Когда смятение в душе

– Нет-нет, дед почти нормально себя чувствует, – заверила его Энни. – Не стоит принимать мои слова так близко к сердцу. – Однако, взглянув на Роджа, она увидела, что тот смотрит вперед, на дорогу.

– Я не о том. Там дорожная полиция, они показывают, чтобы я остановился.

Энни действительно увидела автомобиль с мигалкой – которая, правда, была выключена – и полицейского, глядящего на них и указывающего на обочину.

– У тебя что-то не в порядке? – спросила Энни, мимоходом подумав, что денек нынче выдался беспокойный.

– Вроде нет. Думаю, обычная проверка. – Родж повернулся к ней. – У тебя ремень безопасности не пристегнут.

– Сейчас. – Энни поспешно накинула ремень и попыталась защелкнуть, однако то ли что-то заело в механизме, то ли по иной причине, но попытка не увенчалась успехом. А «кадиллак» тем временем все ближе приближался к дорожной полиции. – Не получается! – воскликнула она.

– Дай-ка я… Держи ту часть, а я надавлю здесь…

Пока Родж и Энни пытались справиться с защелкой, их пальцы то и дело соприкасались. И, несмотря на остроту момента, Энни чутко реагировала на это. Да и Родж явно не остался равнодушным к происходящему. Было мгновение, когда он замер, глядя на пальцы Энни, после чего посмотрел ей прямо в глаза. Это заняло долю секунды, не больше, но значение имело немалое: обоих одновременно пронзило осознание того, что за время более чем короткого знакомства между ними установилась некая связь. Последствия ее возникновения были туманны, однако факт взаимного интереса сам по себе являлся знаменательным.

В следующую минуту злосчастная защелка закрылась – как раз вовремя, потому что «кадиллак» почти поравнялся со стоявшим на дороге полицейским.

К счастью, волнения оказались напрасными: у Роджа лишь проверили водительское удостоверение.

– Что случилось, сержант? – спросил он.

– В розыске находится «кадиллак», похожий на ваш, – сказал тот, возвращая права. – Простите за беспокойство, можете ехать.

Пока Родж разговаривал с полицейским, Энни исподтишка рассматривала его. Ей непонятно было, откуда вдруг взялось это влечение. Нельзя сказать, чтобы она испытывала так называемый физический голод, ведь у нее был Хью. Тем не менее близкое присутствие Роджа воздействовало на нее так сильно, что оставалось только удивляться.

Я словно год не была с мужчиной, думала Энни, не отрывая глаз от красиво очерченных губ Роджа. Но ведь это не так! И все же я только и делаю, что разглядываю его. Конечно, он красив, однако дело, скорее всего, в другом. Если бы Хью не открылся с абсолютно новой и неприятной для меня стороны, я, возможно, гораздо спокойнее реагировала бы на появление Роджа. Но Хью сам все испортил!

После непродолжительных раздумий Энни пришла к выводу, что дело все же не в сексуальных аппетитах, которые якобы у нее возросли.

Конечно нет, согласился с ней кто-то, сидящий внутри нее. Если бы это было так, тогда ты, дорогуша, могла бы накинуться на любого мужчину, ну хоть вот на этого сержанта полиции. Взгляни, чем он плох? Бравый парень, верно? Однако на него ты не смотришь, зато с Роджа не сводишь глаз!

Последний довод встревожил Энни. Действительно, она только и делала, что разглядывала Роджа. Даже в самый, казалось бы, неподходящий момент, когда выяснялась судьба ее багажа, она то и дело исподтишка посматривала на Роджа. Даже с Хью, все еще считавшимся ее женихом, у нее ничего подобного не было.

Потому что смотреть не на что, едва слышным отголоском прокатилось в ее мозгу.

Энни помрачнела еще больше. Все верно, спорить не с чем, но все-таки нехорошо как-то… Неправильно… Непорядочно… До нынешнего дня Энни никогда себя так не вела. Не в ее привычках было столько думать о постороннем мужчине.

С другой стороны, она мало с кем виделась. Мужчины окружали ее разве что на каких-нибудь аукционах, но то были совсем уж чужие люди – абсолютные незнакомцы.

