Помоги проекту - поделись книгой:
При виде покупателя девушка сразу встала, и Филатов увидел, что она выше его ростом почти на полголовы. Он пришел в полный восторг – по непонятной даже себе причине Филатов имел слабость к высоким женщинам.
– Добрый вечер! – сказала девушка на прекрасном английском. – Могу я вам что-нибудь предложить?
«Себя! – подумал Филатов, которому хозяйка лавки понравилась еще больше. – И я не откажусь!»
– Вы можете выбрать очень красивые сувениры, – девушка улыбнулась, – и совсем недорого.
– Сувениры – это хорошо! А что недорого, так это просто здорово, – Филатов прошелся вдоль прилавка, для порядка повертел в руках какую-то шкатулку, украшенную перламутром, и повернулся к девушке: – Кстати, меня зовут Александр!
– А меня Тинни. Это лавка моего отца.
– И как идет торговля, Тинни? – Филатов попробовал имя на вкус, он всегда так делал с именами женщин, и имя ему понравилось.
– Совсем нет покупателей. После того как ввели санкции, иностранцы перестали ездить в Ирак.
Она вышла из-за прилавка, Филатов невольно скользнул взглядом по ее ногам – ноги оказались хороши. Девушка одернула юбку и опустила глаза.
«Она еще и скромница! – В слегка замутненном алкоголем сознании Филатова замелькали заманчивые картинки. – Ай да Тинни!»
– Вы хорошо говорите по-английски, Тинни. Пожалуй, даже правильнее меня.
– Я училась в Лондоне. Наша семья жила там несколько лет. До войны бизнес приносил почти пятнадцать тысяч долларов в месяц.
– Хороший доход.
– Конечно. Мы ездили за границу, построили новый дом – большой, красивый. А потом… – Девушка замялась.
– Потом начались санкции и торговля зачахла, – подсказал Филатов, подходя поближе.
– Но в остальном все хорошо. Мы верим, что рано или поздно мир одумается и перестанет терзать нашу страну.
Филатов заметил в глазах Тинни предательский блеск. Он представил себе, как тяжело было такой красивой девушке, привыкшей к достатку и комфорту, разом лишиться всего.
– Все будет в порядке, Тинни!
– Конечно, Александр. Спасибо вам.
Филатов еще раз посмотрел на девушку: «До чего же хороша, особенно сейчас! Эта печаль в глазах, неуверенная улыбка и руки, которые не находят себе места. Нет, я без нее в номер точно не пойду!»
– Думаю, сегодня покупателей больше не будет, – уверенно сказал Филатов. – Так что позвольте пригласить вас в гости.
– В гости? – растерялась Тинни. – Куда?
– Ко мне в номер. Сядем, поговорим, шампанского выпьем. Устроим себе маленький праздник.
– Мне кажется, это не слишком удобно…
– Вы мне не доверяете? – Филатов шутливо нахмурился.
– Но мы ведь почти незнакомы…
– Так давайте знакомиться! Вы Тинни, я Александр. У вас семейный бизнес и своя лавка в «Эль-Рашиде», а я депутат российской Государственной думы. Так что сами видите – мы всё друг о друге знаем.
– Я сразу поняла, что вы из России. Россия очень поддерживает нас.
– Тем более! Если бы я был, скажем, французом или англичанином, то вам, конечно же, не стоило бы принимать такое приглашение. Я уж не говорю про злобного янки. С этими прохвостами даже разговаривать не стоило бы. Но отказывать гостю из далекой России нельзя.
И Филатов бросил на девушку свой красноречивый взгляд.
– Хорошо… – чуть слышно сказала Тинни. – Но мне надо закрыть лавку.
– Закрывайте, – великодушно согласился Филатов и взял Тинни за руку. – И поднимайтесь ко мне. Номер семьсот первый.
Девушка попыталась высвободить руку, но сделала это совершенно неубедительно.
– Седьмой этаж, – уточнил Филатов и зачем-то добавил: – Можно на лифте подняться.
На том расстались – Тинни стала убирать свои безделушки, а Филатов поспешил обратно в бар. Там он купил бутылку самого лучшего шампанского, какое только нашлось, выпил прямо у стойки рюмку водки и пошел к лифту. Проходя мимо лавки Тинни, он заметил, что девушка почти закончила. Значит, скоро будет в его, Филатова, номере. А может быть, и в постели… Да какое там может быть, точно так оно и будет! Филатов прибавил шагу и, не глядя больше по сторонам, погрузился в лифт.
