Синий, как море

Полгонга спустя великолепная пятерка тоже впитала полный объем моих знаний. И остался я точь-в-точь, как в известной шутке — «давай сначала съедим твои яблоки, а потом каждый свои». Мне-то никто ничего так и не рассказал!

Все выглядели, как после сытного обеда — затихли и переваривали. Только на физиономиях вместо благодушия было написано сосредоточенное напряжение. И стрекотали мозги, как ножницы Алоры у меня над ухом — там, в моей комнате, сто лет назад…

А мои мысли ворочались тяжело, как пьяный извозчик на проститутке. И проку от этого, кстати, было ровно столько же.

Первым в строй вернулся жизнерадостный Данк.

— Осознал, — сказал он. — Сообразил. Ни ч-черта не понял! Но все равно здорово! Значит, есть шанс, что некоторые элементы этого сна сбудутся? Интер-ресно, чтоб мне орком сдохнуть!

— Не дословно, — отметил Сагастен. — Но смысл соблюден очень точно, если малыш ничего не перепутал.

— Третий на берегу — это, должно быть, Элспейр, — сказала Сельфа.

— Д-да, похоже, — неохотно согласился Сенрайд.

— Чертово отродье, — пробормотала Альда.

— Что?

— Ничего. Я не люблю его.

Отец нахмурился.

— Хватит раздоров, — властно сказал он. — Давайте решать, что делать дальше. Мы здесь действительно слишком долго сидим. Эдак скоро и солнце сядет, так что поторопитесь.

Заговорил Данк.

— Я считаю, что это, атлис: Райдок; далиг: Райдок зачарованный; тайрис: Райдок, преданный нашему Домену; оллиг: Райдок безопасный…

— Тебе алфавита хватит? — ядовито поинтересовалась Сельфа.

— Уже хватило. Следовательно…

— Малли, — пробормотал Сагастен.

— Кто?!

— Это по-эльфийски. Следовательно. Так говорят мудрецы, чтобы казаться еще умнее.

— Отлично. Малли, я предлагаю быстро вручить Райдоку Цвет, чтобы наши продолжительные посиделки у алтаря не вошли в историю своей безрезультатностью. Народ этого не поймет, и малли, не одобрит.

— А уж сплетен будет! — подхватила Сельфа.

— Я не понял, ты за или против?

— Я и сама не поняла. Значит, за.

— Мы до такой степени ничего не понимаем, и все происходящее до такой степени опасно, что я тоже за, — сказал Сагастен.

— Объяснись, — приказал Сенрайд. — Твоя логика мне неясна.

Сагастен посмотрел ему в глаза.

— Властитель, не будем играть в прятки меж красивых слов. При текущем состоянии дел нашему Домену настал конец.

— Еще не настал! — яростно выкрикнул Данк.

— Уже настал, Оранжевый, — твердо сказал маг. — Будьте честны с собой: ни Белая гавань, ни эльфы помощи не пришлют.

Сельфа согласно уронила голову. Стало очень тихо.

— В Айнале и у Дайгроу погиб цвет нашей армии. Самые сильные бойцы, самые отважные предводители. Три принца, два витязя, отборная тяжелая гвардия. Сожжен самый богатый город, потеряны важнейшие земли, захвачены последние дороги, связывающие нас с остальным миром. Мы зажаты на полуострове, с которого нам не вырваться — разве что по воде. Конечно, уцелевших примут в Кармине, но уже как беженцев без родины. Если мы сможем перебраться через реку…

— Два корабля у меня есть, — тихо сказала Альда.

— Кое-что найдется и Сапфире, — лениво заметил Данк.

— Теперь посмотрим, что у нас осталось, — продолжал Сагастен. Столица, Дианар, сейчас хранит лишь тень былого величия. Вы знаете, что гарнизон Дианара состоит в основном из легкой пехоты, а крепостные стены не очень прочны. Перестраивать город, перевооружать армию уже нет ни времени, ни денег. Следовательно, в случае штурма Дианар мы не удержим. Нас просто сметут с этой равнины, по которой к городу открыты подступы со всех сторон. Харденанг не в счет, это вообще не замок, а поселок у пристани; гарнизона там нет.

— Небольшой есть, — дрожащим голосом сказала мама. Ей было стыдно до слез. — Знамя я как-нибудь наберу…

— Да, из экипажей последних кораблей, — Сагастен мотнул головой. Продолжим. Ранскурт и расположен удачно, и укреплен хорошо, но у него нет защитников! Данк отдал все, что смог, на границы, и ни один воин не вернулся обратно, на стены Ранскурта! Сумеем ли мы быстро увеличить гарнизон этого города?

Данк отрицательно качнул ладонью.

— Все ресурсы я уже использовал. Кроме личной гвардии. Пол-Знамени легкой пехоты я еще смогу мобилизовать и обучить, но толку-то с того…

— Остаются Дэдлок и Сапфир. Замок Берилловой Леди, конечно, неприступен.

Сельфа гордо вскинула голову.

— У меня четыре Знамени отборных бойцов, — звонко сказала она. — Два Знамени тяжелых рыцарей, Знамя панцирной конницы и Знамя горных секирщиков. Я сама выйду на стены Дэдлока — с Жемчужиной Смерти в руках!

— Скажи спасибо, что два твоих Знамени не успели выйти из Дэдлока к Дайгроу, — мрачно сказал Данк.

— Еще неизвестно, чем бы тогда закончилась битва! — парировала Сельфа. — Ты не видел мои Знамена в бою!

— Плохо бы она закончилась, — безнадежно сказал Данк. — Соединиться с Селлери твои бы не успели… Перелопатили бы вас по очереди — у тебя ведь там по пути и опорных башен-то нет.

— Не о том сейчас мы говорим, — сурово оборвал его Сагастен. — Дэдлок может держаться долго, очень долго, наверняка дольше всех наших городов и замков. Но от него трудно добраться до моря, и если мы укроемся в стенах Дэдлока для последнего боя, из окруженного города не спасется уже никто. Гибель Белого домена будет оттянута, но все равно — неизбежна. А спасти нас может только одно.

— Что? — без особого интереса спросила Альда.

— Мы не должны потерять Сапфир. Богатый, хорошо укрепленный Сапфир, на самом берегу Западной, в удобной излучине, прикрытый скалами, с прекрасной пристанью.

— Мы его уже потеряли, — фыркнул Данк. — В городе и Знамени не осталось, все ушли с Селлери и Линдоллом.

— Мы можем перебросить туда стражу Дельфоса во главе с Моурисом, нерешительно сказала Альда.

Данк захохотал.

— Эту инвалидную команду? Прости, Изумрудная, но они только зря будут занимать койки в казарме. Все, кто мог сражаться по-настоящему, ушли из Дельфоса с Гэйтхэйтом — и это были славные бойцы!

— Тогда, возможно, снять часть гарнизона из Дэдлока?

Сельфа нахмурилась. Но прежде, чем она успела ответить, вмешался отец:

— Это ослабит Дэдлок и не спасет Сапфир. И к тому же Данк прав: вернее всего, отряд из Дэдлока не пропустят в Сапфир, а истребят в чистом поле.

— Еще проще нам будет оценить ситуацию так, — размеренно говорил Сагастен. — В трех последних боях мы потеряли шесть с лишним Знамен отборных бойцов и пятерых предводителей немалой доблести и силы. А сейчас во всем Домене осталось не более восьми Знамен, из них же только четыре по-настоящему боеспособны. И семь предводителей, двое из коих молоды до безобразия, один бессилен, и две — женщины.

— Мы способны сражаться! — грозно сказала Сельфа.

— Не сомневаюсь, — спокойно сказал Сагастен. — И тем не менее, если всех, кто способен носить оружие, собрать в одном месте, получится армия чуть большая по численности, но уступающая по силе той, что уже разгромлена. И даже если армия эта победит, что невероятно, передовые отряды Проклятого, следующий же черный корпус возьмет Домен голыми руками. Вот так обстоят дела, и в глубине души все вы это прекрасно знаете.

— Как же ты предлагаешь защищать Сапфир? — резко спросил отец.

— Я хочу спутать карты, — тихо сказал маг. — Я не знаю и не понимаю, что сталось с Райдоком, но эти чудеса способны спутать карты, поверь, Сенрайд! Я прошу тебя: дай малышу Индиго и направь его оборонять Сапфир! Я не знаю, что мне велит просить об этом — возможно, сразу все, что мы сегодня слышали? Нечеловек Синего предназначения, но все-таки принц… Если Синий принц, принявший цвет в сапфире четырнадцатого счастоцвета, будет сражаться в городе Сапфир, бывшей столице Синего домена… Понимаешь? Может быть, даже с обреченностью победе! И победе в Синеве! Это может спутать карты кому угодно, и в особенности — Отринувшему Цвета. Ведь он на это совершенно не обращает внимания! В такой ситуации он может сделать ошибку, а вот тогда…

— А если Райдок не справится? — быстро спросил Данк.

— Сапфир все равно будет потерян, — равнодушно ответил Сагастен.

— А если он все-таки заслан нам на погибель и предаст? — лукаво спросила Сельфа.

— Не все ли равно, как погибнет Сапфир?

— Но Сапфир — центр Янтарного колората! — сказал отец.

— Да, а ранее — Белого, — согласился Сагастен. — И не ты ли, о Белый принц, мой повелитель, был некогда его сиятельством Зеленым наследником, а до того — и Голубым?

— Но Райдок был предназначен линии Теплых Цветов, — нервно сказала мама, яростно потирая щеку.

— Разве вы не примете его в Холодную линию?

— Но… — пискнул я.

Маг обернулся и посмотрел на меня изучающе.

— А тебя вообще никто не спрашивает.

Отец вдруг хлопнул кулаком по каменной ступеньке и поднялся.

— Согласен, демон тебя заешь! Начинай, Гастен-са!