Нет, до недавних пор мысли Энни вертелись исключительно вокруг Хью. Кроме него – да еще деда Джоша, – она практически ни с кем и не общалась. А уж когда они с Хью стали женихом и невестой – и подавно! Энни целыми днями находилась в магазине, решая вместе с Хью текущие вопросы. Так что последние месяцы ее жизнь ограничивалась лишь общением с будущим супругом, а мысли крутились в основном вокруг того, чем оба периодически занимались в постели…

Энни тут же пожалела, что вспомнила об этом, потому что перед ее внутренним взором снова возникли соблазнительные видения. Однако главным персонажем был не Хью, а Родж!

Неужели правы те, кто утверждает, что чем чаще занимаешься сексом, тем больше этого хочется? – с оттенком паники промчалось в мозгу Энни. Пока я не имела постоянного партнера, была спокойнее. А сейчас, выходит, начну засматриваться на каждого встречного? Недоставало еще, чтобы секс стал для меня наваждением!

Энни даже расстроилась, так ее смутила подобная перспектива. Отвернувшись от Роджа, вновь ведущего «кадиллак» вперед, она вспомнила двух-трех своих однокурсниц, которые без умолку трещали о парнях. О чем-то другом беседовать с ними было бессмысленно. Они обсуждали только секс, как будто их жизнь была наполнена лишь им одним. А еще Энни всегда приводило в смущение то, с каким нескрываемым интересом они поглядывали на бедра своих же однокурсников – на ту область, где под джинсами обозначена некоторая выпуклость. Точно такая, как у Роджа, хотя он не в джинсах, а в шортах, но это интригует даже больше, чем если бы на нем были…

Дьявол, куда это я смотрю?! – внезапно вспыхнуло в мозгу Энни. Забывшись, она сама устремила взгляд в направлении того самого участка мужского тела, которым так интересовались ее однокурсницы.

Идешь проторенной дорожкой! – хохотнул в голове Энни невидимый собеседник. И, похоже, увиденное тебе понравилось.

С губ Энни слетел прерывистый вздох.

Ну да, понравилось, подумала она. Это плохо? Но ведь я ничего не сделала, только взглянула разок…

Вот умора! – донеслось в ответ. Ничего не сделала… Да дай тебе волю, ты нынешней же ночью забралась бы к Роджу в постель! Скажешь, нет? Впрочем, что толку спрашивать, и так все ясно: ты просто сгораешь от желания узнать, каково это – оказаться в объятиях Роджа!

– Дьявол… – процедила Энни.

7

Родж бегло взглянул на нее.

– Что-то случилось?

Только тут она сообразила, что произнесла ругательство вслух.

– Ничего. Не обращай внимания, это я так, разговариваю сама с собой… – Знал бы ты, о чем я думаю! – пронеслось следом в ее голове.

– Это у тебя привычка такая? – усмехнулся Родж.

Энни взглянула на него… и отвернулась. Ну почему он так красив?! Просто наказание… Только посмотришь на него – сердце как с цепи срывается. И испарина на ладонях.

– Можно и так сказать, – произнесла она, кашлянув, чтобы скрыть волнение. – У меня родители музыканты, все время на гастролях, поэтому я с самого детства постоянно одна. Вернее, мной занимался дед Джош – тот самый, который не смог приехать сюда, чтобы дать экспертное заключение относительно часов, – но у него своих дел хватало, весь антикварный магазин был на нем. Так что общаться мне частенько приходилось лишь с самой собой.

– А я в детстве разговаривал с пандой, – глядя вперед, на дорогу, улыбнулся Родж.

Несколько мгновений Энни молчала, обдумывая эту информацию. В конце концов решила, что, скорее всего, Родж не врет – если родители миллионеры, им ничего не стоит подарить ребенку панду. А также нанять персонал для обслуживания этого экзотического животного.

– Интересно, – обронила она, покосившись на Роджа. – И она тебя понимала?

Он пожал плечами.

– Тогда мне казалось, что да.

– Но… она как-то реагировала?

– О, еще как! – Родж взглянул на Энни – мельком, будто не желая обнаруживать выражение его глаз. – В моем воображении, конечно.

– Ну да… – Энни тоже опустила ресницы, затем, немного помолчав, добавила: – Наверное, трудно было ее прокормить? Что она ела?

Родж вновь улыбнулся.

– То же самое, что и я.

– Надо же… А говорят, панды питаются исключительно бамбуком.

– Моя лопала все подряд.

– Какая умница! Значит, хлопот с ней было немного?

– Никаких. Зато со мной были, потому что я не желал спать без своей панды, но мне не разрешали, так как вдвоем мы не помещались в кровать.

У Энни округлились глаза.

– Ничего себе! Хм, но, если панда была такая большая, неудивительно, что твоим родителям приходилось проявлять строгость.

– Не родителям, а тетушке Доррис, которая и подарила мне мою любимицу.

– О, у тебя есть еще одна тетка?

– Да, – усмехнулся Родж, – их у меня две. Одна Джоан, другая Доррис. Полный комплект.

– Ты имеешь в виду, что одна со стороны отца, а другая со стороны матери?

– Не угадала, обе родные сестры отца. Обожали его сверх всякой меры. До сих пор не могут смириться…

Последняя фраза Роджа показалась Энни странной, поэтому она осторожно спросила:

– С чем?

Родж вновь коротко взглянул на нее.

– А, я не сказал… Три года назад отца не стало. Он был старшим, Джоан средней, а Доррис младшей. После кончины отца старшей стала Джоан.

Энни вспомнила, как Родж сказал, что Джоан в следующем году исполнится семьдесят. Какого же возраста был его отец?

Словно прочтя ее мысли, Родж пояснил:

– Я поздний ребенок. Когда родился, моему отцу, Брайану, было сорок шесть, а матери сорок два. Это были ее первые роды, что-то пошло не так, и… Словом, мою мать не спасли. Вот такая грустная история, – добавил Родж, на минутку повернувшись к Энни.

Она стиснула зубы: печаль преобразила его лицо, которое в это мгновение стало еще притягательней, чем прежде.

– Мне очень жаль.

Родж кивнул.

– Спасибо. Впрочем, история давняя, так что…

Вероятно, он хотел произнести эту фразу бодро, но его голос дрогнул, заставив сердце Энни болезненно сжаться. В следующую минуту, повинуясь внезапному порыву, она легонько сжала лежавшую на баранке руку Роджа.

– Я очень сочувствую тебе, правда.

Он несколько мгновений смотрел на ее изящную тонкую кисть, затем вздохнул и вновь устремил взгляд на дорогу.

– Верю.

Сдержанность Роджа помогла Энни вернуться к реальности. Опомнившись, она убрала руку.

Вот идиотка! Что я делаю?! Вместо того чтобы держаться от Роджа на расстоянии, сама прокладываю к нему мостик!

Она отвернулась к окошку и постаралась отрешиться от всего, что произошло минуту назад. В этом ей отчасти помогли сделанные в уме вычисления. Произведя несколько нехитрых арифметических операций, Энни пришла к выводу, что отцу Роджа сейчас был бы восемьдесят один год. Иными словами, тот даже старше деда Джоша, которому семьдесят восемь.

– Значит, тетушка Доррис подарила тебе панду, несмотря на то что твой отец был против? – произнесла Энни, изо всех сил стараясь придать голосу непринужденность.

– С чего ты взяла, что он был против? Отец и сам много чего мне дарил. Просто с пандой каждый вечер возникала одна и та же проблема: я не хотел ложиться спать без нее, а с ней для меня в кровати почти не оставалось места.

– Хм, действительно проблема. – В Энни вдруг проснулось искреннее любопытство. – Я вообще не представляю, как это возможно – держать в доме такую большую панду, не говоря уже о том, чтобы спать с ней в одной постели! Как же все кончилось?

– Очень просто: отец купил мне так называемую королевскую кровать, на которой кроме меня поместилась бы еще парочка таких панд, как моя. После этого проблемы как не бывало.

– Ты стал спать с пандой?

Родж повернулся к ней с широкой белозубой улыбкой.

– Да!

Блеск его глаз ослепил Энни. Опустив ресницы, она сбивчиво пробормотала:

– Неужели панда не мешала тебе ночью?

– В новой кровати – нет.

– Но наверняка она возилась, поворачивалась с боку на бок, ну и вообще…

Повисла короткая пауза, затем Родж недоуменно вскинул бровь.

– Ты это о чем?

Энни в свою очередь удивленно посмотрела на него.

– О твоей панде, разумеется!

– Но… как она могла ворочаться? Это была обыкновенная панда, не механическая.

– То есть как – не механическая? Разве она не… – Осененная догадкой, Энни умолкла на полуслове. Боже правый, какой дурой я себя выставляю! – промчалось в ее голове.

Но было уже поздно – Родж все понял.

– Постой, ты решила, что у меня был живой зверь?!

Пожав плечами, Энни отвернулась к окну.

Родж посмотрел на нее, перевел взгляд на дорогу, затем вновь на нее.

– Но как тебе могла прийти в голову такая несуразная мысль?!

Энни вновь дернула плечом.