Оказавшись в номере, Филатов первым делом сунул шампанское в холодильник. Потом сполоснул для свежести лицо и привел в порядок изрядно взлохмаченную шевелюру – в депутате все должно быть прекрасно. Не осталась без внимания и спальня – Филатов безжалостно запихал в шкаф разбросанные вещи и приготовил постель, призывно откинув покрывало. А Тинни все не было. Постепенно возбуждение спало, и в голове завертелись тревожные мысли: «Тинни красивая девушка, слов нет. И высокая. Но она наверняка связана со спецслужбами! Иначе никто не пустил бы ее торговать в правительственном «Эль-Раши-де». Здесь как в Советском Союзе при Сталине – случайных людей не бывает. У нас ведь тогда все, кто контактировал с иностранцами, работали на органы. И здесь то же самое…»
Филатов встал под кондиционер, наслаждаясь струей холодного воздуха.
«Значит, наш разговор в лавке записан. Это раз. Посиделки в номере тоже запишут. Это два. Правда, Ирак не Иран, тут за прелюбодейство камнями забрасывать не станут, но нервы попортить могут. А главное – со стороны Тинни нет никакого увлечения, а только постылая служебная необходимость…»
Филатов подумал еще немного о неприятном, а потом решил, что все это ерунда. Он свободный человек и может поступать как ему заблагорассудится. А мнение по этому поводу спецслужб, тем более иракских, его не волнует. Законов он не нарушает и нарушать не собирается, так что будьте любезны, господа в штатском, выйти вон! А записи из его спальни слушайте перед сном вместо вечерней сказки. Что же касается Тинни, то какая, в конце концов, разница, из каких побуждений она придет в номер? Главное, что она придет…
«И пусть только попробуют выступать! Я им устрою такое представление с разоблачением и наказанием, что мало не покажется, – подумал не без злорадства Филатов. – Пожалуюсь лично Саддаму Хусейну! Да, именно ему! Прямо так и скажу: что же это, господин президент, делается? Не дают вашему гостю спокойно отдохнуть, своевольничают, не в свое дело лезут! То-то они тогда попляшут…»
Филатов посмотрел на часы – за прошедшие полчаса Тинни могла десять раз подняться на седьмой этаж и дойти до его номера. Даже не пользуясь лифтом. Однако ее до сих пор не было. Неожиданно зазвонил телефон.
– Это Александр? – раздался в трубке взволнованный голос.
– Тинни?! – воскликнул Филатов. – Куда ты пропала?
– Меня не пропустили. У вашего номера охрана…
– Что ты говоришь? Какая охрана?!
– Извините, Александр, – ответила Тинни, – но сегодня ничего не получится…
– Это еще почему?! Сейчас я обо всем договорюсь и спущусь за тобой. Жди в холле и никуда не уходи!
– Не надо… – Тинни пыталась сказать что-то еще, но Филатов уже бросил трубку и поспешил к двери.
В коридоре действительно маячил здоровяк в черном костюме. При виде выскочившего из номера Филатова он остановился и равнодушно посмотрел на депутата.
– Это вы не пропустили девушку? – строго спросил Филатов.
Охранник равнодушно посмотрел на депутата и ничего не ответил.
– В чем дело? Кто дал вам право останавливать моих гостей!
В голосе Филатова зазвенел металл, глаза вспыхнули гневом, но страж никак не прореагировал на праведное возмущение дорогого гостя – как будто его вообще не было в коридоре.
– Кто здесь главный? Я хочу с ним поговорить! Ответом снова были молчание и холодный взгляд сытого удава. Филатов от души выругался на родном языке, но и это не возымело действия.
«Бред какой-то! Не могли найти для единственного в гостинице иностранца англоговорящего охранника! Ну ничего, я им покажу…»
Филатов решительно пошел к лифту, на ходу доставая телефон, чтоб немедленно, прямо сейчас высказать свое недовольство Аббасу.
«Только бы Тинни дождалась меня и не ушла! Я ее сам проведу, и пусть хоть кто-нибудь попытается меня остановить! Особенно этот…» – Филатов посмотрел на ненавистную фигуру у двери и сбавил шаг.
