Первая мишень

– Сергей Денисович! Можно тебя на минутку? – позвал старого знакомого Гуров.

Шмаков недовольно обернулся, пытаясь против солнца, уже почти спрятавшегося за верхушкой дома, разглядеть того, кто его позвал. Гуров приветливо махнул рукой, и майор, что-то пробурчав себе под нос, устремился к нему навстречу.

– Нужно было догадаться, что тебя сюда пришлют, – неожиданным для своей комплекции густым басом проговорил Шмаков, пожимая сыщику руку. – И этот пустозвон с тобой, конечно! – фыркнул Шмаков, кивнув головой в сторону Крячко, немного задержавшегося у входа во двор. – И то понятно. Вы же у нас специалисты по всяким странностям.

– А что тут странного? – невинно поинтересовался Гуров, посмотрев на развороченный «Мерседес».

– Ты мне Ваньку-то не валяй, – махнул рукой эксперт. – Зенки протри и сам скажи, что тут странного.

– Нет, Денисыч, не в моих правилах это, – улыбнулся Гуров. – Я сначала специалистов послушаю. Тебя, например.

– А я тебе сказку расскажу. Про белого бычка, – снова фыркнул, как кот, Шмаков и повел сыщика к машине. – Сам смотри…

Гуров усмехнулся. Еще войдя во двор, он уже увидел достаточно, чтобы сделать кое-какие выводы. Однако говорить о них не спешил, предпочитая сначала получить подтверждение своим догадкам. Поэтому и не удивлялся ничему, рассказанному ему майором.

Взрывное устройство было заложено внутрь машины. Вероятнее всего, куда-то под водительское сиденье. Шмаков ничего категорично не утверждал, но, судя по беглому осмотру, бомба была самодельной и скорее напоминала шутиху, чем серьезное взрывное устройство. Грохоту она произвела много, а повреждения оказались минимальными – выбило в машине стекла, вырвало ближайшую к эпицентру дверцу да подожгло салон.

– Вон, смотри, что у меня парни нарыли неподалеку, – пробасил Шмаков и протянул сыщику какую-то оплавленную пластину. – Узнаешь? – и, увидев удивленный взгляд Гурова, поправился: – Хотя куда тебе! Ты же у нас в технике столько же понимаешь, сколько свинья в апельсинах. Плата это печатная. От радиоуправляемого детского автомобильчика. Скорее всего китайского или корейского производства…

– Гонконг, – поправил майора сыщик, и Шмаков рот разинул от удивления. Гуров рассмеялся.

– Вон, смотри, эксперт, – проговорил он и указал на сколотый краешек, где сохранились остатки надписи на английском – «Made in Honkong».

– Хм, глазастый какой, – недовольный тем, что сыщик сразу заметил надпись, буркнул майор. – Я эту железку еще, между прочим, толком не рассматривал! Ну а еще что сказать можешь?

Гуров улыбнулся, но ничего не ответил. Он лишь отрицательно покачал головой и вопросительно посмотрел на Шмакова. Майор тяжело вздохнул, что-то пробурчал себе под нос и продолжил свой доклад Гурову.

Наличие опаленной печатной платы неподалеку от изуродованного «Мерседеса» указывало на то, что примитивное самодельное устройство внутри автомашины было взорвано дистанционно, при помощи радиопередатчика. Майор затруднялся назвать точный радиус действия, но было ясно, что бомба приведена в действие с расстояния в десять-пятнадцать метров.

– Ну и что из этого следует? – с усмешкой поинтересовался Гуров у опытного специалиста.

– А от этого ты меня уволь! – отыгрался Шмаков. – Выводами пусть сыскари занимаются. Вроде тебя. А мое дело маленькое. Я просто факты собираю и вам, бездельникам, их на блюдечке подношу!

– Так уж и бездельникам, – услышал Гуров позади себя голос Станислава и обернулся. – Можно подумать, во всем уголовном розыске только один ты и работаешь!

Крячко быстрыми шагами подошел к «Мерседесу» и, даже не взглянув на машину, протянул руку Шмакову. Майор брезгливо посмотрел на нее, но, покачав головой, пожал протянутую ладонь.

– Тебя только тут и не хватало, пустобрех! Что это за тряпье на тебе? На помойке подобрал? – ворчливо поинтересовался Шмаков, критически осмотрев Станислава с ног до головы. – Весь главк позоришь. Вырядился, как клоун. Только коротких штанишек в зеленый горошек не хватает!

