Глава третья Ночь. Луна. Не дует ветер. На кустах не дрогнет лист. Спят в кроватях Пауль и Петер. Слышен только Храп и свист. Плих и Плюх Сидели тихо, Но, услыша Свист и храп, Стали вдруг Чесаться лихо С громким стуком Задних лап. Почесав Зубами спины И взглянув С тоской вокруг, На кровати Под перины Плих и Плюх Полезли вдруг. Тут проснулись оба брата И собак прогнали прочь. На полу сидят щенята. Ах, как долго длится ночь! Скучно без толку слоняться Им по комнате опять, — Надо чем-нибудь заняться, Чтобы время скоротать. Плих штаны зубами тянет, Плюх играет сапогом. Вот и солнце скоро встанет, Посветлело все кругом. «Это что ещё за штуки!» — Утром крикнул папа Фиттих. Мама, взяв его за руки, Говорит: «Не надо бить их! Вудь хорошим, Не сердись, Лучше завтракать садись!» Светит солнце Дует ветер. А в саду, Среди травы, Стали рядом Пауль и Петер. Полюбуйтесь, каковы! Грустно воют Плюх и Плих, Не пускают цепи их. Плих и Плюх в собачьей будке Арестованы на сутки. Каспар Шлих, куря табак, Увидал своих собак. «Ну! — воскликнул Каспар Шлих.- Я избавился от них! Бросил в речку их на дно, А теперь мне все равно.» Глава четвертая Мышку, серую плутовку, Заманили в мышеловку. «Эй, собаки, Плюх и Плих, Вот вам завтрак на двоих!» Мчатся псы и лают звонко, Ловят быстрого мышонка, А мышонок не сдается Прямо к Паулю несется. По ноге его полез И в штанах его исчез. Ищут мышку Плюх и Плих, Мышка прячется от них, Вдруг завыл от боли пес, Мышь вцепилась Плюху в нос! Плих на помощь подбегает, А мышонок прыг назад. Плиха за ухо хватает И к соседке мчится в сад. А за мышкой во весь дух Мчатся с лаем Плих и Плюх. Мышь бежит, За ней собаки. Не уйти ей от собак. На пути Левкои, Маки, Георгины И табак. Псы рычат, И громко воют, И ногами Землю роют, И носами Клумбу роют, И рычат, И громко воют. В это время Паулина, Чтобы кухню осветить, В лампу кружку керосина Собиралась перелить. Вдруг в окошко поглядела И от страха побледнела. Побледнела, Задрожала, Закричала: «Прочь, скоты! Все погибло, Все пропало! Ах, цветы мои, цветы!» Гибнет роза, Гибнет мак, Резеда и георгин! Паулина на собак Выливает керосин. Керосин Противный, Жгучий, Очень едкий И вонючий! Воют жалобно собаки, Чешут спины И бока. Топчут розы, Топчут маки, Топчут грядки табака. Громко взвизгнула соседка И, печально вскрикнув «У-у-у!», Как надломленная ветка, Повалилась на траву. Каспар Шлих, куря табак, Увидал своих собак. «Ну! — воскликнул Каспар Шлих.- Я избавился от них! Я их выбросил давно, И теперь мне все равно!» Глава пятая Снова в будке Плюх и Плих. Всякий скажет вам про них: «Вот друзья, так уж друзья! Лучше выдумать нельзя.» Но известно, что собаки Не умеют жить без драки. Вот в саду под старым дубом Разодрались Плих и Плюх. И помчались друг за другом Прямо к дому во весь дух. В это время мама Фиттих На плите пекла блины. До обеда покормить их Просят маму шалуны. Вдруг из двери мимо них Мчатся с лаем Плюх и Плих. Драться в кухне мало места. Табурет, горшок и тесто, И кастрюля с молоком Полетели кувырком. Пауль кнутиком взмахнул, Плюха кнутиком стегнул. Петер крикнул: «Ты чего Обижаешь моего? Чем собака виновата?» И кнутом ударил брата. Пауль тоже рассердился, Быстро к брату подскочил, В волоса его вцепился И на землю повалил. Тут примчался папа Фиттих С длинной палкою в руках. «Ну теперь я буду бить их!» — Закричал он впопыхах. «Да, — промолвил Каспар Шлих, — Я давно побил бы их. Я побил бы их давно! Мне-то, впрочем, все равно.» Папа Фиттих на ходу Вдруг схватил сковороду И на Шлиха блин горячий Нахлобучил на ходу. «Ну, — воскликнул Каспар Шлих, — Пострадал и я от них. Даже трубка и табак Пострадали от собак!» Глава шестая Очень, очень, очень, очень Папа Фиттих озабочен… «Что мне делать? — говорит. — Голова моя горит. Петер — дерзкий мальчуган. Пауль — страшный грубиян. Я пошлю мальчишек в школу, Пусть их учит Бокельман!» Бокельман учил мальчишек Палкой по столу стучал. Бокельман ругал мальчишек И как лев на них рычал. Если кто не знал урока, Не умел спрягать глагол, Бокельман того жестоко Тонкой розгою порол. Впрочем, это очень мало Иль совсем не помогало, Потому что от битья Умным сделаться нельзя. Кончив школу кое-как, Стали оба мальчугана Обучать своих собак Всем наукам Бокельмана. Били, били, били, били, Били палками собак, А собаки громко выли, Но не слушались никак. «Нет, — подумали друзья, — Так собак учить нельзя! Палкой делу не помочь! Мы бросаем палки прочь.» И собаки в самом деле Поумнели в две недели. Глава седьмая и последняя Англичанин мистер Хопп Смотрит в длинный телескоп. Видит горы и леса, Облака и небеса. Но не видит ничего, Что под носом у него. Вдруг о камень он споткнулся, Прямо в речку окунулся. Шел с прогулки папа Фиттих, Слышит крики: «Караул!» «Эй — сказал он, — посмотрите, Кто-то в речке утонул.» Плих и Плюх помчались сразу, Громко лая и визжа. Видят: кто-то долговязый Лезет на берег дрожа. «Где мой шлем и телескоп?» — Восклицает мистер Хопп. И тотчас же Плих и Плюх По команде в воду — бух! Не прошло и двух минут, Оба к берегу плывут. «Вот мой шлем и телескоп!» — Громко крикнул мистер Хопп. И прибавил: «Это ловко! Вот что значит дрессировка! Я таких собак люблю, Я сейчас же их куплю! За собачек сто рублей Получите поскорей!» «О! — воскликнул папа Фиттих, Разрешите получить их!» «До свиданья, до свиданья, До свиданья, Плюх и Плих!» Говорили Пауль и Петер, Обнимая крепко их. «Вот на этом самом месте Мы спасли когда-то вас. Целый год мы жили вместе, Но расстанемся сейчас.» Каспар Шлих, куря табак, Увидал своих собак. «Ну и ну! — воскликнул он Сон ли это иль не сон? В самом деле, как же так? Сто рублей за двух собак! Мог бы стать я богачом, А остался ни при чем.» Каспар Шлих ногою топнул, Чубуком о землю хлопнул. Каспар Шлих рукой махнул. Бух! И в речке утонул. Трубка старая дымится, Дыма облачко клубится. Трубка гаснет наконец. Вот и повести Конец Вольный перевод с нем. (В. Буш)
1936
Молодец-испечец
Намешу в бадье муку[2] Да лепешку испеку. Положу туда изюм, Чтобы вкусно стало всем. Гости к вечеру пришли Им лепешку подали. Вот вам, гости, ешьте, жуйте, В рот лепешку живо суйте. И скорей скажите нам: Наша лепешка вкусна вам? Гости хором мне в ответ: «Второй лепешки такой нет, Потому лепешка та Не плоха, а вкуснота!» — Вот какой я молодец! Вот какой я испечец! «Видишь, под елочкой маленький дом…»
Видишь, под елочкой маленький дом.[3] В домике зайчик сидит за столом, Книжку читает, напялив очки, Ест кочерыжку, морковь и стручки. В лампе горит золотой огонёк, Топится печка, трещит уголёк, Рвется на волю из чайника пар, Муха жужжит и летает комар. Вдруг что-то громко ударило в дом. Что-то мелькнуло за чёрным окном. Где-то раздался пронзительный свист. Зайчик вскочил и затрясся как лист. Вдруг на крылечке раздались шаги. Топнули чьи-то четыре ноги. Кто-то покашлял и в дверь постучал, «Эй, отворите мне!» — кто-то сказал. В дверь постучали опять и опять, Зайчик со страха залез под кровать. К домику под ёлочкой путник идёт. Хвостиком-метёлочкой следы свои метёт. Рыжая лисичка, беленький платок, Чёрные чулочки, острый коготок. К домику подходит На цыпочки встаёт Глазками поводит Зайчика зовёт: «Зайка зайка душенька, Зайка мой дружок, Ты меня послушай-ка Выйди на лужок. Мы с тобой побегаем Зайчик дорогой После пообедаем Сидя над рекой. Мы кочны капустные на лугу найдём. Кочерыжки вкусные вместе погрызём. Отопри же дверцу мне Зайка, мой дружок, Успокой же сердце мне, выйди на лужок.» [1930]
«На Фонтанке 28…»
На Фонтанке 28[4] Жил Володя Каблуков Если мы Володю спросим: — Эй, Володя Каблуков! Кто на свете всех сильнее? Он ответит: Это я! Кто на свете всех умнее? Он ответит: Это я! Если ты умнее всех Если ты сильнее всех [1931]
«Машинист трубит в трубу…»
Машинист трубит в трубу[5] Паровоз грохочет. Возле топки, весь в поту Кочегар хлопочет. А вот это детский сад Ездил он на речку, А теперь спешит назад К милому крылечку. Мчится поезд всё вперёд Станция не скоро. Всю дорогу ест и пьёт Пассажир обжора [1930-е]
«Как-то жил один столяр…»
Как-то жил один столяр.[6] Замечательный столяр! Удивительный столяр!! Делал стулья и столы, Окна, двери и полы Для жильца — перегородку Для сапожника — колодку Астроному в один миг Сделал полочку для книг Если птица — делал клетку Если дворник — табуретку Если школьник — делал парту Прикреплял на полку карту Делал глобус топором А из глобуса потом Делал шилом и пилой Ящик с крышкой откидной. Вот однажды утром рано Он стоял над верстаком И барана из чурбана Ловко делал топором. А закончил он барана Сразу сделал пастуха, Сделал три аэроплана И четыре петуха. [1930-е]
«Ну-ка Петя, ну-ка Петя…»
Ну-ка Петя, ну-ка Петя[7] Закусили, вытрем рот и пойдем с тобою Петя мы работать в огород. Ты работай да не прыгай туда сюда напоказ я лопатой ты мотыгой грядки сделаем как раз ты смотри не отставай ты гляди совсем закис эта грядка под морковь эта грядка под редис грядки сделаны отменно только новая беда прёт из грядки непременно то лопух то лебеда. Эй, глядите, весь народ вдруг пошел на огород как солдаты как солдаты кто с мотыгой кто с лопатой [1930-е]