«Стоп! Когда я поднялся в номер, никакой охраны не было. То есть ее выставили буквально полчаса назад. А что это значит? Это значит, что завтра меня повезут к Саддаму! Как же я сразу не догадался…»
Филатов остановился и сделал вид, что смотрит в темное окно.
«На сегодня скандал отменяется. Кобеляж тоже. Хорошо я не успел никуда позвонить…»
Филатов еще постоял у окна и с независимым видом вернулся в номер. И только там, когда возбуждение и гнев поутихли, он вдруг понял главное. То, ради чего, возможно, стоило пережить неприятное завершение приятного вечера: Тинни не связана со спецслужбами! И в номер к Филатову она собиралась прийти не по приказу начальника, а добровольно, можно сказать от души. Иначе разве бы ее остановила охрана? Да ее бы под ручки проводили, дверь подержали и в кроватку уложили!
«Хорошая девушка Тинни! – подумал Филатов. – Завтра же зайду к ней».
Глава 4
Однако на следующий день Филатова ждал неприятный сюрприз. Сразу после завтрака он посетил лавку Тинни, но вместо милой девушки там сидел мрачный мужик с вислыми усами и читал газету. Филатов растерянно вышел и осмотрелся – да, это именно та лавка, в которой они вчера познакомились. Правда, вместо шкатулок, кальянов, кожаных бумажников и прочей дребедени в витринах висели сабли. Филатов, все еще не осознавая случившегося, снова зашел внутрь. Мужик отложил газету и спросил:
– Вы кого-то ищете, сэр?
– Да, – ответил Филатов, – здесь вчера была девушка. Тинни.
– В моей лавке? Не думаю.
Усатый пожал плечами, не видя смысла в продолжении разговора, опять взялся за газету.
– Вчера здесь была ее лавка! – начал сердиться Филатов.
– Вы что-то путаете, сэр. Я давно здесь торгую – спросите кого угодно. И не знаю никакой Тинни.
И тут Филатова осенило: «Тинни арестовали! Как же я сразу не догадался! Она пыталась пройти ко мне в номер, но там оказался охранник. А потом, когда она спустилась в холл, ее уже ждали. У нее еще голос был взволнованный, когда она мне звонила…»
Теперь все встало на свои места – сразу после ареста Тинни лавку ликвидировали, завезли никому не нужные сабли и посадили своего человека. И это было убедительным подтверждением, что Тинни не имеет к ведомству Аббаса никакого отношения. Она просто красивая девушка, попавшая в неприятную ситуацию.
«Разве стал бы нормальный торговец читать газету, когда в лавку зашел покупатель?! Тем более здесь, в Багдаде. Да он бы вцепился мертвой хваткой – купи саблю! А этот пень пнем сидит. Точно из органов! Плохо дело…»
Филатову было искренне жаль Тинни, которая в общем-то по его вине попала в беду, но он надеялся, что сможет ей помочь. Во всяком случае он не будет делать вид, что ничего не случилось!
«Тут ведь как при Сталине. Был человек, и нет человека. И семью репрессировать могут. Лавку вон уже отняли. Надо обязательно с Аббасом поговорить. Лучше после встречи с Саддамом, если она сегодня состоится. Я, в конце концов, не шпион какой-нибудь, а его личный гость!»
Вернувшись в номер, Филатов переоделся в официальный костюм, тщательно завязал галстук, чтобы узел был ровным и аккуратным, причесался и почистил ботинки. Документы еще в Москве были сложены в элегантную кожаную папку с аббревиатурой Партии, но Филатов на всякий случай еще раз проверил, все ли на месте. Оставалось позвонить в Москву и доложить Вождю, что сегодня должна состояться историческая встреча с Президентом. Вождь пожелал удачи и дал последние ценные указания, без которых почему-то не может обойтись ни один руководитель. В какой-то момент Филатову захотелось рассказать про историю с Тинни, но он вовремя спохватился – никакой помощи в такой ситуации из Москвы не получишь, а репутацию можно испортить.
«Сам вляпался, сам и выберусь!» – решил Филатов и бодрым шагом покинул номер.
Аббас, явно взволнованный предстоящим мероприятием, ждал в холле. Они погрузились в тот же лимузин с широкими кожаными сиденьями и поехали.
– Сегодня мы с вами посетим наш исторический музей, – сказал Аббас.
– С удовольствием, – отозвался Филатов. – А после музея?
– На все воля Аллаха, Александр.