И огонь у алтаря вспыхнул ярче. И мощно зазвучал распевный голос Сагастена:

— Что за юношу вновь привел ты в Зал Тайны, о Белый Властитель? Он молчит о праве своем, я не вижу на нем его цвета. Кто он, Повелитель?

— Да предстанет перед огнем Бесцветный принц Райдок, — ответил Сенрайд. — Вновь по моему желанию он здесь.

— Даруешь ли ты…

Я слушал вполуха, а в голове навязчиво билась одна-единственная мысль — неужели я все-таки выкрутился?

— Дарую ему Цвет, и да будет…

Это мы сегодня уже слышали. Глубокого смысла церемонии мне все равно не постичь, пока не вспомнятся уроки Дейненделла.

— …повелевающий радугой, ею сотканный, ее порождающий?

— Дарую ему Цвет Индиговый, цвет чистого моря и дыма родных очагов, доброго яхонта-сапфира и ясных глаз девичьих…

Как же я устал, мамочка милая! Не хватало только выжить в этом водовороте, а теперь умереть от усталости. Ага, вот сейчас должно быть интересно…

— …место у трона и голос в совете, право возвыситься и право наследовать, долг сражаться и долг побеждать, город для Цвета его и войско для Знамени его, и долю во всяком, что есть у меня и у До…

Я удовлетворенно вздохнул и стал искать взглядом свою плошку.

4

Сверкали разноцветные огни, звучные голоса родных и близких произносили красивые слова, у меня перед носом то и дело вспыхивал тревожный перламутровый луч хильфейта — Сельфа была крайне осторожна. Меньше энтузиазма было в словах Данка, тревога проскальзывала в голосе Сенрайда, скорбные нотки наполнили речь Альды, Берилловая же принцесса, напротив, стала не такой отстраненной. Судя по всему, Сельфа решила для себя что-то важное и не собиралась отступаться от намеченного. Только Сагастен был хладнокровен и уверен в себе, как всегда.

Светлая лунная ночь выскользнула из моей плошки в свой срок, синий плащ упал на мои плечи, и венец из серебра, выложенный прекрасными сапфирами, опустился на мое бледное чело. Чело было хладное, покрытое липкими каплями ледяного пота, и со стороны непременно должно было выглядеть надменным и непреклонным. Венец аккуратно окружил шишку и надежно закрепился за пластырь, которым залепили рассеченную кожу. Повинуясь властной руке Сагастена, я направился в угол и сел на маленькую каменную приступочку слева от алтаря. Теперь мы с Данком словно охраняли внутреннюю дверь с двух сторон.

Все закончилось.

Властители Белого Запада неспешно поднялись и направились к выходу на площадь. Сагастен на ходу поднял с пола шкуру, на которой я провел большую часть межцеремониального интермеццо, и небрежно швырнул ее в угол. Потом взялся двумя руками за тяжелое металлическое кольцо на двери и несколько раз сильно ударил во внутреннюю оковку.

— Распахните дверь! — приказал он невидимым стражникам на площади. Властители Домена покидают храм!

Отец и Данк, поднатужившись, сняли главный засов с двери и попытались вертикально прислонить его к стене слева. С первого раза у них не получилось, но тут же вмешался Сагастен, подпер центральную часть толстенной стальной балки мощным костлявым плечом и резко поставил ее концом на каменные плиты. Я еще раз подивился его невероятной силе. Втроем они, перебирая руками вдоль засова, легко и быстро привалили его к стене. Сельфа мягкими, уверенными движениями откидывала и отодвигала остальные запоры, поменьше, закрепленные на самой двери. Да, наш храм, похоже, мог выдержать серьезную осаду!

Дверь качнулась и стала открываться. Прозвучал громовой голос глашатая:

— Склонитесь, Властители Домена покидают храм!

Альда вдруг издала странный звук — то ли фыркнула, то ли застонала. Сельфа обернулась к ней, задавая немой вопрос.

— Не могу понять, что означает его кровь, — объяснила мама, кивая в мою сторону. — Точнее, то, что у него вместо крови.

— Я здесь многого не понимаю, — серьезно ответила Сельфа. — Но знаю одно: он невыразимо странен, и все же не враг. Хильфейт не лжет.

И дверь, наконец, растворилась, и отраженные белым мрамором лучи закатного солнца брызнули в мои глаза. Сзади медленно сходились створки внутренней двери, отсекая нас от звенящей полутьмы, от огня на алтаре и от всего, что было пережито после полудня. И простор площади, почти необозримый после теснящих стен Зала Тайны, казался добрым символом, светлым знаком грядущего. Грядущего без обреченности. Предстояла тяжелая борьба, и несомненно, много в ней должно было встретиться неизбежного, предвиденного и даже вынужденного. Но из смертельной хватки магической безысходности мы все-таки вырвались. И я вдохнул свежий воздух полной грудью.

Мама снова фыркнула.

— Ты чего? — не шевеля губами, спросил Данк.