– Я бы с удовольствием и короткие штанишки надел. Вот только генерал меня тут же с работы турнет, – наигранно горько вздохнул Крячко и повернулся к Гурову. – Лева, там Игорь с хозяином бренных остатков этой тачки общается. Утешает его в меру сил. Не хочешь помочь?

– Да. Поговорить с Алиевым не помешает, – согласился Гуров и, кивнув головой Шмакову, оставил их вдвоем со Станиславом продолжать осматривать место взрыва.

Гойда стоял чуть в стороне от входа в подъезд и разговаривал с группой мужчин. Формально именно он, как следователь прокуратуры, возглавлял ведение дела. Но на самом деле Гойда уже давно признал верховенство Гурова и сам не гнушался выполнять его поручения.

И дело тут было не только в том, что следователь и сыщик были старыми друзьями. Гойда был здравомыслящим человеком и никаких иллюзий насчет своих способностей не питал. Не был он и тщеславным. Поэтому и хватало у следователя внутренних сил для того, чтобы публично признавать профессионализм Гурова. Сыщик был специалистом более высокого класса. И поэтому Гойда легко жертвовал своими скромными амбициями ради пользы дела.

Гуров не спеша подошел к следователю, беседовавшему с группой людей, и остановился чуть в стороне, наблюдая за происходящим. А Гойду окружили пятеро мужчин и две женщины. Все семеро говорили одновременно, отчаянно жестикулируя и перебивая друг друга. Следователь призывал их успокоиться и высказываться по очереди, но его усилия были тщетны – мужчины и женщины около него так и не переставали голосить и ругаться.

Полковник подождал немного, давая Гойде шанс справиться с проблемой самому. Но, когда позади милицейского ограждения засверкали бликами вспышки фотокамер и появились телеоператоры, решил прекратить балаган и увести потерпевших внутрь дома, где можно было бы спокойно поговорить.

– Граждане! Граждане, спокойно! Давайте пройдем в дом и там все обсудим, – зычно проговорил Гуров, подходя к возмущенным людям вплотную. – Криками делу не поможешь. К тому же сейчас здесь будут репортеры и тогда точно помешают нам на месте выяснить все подробности происшествия.

Это была его ошибка! Дородная черноволосая женщина, лет сорока на вид, резко повернулась в сторону сыщика. Секунду она испепеляюще смотрела на него, а затем завопила еще громче, нарочно стараясь привлечь к себе внимание репортеров.

– Вот и хорошо, что журналисты придут! – кричала она, произнося слова с едва уловимым кавказским акцентом. – Пусть идут. А мы им расскажем, каким гонениям чеченцы подвергаются в Москве. Тут вам не Грозный. Тут вам не удастся скрыть факты издевательства над нами!

Остальные тут же забыли о Гойде и повернулись к Гурову. Они кричали о нарушении прав человека, о притеснениях, милицейском и бандитском произволе и бог весть еще о чем. Впрочем, из-за того, что все говорили одновременно, разобрать, о чем именно идет речь, было совершенно невозможно. Несколько секунд Гуров слушал их с абсолютно спокойным выражением на лице, а затем холодно проговорил:

– Хорошо. Можете идти пообщаться с журналистами. Но я хочу вам напомнить, что для подачи заявления в милицию на возбуждение уголовного дела вам необходимо явиться в участок. Я хотел пойти вам навстречу и поговорить с вами там, где для вас будет удобнее. Но если вы настаиваете на обратном, то можем сейчас проехать в ближайшее отделение милиции, где я и мой коллега примем от вас любые жалобы и заявления.

После этих слов гомон среди чеченцев утих. Женщины еще попытались что-то сказать мужчинам на родном языке, но те довольно резко оборвали их. А затем, обменявшись между собой короткими фразами, вновь посмотрели на Гурова.

– А ты кто такой будешь? – довольно развязно поинтересовался один из мужчин – невысокий, но крепкий мужчина в черном пиджаке и белоснежной рубашке.

– Не «ты», а «вы», – ничуть не меняя своих интонаций, ответил сыщик и показал мужчине удостоверение. – Старший оперуполномоченный по особо важным делам полковник Гуров. А вас как зовут? И какое отношение вы имеете к происшедшему здесь взрыву?

– Я хозяин машины, – мужчина в черном костюме поднял вверх правую руку с оттопыренным указательным пальцем. – Я Алиев. Аслан Салманович.

– Приятно познакомиться, – так же холодно кивнул головой сыщик. – Так что, Аслан Салманович? Пройдем в дом и поговорим или поедем в участок?

– Ты меня участком не пугай, начальник. Мне участков бояться нечего! – продолжая «тыкать», ответил Алиев, хотя тон его стал немного мягче. – А поговорить действительно у меня удобнее будет, – чеченец обернулся к своим, что-то резко проговорил на родном языке, а затем вновь посмотрел на Гурова. – Это ты тот спец из главка, которого ко мне прислать обещали?

Сыщик не ответил. Несколько секунд он пристально смотрел в лицо Алиева, пытаясь сдержать нараставший в груди гнев. Гуров много лет работал в милиции и повидал всякое. Его и ненавидели, и презирали, и обвиняли во всех смертных грехах, и боготворили. Но сталкиваться с тем, чтобы потерпевший обращался с милиционером, прибывшим защитить его от посягательств преступников, как с собственной «шестеркой», с рабом, Гурову еще не приходилось.

Сыщик досчитал в уме до десяти, стараясь сдержать готовые вырваться наружу обидные и резкие слова, а затем покачал головой. Алиев удивленно уставился на него.

– Вот уж не знаю, кого вам обещали прислать из главка, – с расстановкой проговорил сыщик. – Но я вижу, что в неформальной обстановке разговора у нас не получится, – Гуров повернулся в сторону Крячко, все еще копошившегося около изуродованного «Мерседеса», и громко крикнул: – Стас, будь добр, пришли сюда участкового. Пусть он примет заявление у господина Алиева. И напомни, чтобы не забыл вручить повестки на завтра всем без исключения. И потерпевшим, и очевидцам. А мы уходим отсюда. Нам здесь делать больше нечего!

Услышав это, Гойда коротко вздохнул, собираясь что-то сказать, но передумал. Следователь лишь покачал головой и развел руками. Он прекрасно понимал, что переубеждать Гурова бесполезно. Если этот человек что-то вбил себе в голову, то уже ничто его не остановит. А Гойда, в отличие от сыщика, не мог себе этого позволить.

Станислав, не присутствовавший при разговоре между Гуровым и Алиевым, удивился решению своего друга даже больше, чем прокурорский следователь. Но Крячко уже давно привык к тому, что Гуров молниеносно может поменять собственное же решение, следуя каким-то своим, никому не ведомым планам и тактическим ходам. Поэтому Станислав лишь коротко кивнул головой и направился к участковому, беседовавшему с милиционерами оцепления.

А в стане Алиева все были просто ошарашены таким поворотом событий. На несколько секунд они застыли, как персонажи гоголевского «Ревизора», а затем бизнесмен с неприкрытой ненавистью спросил:

– Эй, полковник, а работу потерять не боишься?

Гуров, уже развернувшийся и направившийся в сторону милицейского кордона, замер. Он покачал головой, а затем вернулся обратно к Алиеву и, подойдя вплотную, тихо, но четко произнес:

– Мне плевать, кто ты такой, потерпевший или преступник. Да будь ты хоть паша турецкий или сам пророк Магомет, но разговаривать со мной таким тоном ни один гад не будет, – сыщик на секунду замолчал, словно давая возможность Алиеву переварить услышанное. – Ну а насчет работы, плевать, – продолжил он. – Если когда-нибудь из-за такого дерьма, как ты, меня могут уволить из ментовки, то я с превеликим удовольствием тут же брошу удостоверение на стол. И еще спасибо тебе скажу за то, что помог избавиться от общения с разной мерзостью. Понял меня?

Акустика в этом московском дворе, как, впрочем, и во многих других, была хорошая. А в вечерней тишине, да тем более когда свита Алиева перестала орать во всю глотку, тихо произнесенную короткую речь Гурова услышали все. За исключением милиционеров оцепления, около которых не умолкали газетчики.

Во дворе дома на Донской все замерли, напряженно и заинтересованно ожидая ответа Алиева. Бизнесмен, крайне удивленный такой выходкой Гурова, растерянно посмотрел по сторонам, словно ища поддержки хоть у кого-нибудь. А затем над его надменностью все же возобладал здравый смысл.