– Или президента…
Филатов улыбнулся, но лицо Аббаса осталось напряженным, а пальцы на подлокотнике слегка подрагивали. А когда зазвонил телефон, он так быстро схватил трубку, что едва не выронил ее. Филатов не знал арабского языка и не понял, о чем шла речь, но, судя по тому как напрягся Аббас, звонок был важным.
– Все нормально? – спросил Филатов.
Аббас кивнул и отдал короткую команду водителю. Тот сбавил ход, развернулся, скрипнув шинами и, разгоняя редкие машины требовательным гудком, помчался обратно. Филатов в общих чертах представлял себе карту Багдада и сразу понял – музей на сегодня отменяется. Однако не отказал себе в удовольствии поддеть Аббаса, на которого злился из-за Тинни:
– Ваш водитель не знает, как проехать в исторический музей?
– Почему вы так решили?
– Сначала он ехал в одну сторону, потом по вашему совету повернул в другую. Разве не так?
– Не волнуйтесь, он отлично знает дорогу.
– Я понял, исторический музей переехал. У нас в Москве тоже так бывает – был музей, а стал офис. И никто ничего не знает…
И Филатов доверчиво посмотрел на Аббаса, отчего его лицо совсем окаменело. Между тем лимузин свернул с проспекта, не снижая скорости, проехал через жилой квартал и выскочил на набережную Евфрата. Филатов невольно залюбовался рекой, которая спокойно струилась в своих берегах, не обращая внимания на людскую суету.
«Сколько сотен веков прошло, а река все течет и течет! – с уважением подумал депутат. – И никакие санкции ее не волнуют. Совсем как наша Волга, только вода желтая…»
Додумать умную мысль не удалось – реку закрыл высоченный белый забор, за которым виднелись вершины пальм и нестерпимо блестящая на солнце причудливая крыша. Потом в стене открылся проход, машина плавно свернула во внутренний двор и замерла перед вторыми воротами. Филатов понял – его привезли в один из дворцов Саддама. Правда, это еще не гарантировало встречи, потому что хозяин мог в последний момент передумать.
Филатов всегда считал себя человеком спокойным. Он мог сколько угодно препираться с товарищами по Партии, ругаться до хрипоты с противниками и даже устраивать скандал в прямом эфире. Но все это он делал, не теряя внутреннего душевного равновесия. Внешние проявления эмоций, пусть самые бурные, всегда контролировались и соизмерялись. Короче говоря, Филатов делал и говорил только то, что считал нужным в данный момент сделать и сказать. Чем всегда гордился.
Но сейчас он невольно почувствовал волнение. Конечно же, ему, российскому депутату, здесь ничто не грозило, но сама мысль о встрече с настоящим живым диктатором холодила сознание. Филатов со студенческих еще лет пытался понять, что есть власть, возможно, за этим он и пошел в политику. И сейчас ему предстояло встретиться с одним из тех, кто понимал во власти толк и умел крепко держать ее в руках.
«Саддам не одно десятилетие железной рукой правит целой страной, причем страной арабской, – подумал Филатов, – страной, пережившей за свою многовековую историю и фантастические взлеты – один Вавилон чего стоит! – и времена почти первобытной дикости. Ведь нам только кажется, что случившееся тысячу лет назад там и осталось! Нет, оно влияет, вмешивается в наше сегодня…»
Между тем вторые ворота открылись, откуда-то сбоку появились несколько человек в военной форме, и, когда машина поехала, они побежали рядом. Это были офицеры охраны. Длинная аллея, обсаженная пальмами, вела к удивительно красивому дворцу. Дворец был не велик, но все эти переходы, стрельчатые окна и башенки делали его похожим на картинку из книжки восточных сказок.
Машина остановилась, один из офицеров открыл дверь и встал по стойке «смирно». Филатов вышел первым, за ним Аббас. Стоявшие у лестницы караульные хлестко ударили прикладами карабинов о каменные плиты. Одновременно открылась дверь, и вышедший из дворца офицер пригласил гостей войти.
«Меньше роты не дадут, дальше Кушки не пошлют! – вспомнил вдруг старую офицерскую поговорку Филатов. – Так что вперед!»
Саддам Хусейн принял гостя в прохладном кабинете, выходящем окнами на реку. Он был в военной форме, как и сидящие вокруг соратники, которых Филатов не знал.
Поделиться книгой: