеком…

А этот дурацкий мюзикл все не начинался.

– Интересно, а сам ты как думаешь? – сквозь зубы поинтересовалась Ли.

– Мы оба оказались в непредвиденной ситуации, не правда ли? – сказал он тихо, передернув плечами. – И каждый из нас будет стараться устроиться в ней поудобней, хорошо?

– Как разумно с вашей стороны! Его лицо отвердело.

– Мне не очень нравится этот прокурорский тон, – проскрежетал Николас. Потом протянул руку и слегка погладил пальцами алмазное ожерелье у нее на шее. Там, где он ненароком касался ее, кожа начинала гореть огнем. – Посмотри на себя, – холодно произнес Николас. – Бросила свою милую дискотеку, чудесные пейзажи и вот теперь оказалась здесь. И не говори мне, что ты не воспользовалась ситуацией. Это алмазное ожерелье само за себя говорит.

Ли в гневе отпрянула от него.

– Что бы оно тебе ни говорило, все на самом деле совсем не так, – бросила она ледяным тоном.

Наконец заиграл долгожданный оркестр, зазвучала увертюра, и она с облегчением отвернулась к сцене.

Итак, вертелось в голове, тучи сгущаются. Как же трудно разобраться в смене настроений Николаев! То безжалостно критичен, то неожиданно обаятелен, – все это постоянно держало ее в напряжении и не отпускало ни на минуту.

Понемногу Ли увлеклась действием, происходящим на сцене, и забыла обо всем. Музыка была превосходная, актеры играли замечательно, и Ли от души хлопала им. К тому времени, когда опустился занавес и был объявлен антракт, она совсем забыла о тех колкостях, которыми они обменивались перед спектаклем.

– Выпьем? – спросил Николас, поднимаясь на ноги.

Девушка кивнула. Глаза ее еще блестели от удовольствия, вызванного пьесой. Николас повел ее в бар, который оказался слишком мал для толпы людей, запрудившей его, и так гудел от множества голосов, что кружилась голова. Пока Николас ходил за напитками, Ли стояла в углу, озираясь вокруг, совершенно очарованная происходящим.

Николас вскоре возвратился и подал ей стакан апельсинового сока, который она с жадностью выпила.

– Ну как, понравилась пьеса? – попробовала она завязать разговор.

Но в ответ он лишь пожал плечами.

– Мюзиклы не в моем вкусе. Впрочем, должен признать, этот был неплохо сыгран.

– А что в твоем вкусе? Ну неужели детективные истории или мрачные, разрывающие душу судебные драмы?

Его лицо приняло кислое выражение.

– Видеть то же, что и на работе? Нет, я насмотрелся на это в суде.

Он сделал глоток виски и уже было собрался сделать второй, как вдруг какой-то высокий блондин тронул его за плечо, вперившись холодными голубыми глазами в Ли.

– Николас, – произнес блондин, все еще глядя на Ли, да так, что она вынуждена была отвести глаза. – Где Джессика?

Николас явно не обрадовался встрече. Он взглянул на Ли и нахмурился.

– Ее здесь нет, – ответил он голосом, который остановил бы и самого толстокожего глупца.

– А это что за восхитительное создание? – спросил молодой человек и располагающе улыбнулся Ли. – Кстати, я не представился. Меня зовут Джерри, так сказать, друг вашего друга.

Николас нехотя представил их, и Джерри тут же придвинулся к ней поближе.

– Неподходящее место для встреч, – произнес он, кивнув на толпу, и она согласно улыбнулась.

– Тесновато, – подтвердила Ли.

С первой минуты знакомства она нашла Джерри достаточно симпатичным.

И тут же почувствовала подавляющее молчание Николаев.

– Неплохо бы нам встретиться в другом месте, – явно флиртуя, сказал Джерри.

– Нам?

– Да. Здесь неподходящая обстановка. – Двусмысленная ухмылка растеклась по его лицу.

Джерри был повеса до мозга костей. Это сразу становилось ясно по манере поведения, внешнему виду, даже по клетчатому пиджаку, слегка помятым штанам и яркому галстуку, повязанному бантом. А всего больше – по нахально-шутливому тону.

Ли улыбнулась в ответ. Она почти физически чувствовала напряжение Николаев, слышавшего весь этот разговор.

– Может быть, мы сможем исправить эту ситуацию. – В голосе Джерри слышался явный намек.

– Скорее всего, не сможете, – сказал Николас спокойным тоном. Он допил остаток своего виски и взял Ли за локоть.

– А я не прочь, – сказала Ли, не обращая на него внимания.

Какое он имеет право решать за нее, что она может делать, а что нет? Он же никто ей, черт побери!

Джерри так и сиял от восхищения.

– Могу я позвонить вам? – спросил он.

Ли согласно кивнула.

В это время зазвенел звонок, и она почувствовала, что Николас тянет ее назад в зрительный зал.

Через пару минут она уже позабыла о Джерри. В общем-то, он ей понравился, но не настолько, чтобы надолго занять ее мысли. Не многие мужчины могли произвести на нее сильное впечатление. Как правило, таких хлыщей она тут же забывала, и лишь после многократно повторенных встреч у нее возникало устойчивое представление об их существовании.