– Э-э, зачем горячиться, гражданин начальник! – широко развел руки бизнесмен, стараясь изобразить на лице широкую улыбку. – Я немножко понервничал, вы чуть-чуть устали. Давайте забудем этот маленький инцидент и пройдем ко мне домой.

Гуров действительно был страшно зол на Алиева, а не строил никаких тактических планов, как это предполагал Станислав. В ту секунду, когда бизнесмен поинтересовался у него, не боится ли сыщик потерять работу, Гуров был уверен в том, что пошлет подальше и Орлова, и любого другого начальника, но следствие по делу Алиева вести не будет. Но теперь передумал. И главным образом потому, что собственный поступок показался ему малодушным.

Отказ от дела именно сейчас был похож на трусость. И ограбили бизнесмена таким способом, в котором сыщик практически ничего не понимал, и сам Алиев оказался очень трудным человеком, привыкшим повелевать и ждать от всех остальных поклонения.

Сбежать от этих проблем было бы просто. Но вот беда – Гуров никогда и ни от кого не бегал. Будь то бандиты, заносчивые потерпевшие или неудачное стечение обстоятельств. У сыщика была гордость. Профессиональная гордость! И она требовала довести начатое расследование до конца.

Еще до того, как Алиев успел захлопнуть открытый от удивления рот и произнести хотя бы одно слово, Гуров решил, что ни за что не откажется от работы по ограблению бизнесмена и взрыву его машины. Но для начала следовало поставить Алиева на место. И это Гурову блестяще удалось. Бизнесмен капитулировал!

– Ну что же. Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся, – проговорил сыщик, обращаясь больше к самому себе, чем отвечая на последнюю реплику Алиева, а затем пристально посмотрел бизнесмену в глаза. – Надеюсь, этот небольшой конфликт научит нас взаимной вежливости?

– Конечно, господин полковник, – кивнул головой Алиев, и на его губах проскользнула какая-то странная улыбка. – Прошу вас ко мне домой!

Гуров несколько секунд медлил, а затем усмехнулся и двинулся в указанном бизнесменом направлении. Поравнявшись с Алиевым, сыщик поманил его пальцем, приглашая подвинуться поближе. Бизнесмен наклонил голову почти к губам Гурова и услышал:

– А почему вы так испугались, когда я собрался уходить?

Алиев вздрогнул. Он отшатнулся от сыщика и пристально посмотрел ему в лицо. Гуров улыбался.

– Да, я действительно боюсь, – окончательно поборов свою спесь, ответил бизнесмен. – Ограбление еще куда ни шло, хоть и очень неприятно. Но я совсем не представляю, кому понадобилось взрывать мою машину. Мне сказали, что поручат дело лучшему сыщику. А это значит, что если вы уйдете, то у меня будет меньше шансов защитить свою семью.

– Что же, приятно видеть, что у вас осталась хоть капля здравого рассудка, – как-то неопределенно хмыкнул Гуров и, пропустив бизнесмена вперед, вошел следом за ним в подъезд.

Глава 4

Гуров проснулся рано утром. Будильник еще не звонил, и сыщик, выйдя из спальни, захватил его с собой. Он не хотел будить Марию, которой вчера пришлось до поздней ночи принимать гостей – Крячко, Гойду и Орлова.

Все четверо, сразу после вечернего совещания в кабинете у генерала, решили продолжить разговор в более непринужденной обстановке. Станислав жил один и предложил поехать к нему. Но Орлов категорически воспротивился. Он заявил, что, дескать, их постные рожи ему уже опостылели, а вот Марию он давно не видел и не прочь пообщаться. Гурову осталось только пожать плечами и пригласить всех к себе.

Строева и так славилась своим гостеприимством, а пожилого генерала привечала особо. Орлов, который в главке, не выбирая выражений, орал на подчиненных, приезжая к Гурову, неизменно превращался в галантного кавалера. Он по-дружески ухаживал за Марией, всем своим видом давая понять, что «молодежь» – как он называл Крячко и Гурова, – никогда уже таким манерам не научится.

Гуров только усмехался подобным замашкам генерала, а Крячко, которого коробили «белогвардейские» штучки Орлова, фырчал и при каждом удобном случае называл генерала «буржуем недобитым». В пику Орлову, Станислав весь вечер подшучивал над Марией, получая за особо удачные хохмы крепкие подзатыльники.

В общем, «продолжение совещания» в квартире Гурова быстро утратило деловой характер и превратилось в обычную вечеринку.

Разговор с Алиевым после взрыва его машины и небольшой стычки с Гуровым во дворе его дома почти ничего не дал следствию. Чеченский бизнесмен недоумевал по поводу взрыва и ограбления. Разводя руками и пожимая плечами в ответ на большую часть вопросов Гурова, Алиев так и не смог назвать имя человека, заинтересованного в его физическом устранении.

– Э-э! Какие враги? – только горестно вздыхал бизнесмен. – У всех враги. У русских враги, у чеченов враги. Сейчас каждый готов соседу глотку перегрызть. Откуда я знаю? Может, какой пенсионер у меня в магазине какое не такое купил, а теперь мне мстить задумал?

– Значит, вы никого не подозреваете? – недоверчиво поинтересовался Гуров.

– Нет, гражданин начальник! – развел руками бизнесмен. – Если бы думал на кого, разве бы к вам обратился? Сам бы с ним поговорил и на место поставил!

– А вот этого не следует делать, – покачал головой сыщик и простился.

Большего ничего добиться от Алиева не удалось. И все же кое-какие плоды разговор с бизнесменом дал. Например, практически полностью подтвердилась догадка Гурова о том, что, взрывая «Мерседес» Алиева, преступники его самого убивать не собирались.

Сыщик сразу подумал об этом, как только увидел печатную плату от детского радиоуправляемого автомобиля. Конечно, следовало еще подождать окончательного заключения экспертов, но Гуров почти на сто процентов был уверен в том, что бомба в машине Алиева была оснащена самодельным дистанционным взрывателем.

Радиус его действия, по мнению Шмакова, вряд ли превышал пятнадцать метров. А это означало только то, что преступник хотел видеть, когда следует производить взрыв. Если бы он решил взорвать Алиева вместе с машиной, то не стал бы активизировать устройство спустя пять минут после того, как бизнесмен вошел в подъезд.

Более того! Подъезд, в котором жил Алиев, был первый от угла дома. С его противоположной стороны находился небольшой продуктовый магазинчик, и вход в подъезд являлся еще и служебным.

Эта часть двора была отгорожена от остального металлической сеткой, натянутой на железные каркасы, и по ночам проход сквозь нее закрывался на замок. Гараж Алиева находился в самом дальнем углу этого своеобразного загона, недоступного для остальных жителей дома. Но свой «Мерседес» бизнесмен ставил в гараж лишь поздно вечером, поскольку после работы часто отлучался из дома по делам.

Тот, кто взорвал машину Алиева, наверняка прекрасно знал все это. Знал, что «Мерседес» точно будет стоять на месте около получаса после возвращения Алиева домой. Преступник имел прекрасное представление о том, как хорошо изолирован автомобиль от остальных жителей дома. Да и бомбу-то изготовил игрушечную!

– Вот и получается, – подвел краткий итог своему рассказу Гуров уже тогда, когда все четверо оказались у него дома, – что преступник стопроцентно хотел обойтись в этом деле без жертв.

– Странный какой-то нам террорист попался, – фыркнул Крячко, подкладывая себе в тарелку «фирменного» салата Строевой. – Что-то мне не доводилось слышать о том, чтобы подрывники о безопасности взрыва для людей беспокоились!

– Да, все это кажется странным, если рассматривать версию об участии националистов в ограблении счета Алиева и взрыве его машины, – встрял в разговор Гойда. – А если это обычное вымогательство?

– Ну, не совсем обычное, – кивнул головой Гуров. – Но, в принципе, я с тобой, Игорь, согласен. Такое предположение более вероятно, чем домыслы Стаса.

– Ну-ка, ну-ка! Изложи подробнее, – вмиг оживился генерал, до этого, казалось, почти задремавший на стуле после того, как Мария оставила их на кухне одних.

Гуров улыбнулся. Сыщик прекрасно понимал, что желание Орлова навестить Марию, которую он не видел пару месяцев, было отнюдь не главной причиной визита генерала к нему домой. Этот старый хитрец давно приспособился к стилю работы Гурова и Крячко, прекрасно понимая, что на этой стадии расследования они никаких, даже самых приблизительных заключений делать не станут.

