И времени во дворце никто не считал.

Сивард притопал в покои Аббона Флерийского в самом негодном расположении духа и, не спросясь, плюхнулся на один из табуретов, показавшийся ему наиболее устойчивым. Сидел молча, угрюмо насупившись, пыхтел. Повязка на его слепом отсутствующем глазу сегодня была ярко-алой, украшенной рубинами. Он кутался в плащ огненного шелка и сутулился.

— Может, добрый день? — спросил Аббон минут пять спустя.

— Нет, — отрезал Сивард.

— Совсем плохи дела? — поинтересовался маг сочувственно.

— Хуже некуда, Аббон. У тебя есть твое приворотное зелье?

— Хватает, — маг похлопал ладонью по грани огромного перегонного куба. — А что, ты влюбился?

— Да нет же. Просто, чтобы было тебе чем горло промочить во время рассказа. А то я с собой тоже прихватил чего-то, но еще толком не разглядел, чего.

— И о чем мне придется тебе рассказывать?

— О чем, о чем — о черных магах. Давешнюю беседу нашу помнишь, когда разбойник помер?

Аббон покивал головой, соглашаясь.

— Теперь вот я за продолжением сказочки к тебе явился. Излагай обстоятельно и моему скудному воображению доступно, есть ли теперь на Лунггаре черные маги; до какой степени это правда и на какую долю — вымысел; насколько сверхмогущество вообще возможно — и в какой степени это измышления самих магов, чтобы нагнать страху и возбудить к себе интерес, а следовательно, и денег заработать. Все рассказывай.

— Да что тебя так заело? — удивился Аббон. — Ты, по-моему, колдовством не увлекался никогда, да и не верил в него особенно.

— Я и теперь не верю, — хлопнул тяжелой ладонью по столу одноглазый. — Только это не имеет значения. Мне нужно, чтобы настоящий знаток мне все изложил без прикрас, и туман напускать не моги. И без того все перепуталось.

— Значит, так, — сказал Аббон, прикидывая, с какого конца начать освещать такую серьезную тему. — Про опасность владения таким искусством я тебе уже говорил…

— Уши прожужжал, — буркнул Сивард.

— А теперь о магах. При монхиганах, например, черных магов не было и быть не могло, ибо предки нашего славного Ортона строго блюли чистоту заклинаний, причем не только своих. Видишь ли, в какой-то момент присутствие темной силы становится просто физически ощутимым, и скрыть его от могущественных магов невозможна Не знаю точно, как поступали с отступниками монхиганы но думаю, что они их уничтожали. Как мы уничтожаем бешеных волков, чтобы обезопасить людей.

— Понятно, — согласился Сивард. — Значит, не дали бы. А как же эта знаменитая история про противостояние отца и сына? — И он мотнул головой в сторону портрета в темной и тяжелой раме, висевшего на стене напротив,

Портрет, написанный на небольшом холсте, потрескавшийся от времени, к сожалению, не сохранивший яркость и первозданную красоту красок, свидетельствовал о высоком мастерстве художника. Он изображал человека в зеленых одеждах, удивительно похожего на самого Ортона. Такой же высокий и широкоплечий, голубоглазый и светлокожий. Только в черных кудрях пробивается седина, да правая бровь перерезана шрамом, как бороздой. Левый угол рта вздернут, но на потускневшем полотне трудно разобрать, что это — естественный изъян или тоже рубец. Однако Сивард и Аббон прекрасно знали, что отметина — след от ожога, полученного Браганом Агилольфингом во время схватки с его мятежным сыном Далихаджаром.

— Здесь дело другое, — моментально ответил Аббон. — Ни Браган, ни Далихаджар не пользовались запретной, то есть черной магией. И тот и другой были монхиганами, и заклятия их — мощные, невероятно насыщенные энергией — все же были светлыми. Просто никогда еще в истории человечества два мага такого уровня не сходились в поединке.

— Ладно, ладно, — замахал на него рукой Сивард. — Дальше что?

— Сложный вопрос, — пожал плечами Аббон. — Сколько бы ни предупреждали ведающие, всегда найдется тот, кого темная сторона сумеет соблазнить и привлечь на свою сторону. Запретное манит — мне ли тебе это объяснять?

— Не стоит, — согласился Сивард, — по долгу службы, знаешь ли…

— И я об этом. Вот и суди сам: в мире постоянно кто-то балуется запретной магией, пытается вызвать демонов, научиться воскрешать мертвых, да мало ли что еще взбредет в голову человеку? Иногда, поверишь, мне кажется, что Враг человечества у самих людей учится чинить козни.

Вопрос в том, есть ли человек, постигший страшную науку и имеющий достаточно сил, чтобы стать настоящим мастером в кровавом и черном деле? Ведь и запретная магия тоже требует мастерства.

— Это я тоже понимаю, — криво ухмыльнулся Сивард. — А может ли такой маг скрывать свою силу и те энергии, которые его окружают?

— Сие есть следующая ступень магического искусства. Это тяжело и требует больших усилий, но, в принципе, возможно все. Правда, по сей день я не слышал об истинно великом черном маге — все больше деревенские колдуны да знахарки балуются страшными силами, да тут же и гибнут. Такие вещи не проходят даром, а Враг человечества не заключает сделки с кем попало: ему, как и Господу, угодны только достойные слуги. А недостойных он карает за излишнюю самоуверенность.

— А что ты там рассказывал о Бангалоре? — как бы между прочим поинтересовался одноглазый, норовя повернуться к Аббону сверкающей повязкой.

— А-а, так вот что тебя беспокоит!

Маг нервно заходил взад-вперед по своей лаборатории, путаясь в полах мантии и натыкаясь на табуреты и тяжелые лари.

— Странное у меня впечатление от этого места, друг Сивард. С одной стороны, запретной магий я там не учуял; с другой — ничего хорошего там тоже нет. Вот и разберись после этого. Однако верно и то, что там никто не пытается скрыть следы пользования черными силами — и чем-то там все-таки пользуются.

— Как если бы колдовали монхиганы?

— Я никогда не видел этой магии в действии — только слышал от своих учителей, а те — от своих. Знаешь, как это бывает? Множество мудрых, заслуживающих доверия людей, вовсе не склонных искажать или преувеличивать события, все равно не могут донести до тебя истину в ее настоящем виде. В этом заключается недостаток любого обучения.

— В народе говорят: лучше раз увидеть, чем сто услышать.

— Истинно так. Народ мудр.

— А скажи мне, Аббон, — коротко потер ладони одноглазый. — Вот ты рассказывал о драконах… Драконы — они какой магией пользовались?

— Неизвестной, — недовольно отозвался чародей. — Пойми ты, пытливый невежда: то, о чем ты меня спрашиваешь, — это ведь недоступно человеческому пониманию. Я маг, хороший маг. Может, даже в чем-то великий. Но все-таки человек, — тут Аббон задумался на секунду и поправился, — на большую часть человек. А все, что интересует тебя, — это уже дела нечеловеческие, и я бы тебе искренне советовал в них не лезть. Нет больше на свете ни монхиганов, ни драконов, ни загадочных горных богов — и не стоит нагружать свой ум ненужными подробностями. Вот сам мне скажи: ты себе можешь представить Вечность? Только не обманывай.

— Нет конечно, — моментально ответил Сивард. — Было дело, открою тебе секрет, пытался как-то в молодости… Поверишь ли — чуть не свихнулся. А потом рукой махнул — рассудок дороже. Как говорится: что я Вечности, что мне Вечность? Все равно я столько не проживу…

— Вот-вот, — назидательно поднял палец чародей. — Как сам, так рассудок дороже, а как я — объясни да объясни! Невозможно это, ибо человеческому разумению недоступно — и больше я тебе ничего не скажу.

Если Аббон надеялся избавиться от Сиварда, то у него это не получилось. Несколько минут он обмозговывал полученную информацию, прикидывал что-то и так и сяк и, когда маг уж было совсем успокоился, огорошил его новым вопросом.

— А что ты знаешь об Ордене Черной Змеи? — поинтересовался начальник Тайной службы.

— То же, что и все: объединение ученых, лекарей, астрологов, алхимиков, механиков, чародеев средней руки. Поговаривают, что тайно они готовят наемных убийц — но чего не знаю, того не знаю.

Все тогда же — двести пятьдесят лет тому назад — я наводил справки и даже вовсю пользовался своим искусством, чтобы раскрыть абсолютно все тайны Ордена, буде они у него были. Но нет же! Ничего особенного. Были у них там двенадцать магистров, которые и руководили остальными; ну, изучал я их пристально и долго — только время зря терял. Понимаешь, Сивард, к магии нужно иметь талант не меньший, чем, скажем, к сочинению музыки или стихов или к игре в морогоро…

— Это мне понятно, — перебил невежливый Сивард.

— Так вот эти маги — люди одаренные, но не более того. Не было среди них такого гения, который смог бы потрясти мир. И даже таких долгожителей, как я, тоже не было. Ничем не примечательные чародеи, даже не чародеи, а колдуны местного масштаба.

— Я всегда думал, что чародей и колдун — это одно и то же, — признался Сивард.

— Вообще-то, принято употреблять эти слова как синонимы. И мага туда же присоединяют, но среди специалистов существуют строжайшие правила, по которым определяют статус каждого конкретного человека.

Колдун — это низшая ступень, человек зачастую невежественный, хоть и одаренный от природы. Ничем особенным он не выделяется и знаменит лишь в пределах своей деревни, максимум — в двух-трех.

Чародей — это уже серьезнее. Этот обладает недюжинным талантом и знаниями, творит заклинания и даже может приносить ощутимую пользу. Вред тоже может, но его легко придержать за локоток.

Маги от вышеперечисленных отличаются тем, что вообще не произносят заклинания, у них уже принципиально иной принцип — волевой. Захотят — сбывается. А еще они сами придумывают заклятья и отличаются этим от колдунов и чародеев так же, как профессора от студентов.

Еще есть ведуны, волхвы — эти просто знают. И не колдуют, не ворожат — они так дышат.

— А ты кто? — уточнил Сивард.

— Конечно, маг. Я же говорил. Ведунов по пальцам пересчитать можно. Вот монхиганы — те были ведунами. И это настолько иначе, что я тебе объяснить не могу.

— Понятно, — ответил Сивард Ру, но по его лицу было видно, что он ужасно разочарован чем-то. — Давай перейдем к вопросу об Ордене.

— А что я еще могу добавить? — искренне изумился Аббон. — Разве что только то, что варварские государи, особенно ходевенские, охотно пользуются услугами этого Ордена для решения различных проблем. На том, собственно, и исчерпываются мои сведения об этой организации. По-моему, об Ордене вообще мало кто знает.

— Скажи лучше — почти никто не знает.

— И чем тебя заинтересовал Орден?

— Знаешь, я тут ношусь с одной идей, но пока не хотел бы созывать Совет. Ты меня выслушаешь?

— А куда я денусь? — спросил Аббон, мученически закатывая глаза к потолку.

Он подошел к своему любимому перегонному кубу и нацедил в большую колбу зеленоватой жидкости на три четверти.

— Выпьешь приворотного?

— Давай! — махнул рукой Сивард Ру. — Разве мне есть что терять?

Маг и ему налил такую же порцию, после чего они церемонно чокнулись друг с другом.

— Ты помнишь, что я посылал своего человека на Бангалор. Теперь могу рассказать тебе, что шел он со строго определенным заданием: не вмешиваться ни в какие политические интриги, а попытаться разыскать более влиятельных людей, нежели те, что стоят у трона архонта.

— То есть конкретных указаний ты ему не давал?

— Можно сказать и так. Я просто предложил осмотреться, отыскать хоть малейшие следы тайных Орденов, организаций — чего угодно в этом роде — и постараться стать членом подобной группы, если выйдет. Отправил я его довольно давно, а следом — сразу после того Совета, помнишь? — другого, с подобным же заданием. И, раскинув таким образом сети, сел, как паук, ждать добычу.

— А что за люди отправились на Бангалор?

— О, это личности преудивительные. Они неоднократно отличались на службе у государя, я доверял им самые сложные и опасные миссии, требующие недюжинных способностей и талантов. Один из них — теперь уж можно называть имена — некто Оканья, был и в Майнхеде, и в Уэсте, когда там сорвались дворцовые перевороты, организованные магами, кстати. И в Млечных горах — это он уговорил горцев не нападать на Самаану.

— Да, серьезно, — склонил голову Аббон.

— Второй ему ни в чем не уступает: достаточно сказать, что он знает шестнадцать языков и почти столько же местных наречий; мастер переодевания, прирожденный лицедей; и в состоянии запомнить толстую книгу наизусть, просто листая страницы.

— Где ты их находишь только — таких кудесников? — с интересом спросил маг.

— А, — как-то безнадежно махнул рукой Сивард, — старый я, одноглазый мошенник, дурак я безмозглый. Ты лучше спроси, где я их теряю, и я тебе отвечу…

Он уронил голову в ладони и замер в таком положении.

— Первое донесение я получил недели три тому назад, от первого из своих шпионов. Он сообщал, что ему удалось проникнуть в Орден Черной Змеи, причем не просто проникнуть, но и приблизиться к святая святых — к магистериуму. Я ждал следующего донесения, которое могло бы немного осветить события, прояснить ситуацию, но с тех самых пор мой посланец исчез и не подавал о себе никаких известий. Посланные на его поиски люди также не вернулись. Они словно растворились в пространстве — и это меня испугало, Аббон, потому что ни один из них не позволил бы убить себя просто так. Они знали, куда идут, и неоднократно возвращались с победой и с более опасных заданий. Такое впечатление, что двенадцать членов магистериума стали значительно более сильными магами, чем это было тогда, когда с Орденом пришлось сталкиваться тебе. Это печально, и я всей душой горюю по своему человеку, однако такое послание само может сойти за ответ на мой вопрос. Ты не находишь?

— Возможно. И чего ты хочешь от меня?

— Поищи запретную магию в конкретном месте. Я точно укажу тебе место расположения Ордена Черной Змеи, а ты выяснишь, что именно там творится, за этой вывеской ученого собрания. Мне нужно выяснить для себя только одно: это люди самого архонта или кого-то другого? Кто кому подчиняется: Орден — архонту или архонт — Ордену? Сам понимаешь, даже символ этого братства очень тонко намекает на государственный герб.

— Хорошо, — согласился маг. — Я это сделаю. Хотя бы потому, что мне понравилось твое замечание насчет тонкости намека. Но сделаю в обмен на подобную услугу. Мне будет нужно твое содействие в одном щекотливом деле; и я хотел бы, чтобы кроме тебя и меня да еще тех твоих людей, которым ты всецело доверяешь, об этом не знал никто.

— Договорились. — Сивард даже лицом просветлел и позволил себе повернуться к магу здоровым глазом. Аббон Флерийский подошел к сундуку, откинул тяжелую крышку и добыл из него предмет, бережно запеленутый в бархатный лоскут вишневого цвета.

— Ну, Озерцо, не подведи старика.

Граф Шовелен натолкнулся на герцога Дембийского в парке, где тот что-то искал в компании десяти своих гвардейцев.

— Рад видеть вас в добром здравии, — улыбнулся посол, подходя к Аластеру.

— О, вы не уехали вместе со свитой короля Альворанского? — изумился великан. — Это приятный для меня сюрприз, не скрою.

— Должен признаться по секрету, что его королевское величество так наслаждалось гостеприимством императора, что было увезено в загородную резиденцию в полубессознательном состоянии. Моего отсутствия монарх изволил не заметить, ну а я этим воспользовался.

— И правильно сделали, — согласился Аластер. — Поскольку мы встретились, граф, я склонен рассматривать это как знак судьбы.

— Верно, — склонил седую голову вельможа. — Во дворце Его императорского величества можно прогуливаться целую вечность и не столкнуться ни разу. Но в данном случае все обстоит гораздо проще: я вас искал.

— И это тоже хорошо, — улыбнулся герцог Дембийскии. — Сегодня, смотрю, всех охватила странная болезнь — все лихорадочно занимаются поисками.

— Вы что-нибудь ищете?

— Да, и даже смогли кое-что обнаружить. Хотите посмотреть?

— Если позволите.

Герцог широким жестом указал Шовелену на высокие розовые кусты, росшие в три ряда на краю газона. Газон этот находился как раз под той террасой, на которой был обнаружен убитый близнец.

— Мне в тот же день пришло в голову обыскать все это пространство, однако, как старательно мои гвардейцы и люди Сиварда ни прочесывали каждую пядь земли, удача отвернулась от нас. И только сегодня, вообразите — только сегодня, — я решил осмотреть верхушки деревьев. Видите ту голубую ель?

— Да, конечно.

— А рядом два дуба — побольше и поменьше, пораскидистей?

— Естественно.

— На маленьком дубе один из воинов отыскал крохотный клочок зеленой мантии. Он уже понес ее к Аббону на изучение. Может, тот что-нибудь скажет нам о владельце этого одеяния.

— Велик ли лоскут?

— В пятую часть ладони. Он зацепился за острый сучок, потому его не снесло ни ветром, ни дождем. Вы ведь помните, какая гроза бушевала в ту ночь, когда император сочетался браком?

— И все это время лоскуток оставался там.

— Вот именно.

— Значит, вы смело можете утверждать, что покойный Финнгхайм ничего не придумывал и отнюдь не стал жертвой иллюзии — здесь действительно побывал обыкновенный человек из плоти и крови… — Граф увидел, как лукаво смотрит на него Аластер, и поспешил поправиться: — Во всяком случае, мантия у него была материальной.