Обычно Орлов вполне спокойно с этим мирился и, хотя и покрикивал на подчиненных, но всегда, несмотря на сильное давление своего начальства, терпеливо ждал того момента, когда Гурову будет что сказать. Однако в этот раз чиновники из министерства, видимо, слишком сильно нажали на генерала. Настолько, что тот решил хитростью вытащить из Гурова информацию на своеобразной вечеринке.

Поняв это, сыщик усмехнулся. Для себя он отметил, что следует, на всякий случай, вытянуть из Петра имя этого неизвестного доброжелателя Алиева. На всякий случай! А в дальнейшем подобных посиделок избегать.

Сделать это Гуров собирался исключительно во избежание утечки информации. Нет! Орлову сыщик безгранично доверял. Но генерал должен был передать их разговоры своему начальству в виде отчета. Вот оттуда информация о ходе расследования и могла растекаться куда угодно. А этого нельзя было допустить!

Судя по тем крупицам информации, что удалось собрать за вечер следственной группе Гурова, преступник мог быть очень близким Алиеву человеком. Не была еще исключена вероятность того, что грабитель и террорист (если только это одно и то же лицо!) знал код доступа к счету бизнесмена. Да и распорядок дня Алиева, видимо, был известен ему досконально.

Конечно, код счета хакер мог выкрасть и из банка. А распорядок дня бизнесмена легко было установить обычным визуальным наблюдением. Но, пока не была доказана непричастность к преступлению близких Алиеву людей, отвергать эту версию не стоило. А это означало, что о ходе расследования никакой информации к Алиеву не должно было поступать. Ни лично от сыщиков, ни от благодетеля из министерства! Именно поэтому Гуров без колебаний перевел разговор с дел служебных на дела мирские.

Засиделись они допоздна. Выпили по стопке «Столичной», посплетничали по-мужски. И настолько увлеклись разговорами, далекими от службы, что не заметили, как стрелки часов далеко перевалили за полночь. Мария устала на спектакле и, не дождавшись, когда гости разойдутся, ушла спать. Гуров не знал, во сколько она уснула, поэтому старался не разбудить жену утром, собираясь на работу.

Он перекусил на скорую руку, быстро оделся и, поставив будильник на одиннадцать часов, вышел из дома. Сыщик хотел оказаться в главке пораньше: предстояло наметить план работ на новый день и определить приоритеты. Это, конечно, можно было сделать и вчера вечером, но тогда бы пришлось говорить при Орлове о том, в каких направлениях сыщики собираются работать. А именно этого Гуров и не хотел.

До главка он добрался неожиданно быстро.

Сыщик посмотрел на часы и решил, что вполне успеет дойти до ближайшего магазинчика за растворимым кофе, который у них со Станиславом кончился еще два дня назад. Однако сделать этого Гуров не успел – из дверей главка выбежал Леонченко и, яростно размахивая руками, помчался прямо к сыщику.

Гуров остановился, обернувшись на крики, и удивленно уставился на капитана. Сыщик давно привык к тому, что раньше половины восьмого искать в главке нужных людей – бесполезное дело. Так, как он, сутками напролет, работали очень немногие. И, судя по всему, капитан из компьютерного отдела был из их числа! Гуров восхищенно присвистнул.

– Вадим, у тебя квартира сгорела? – иронично поинтересовался сыщик, глядя на растрепанного Леонченко.

– Почему? – удивился вопросу компьютерщик.

– Ну это тебе лучше знать, почему, – усмехнулся Гуров. – Утюг там не выключил или курил в постели. Откуда я знаю?

– Да нет! – совсем оторопел капитан. – С чего вы решили, что у меня дом сгорел?

– Да ты на себя посмотри, – сыщик придал лицу выражение начальственной строгости. – Рубашка мятая, галстук набоку. Один лацкан пиджака внутрь завернут. Волосы взлохмачены, будто твоей головой полы подметали.

После этих слов Леонченко и вовсе потерялся. Судорожными движениями он принялся приводить свой внешний вид в относительный порядок. А Гуров, видя его реакцию, лишь рассмеялся.

– Да уймись ты! – остановил он капитана. – Мы все так выглядим, когда всю ночь на работе проводим и спим урывками. На стульях или на диванчике в красном уголке. А про дом забудь. Это и вовсе была шутка.